- Снимай платье и ложись под плед. – Неожиданно резко он поднялся и вышел прочь из комнаты, громко хлопнув дверью.
Я пыталась привести дыхание в норму, дышала, стряхивая с плеч страх, который мне не победить, но который я все еще могу принять. Снять платье, это просто снять платье. Ты же делала так тысячу раз Хельга? Что особенного в этом?
Кому нужны твои тощие плечи и выступающие ребра? Ему стоит только взглянуть на твою мальчишескую фигуру, и все желание отпадет – выставят за дверь, и пойдешь досыпать свою ночь в стог сена, а завтра… Завтра они уедут!
Святая Герда! Завтра они уберутся с нашей земли и умчат на свой остров! Уже завтра все закончится, и жизнь вернется в привычный уклад, лишь с едва ощутимой разницей. Уже завтра….
Только вот тебя Хельга, увезут как презент, забаву. Не спросив и не услышав.
Стягивая платье, я продолжала прикрывать грудь, ожидая того что варвар вернется, но к счастью, дверь оставалась закрытой и нырнув под шерстяную накидку, я вновь сжалась комком и закрыла глаза.
Может убежать? Да куда я убегу. Остров маленькие и тайных уголков на нем так и не завелось. Полчаса ходу и меня отыщут и вернут, разозлившемуся мужчине. Насколько я знаю, они очень не любят когда их не слушаются. Остаться здесь, а утром убежать? И тогда есть риск что они не уедут… Хотя, кому ты нужна Хельга? Возомнила о себе невесть что!...
За моими размышлениями я не заметила, как сон заграбастал меня своим пушистыми лапами, и я провалилась в дрему, все еще не до конца покорившись сновидениям. Проснувшись словно от толчