, боюсь, будет весьма затруднительным информировать вас о достигнутых мною результатах.
— Я согласен получать от вас информацию один раз в год, — ответил Ши, — как и раньше, представляйте отчет в конце года.
— Что ж, думаю, что смогу раз в году посетить Огайо на несколько дней. Возможно, я смогу даже найти способ, с помощью которого отчет будет пересылаться вам и без моего участия… — Байярд рассеянным взглядом вновь посмотрел куда-то в пространство, затем вздрогнул, как бы стряхивая с себя оцепенение, и продолжил: — Нет, с этим мы повременим. А пока раз в году будет так, как договорились.
— Большое вам спасибо, Уолтер, — горячо отозвался Ши, — это будет очень кстати. И знаете, что я скажу: за первым годовым отчетом я прибуду к вам сам.
— Прекрасно, — согласился Байярд, — а в качестве ответной любезности я сделаю для вас копию моих заметок, включая сегодняшний день, с подробностями о системе магии Эри.
— Пока, наверное, удалось записать немногое, не так ли?
Оказалось, однако, что заметки занимали пятьдесят страниц непонятных на первый взгляд и написанных телеграфным стилем фраз, для объяснения которых потребовалось три часа. Почти до полуночи Байярд сидел у костра и дружески беседовал с Ши и Бельфебой. Он не обещал, что будет копировать свои записи, он обещал сделать копию и сделал ее, но магическими средствами.
На следующее утро, когда в лесу забрезжил рассвет, они начали прощаться. Стоя у костра, Ши и Бельфеба обменялись рукопожатиями с Байярдом; его спутники-друиды стояли в отдалении у края поляны, переступая с ноги на ногу от нетерпения.
— Не забудьте заглянуть сюда в конце года, — напомнил Байярд.
— Будьте спокойны, не забуду, — заверил его Ши.
— Ну что ж, тогда буду ждать. Да, Гарольд… — тень тревоги пробежала по лицу Байярда, — если когда-нибудь случится, что в первый день нового года я не появлюсь навестите меня снова, ладно?
— Вы чего-то опасаетесь? — встрепенулся Ши, — появились враги?
— Нет, нет, дело не в этом, — успокоил его Байярд, — ну… как бы получше выразиться… ревнивый муж, а может, даже и два. Но ничего сверхъестественного в этом нет. Нет, нет, это, пожалуй, единственное, что когда-нибудь сможет создать мне неудобства в этом мире, но я привыкну к ним, и, боюсь, у меня не хватит решимости с ними расстаться. Вообще мне все здесь нравится, и вполне возможно, что мне потребуется помощь, чтобы покинуть этот мир.
— Можете рассчитывать на меня, — заверил его Ши.
— Я очень ценю ваше расположение, — с этими словами Байярд похлопал его по плечу и улыбнулся ностальгической улыбкой. — Итак, до встречи, мой старый друг! Всего хорошего и вам, моя дорогая.
Он быстро поцеловал ее и так же быстро зашагал прочь; Бельфеба успела лишь удивленно посмотреть ему вслед. Он скорым шагом приблизился к своим спутникам, и они вместе зашагали по тропинке. Но, приблизившись к густым зарослями, он обернулся, помахал рукой и скрылся в листве.
— Да, хорошо бы встретиться с ним снова, — со вздохом произнес Ши. — Никогда не думал, что мне придется произнести эти слова, а вот пришлось. Ну, дорогая, пошли?
— Да, Гарольд, я готова. — Но Бельфеба все еще задумчиво смотрела на то место в зарослях, куда скрылся Байярд. — Эти заклинания, которые он объяснял ночью, и принципы, на которых они основаны…
— Давай отложим это на потом, — прервал ее Ши, — ведь нам еще надо повидаться с доком и Флоримель. — Он взял у нее свой вариант сорита. — Ну, дорогая, так ты готова?
— Гм… готова. — Бельфеба развернула свой вариант. Вместе они начали нараспев читать сорит, обращенный к миру Орландо Фьюриозо. Слова сорита, казалось, роились вокруг них, постепенно сгущаясь. Но, нет, это не было оптическим обманом, краски мира по-настоящему тускнели, сливались, становясь серой туманной дымкой, которая обволакивала их; затем эта сизая туманность стала делаться все более прозрачной и неподвижной и наконец совсем рассеялась, открыв вид на холмы, заросшие вереском и дикими цветами.
Бельфеба открыла в удивлении рот и приникла к Ши. Он прижал ее к себе, и так они стояли, тесно прижавшись друг к другу. Наконец, отдышавшись, они огляделись вокруг.
— Не уверен, что мы попали в тот мир, куда хотели, — настороженно заметил Ши.
— О, так вот где мы. — Бельфеба все еще осматривалась вокруг, глубоко вдыхая благоуханный воздух. — Я чувствую что-то необычное. Это место очень напоминает мне мой мир, Гарольд, где мне дали жизнь и вырастили. Это не совсем мои родные места, но они совсем рядом.
Гарольд пристально осматривался вокруг, удивляясь тому, что сам не чувствует ничего подобного, оказываясь в Огайо.
— Ну все! — Бельфеба повернулась к нему, схватила его за руки; глаза ее блестели, усталость прошла, жизнь вновь кипела в ней. — Как нам разыскать Рида?
— Обычным образом, а как же еще? — Ши порылся в сумочке и достал из нее маленький блокнот в черном переплете. — В его столе я тоже пошарил.
На этот раз он более внимательно подбирал заклинание.
Как раз в этот момент Чалмерс выходил на улицу, чтобы подышать перед новым днем свежим воздухом, и в этот момент его глаза уловили какое-то необычное движение воздуха. Он повернул голову, и его челюсть отвисла от удивления.
— Гарольд! — Он остановился в оцепенении и простоял в такой позе достаточно долго.
Ши был несказанно рад тому, что увидел: его бывший шеф пялился на него в полнейшем недоумении. Однако сам он ничуть не удивился, потому что увидел действенность заклинаний доктора Рида Чалмерса, восстанавливающих силы и омолаживающих: вся голова его была покрыта густыми и гладкими волосами, на которых не было ни одной седой нити, и только по морщинкам на его лице можно было понять, что он улыбается.
Наконец Рид пришел в себя и бросился к ним с распростертыми объятиями.
— Дорогой мой друг, как я рад снова видеть вас! Бельфеба, красавица! Как это прекрасно! Просто здорово! — Он взял их за руки и, как родитель детей, повел к дому. — Флоримель будет в восторге, так как в последнее время мы почти никого не видели. В этом, если можно так сказать, одно из неудобств, испытываемых магом: не много найдется людей, которые пожелали бы дружить с вами; ну разве что соседи, но и их в этих лесах можно перечесть по пальцам. Ах, как это все-таки здорово!
— Мне очень жаль, что мы не предупредили вас о нашем прибытии, — извинилась Бельфеба.
— Да что вы, моя дорогая! Я тоже хорош, ведь я до сих пор так и недоработал заклинание для переноса объектов в другой мир! Как, интересно, вы могли оповестить меня? Флоримель будет вне себя от радости!
Так оно и было.
В отличие от Рида ее, казалось, совершенно не трогало отсутствие общества и оторванность от социальной жизни.
— Честно говоря, — призналась она Бельфебе, — я чувствую огромное облегчение, поскольку нет необходимости постоянно приспосабливаться, чтобы угодить двору, и вечно быть в напряжении, поскольку не всегда знаешь, к кому относиться с пренебрежением, а перед кем заискивать.
Бельфеба улыбнулась:
— Я более чем согласна. Что до меня, так мне тоже больше по душе одиночество и непосредственность лесных жителей, чем интриги и обманы, которыми изобилует жизнь в замке.
— Вы так говорите, как будто вас зазывают переселиться в спокойный и уютный домик в чаще леса, — заметил Ши, внимательно слушавший беседу дам.
— Еще стаканчик? — Чалмерс потянулся к фляжке с рубиново-красной жидкостью.
Они находились в комнате Флоримель, просторном, залитом солнцем помещении с высоким потолком и двумя рядами окон, смотревших на восток, расположившись в удобных креслах и запивая вином мелкое хрустящее печенье. Стены комнаты были задрапированы гобеленами, а пол застлан пушистым восточным ковром.
— Спасибо, думаю, мне хватит и одного, — ответила Бельфеба, улыбнувшись, отчего на ее щеках показались прелестные ямочки.
— А я еще не допил первый, — сказал Ши, обводя комнату взглядом. — Вы прекрасно устроились, док.
— О, благодарю вас, — отозвался Чалмерс, тоже оглядывая комнату. — Мои опыты продвигаются весьма и весьма успешно.
— Опыты? — Ши посмотрел на него с изумлением. — Вы хотите сказать, что сделали все это сами?
— Да нет, ну что вы! Такие гобелены и ковры невозможно купить сейчас даже во Франции. Я должен был составить заклинание, для того чтобы перенестись во Фландрию за гобеленами, а потом — в Персию за коврами, — при этих словах Чалмерс насупился, — хотя жители Персии убеждали меня не называть их персами, так как их предки, по всей вероятности, произошли в древности от воинов Ксеркса[6] и только их с полным основанием можно называть…
Ши решил, что настал момент, чтобы перевести беседу в нужное для него русло:
— Скажите, когда вы были там, как и чем вы расплачивались за это?
— Ну, деньги — это не проблема, — заверил его Чалмерс, — сразу по прибытии туда я создал заклинание, превращающее гальку в драгоценные камни, однако превратить свинец в золото мне пока не под силу…
— Золото, вероятно, будет радиоактивным, если вам удастся получить его из свинца, — предположил Ши, — это как раз имеет отношение к экспериментам, о которых я хочу побеседовать с вами, док.
— Ну, в Огайо эти эксперименты для вас не представляют никакого интереса! А кстати, вы до сих пор живете в Огайо?
— Да, и я до сих пор еще работаю в должности штатного психолога в Гарейденском институте, а из этого, в свою очередь, следует, что я еще и преподаватель на полставки на кафедре психологии.
— Что вы говорите! — Чалмерс озабоченно свел брови к переносице. — А я и не предполагал, что поставил вас в такое затруднительное положение.
— Боюсь, мое положение и впрямь затруднительное: ведь я даже не могу принять на работу новых сотрудников, пока Полячек и Байярд не уволятся.
— Вы не упомянули меня, — с неудовольствием добавил Чалмерс. — Что касается Байярда, тут я ничего не могу сказать, а в отношении Полячека скажу только, что поведение его крайне безответственное.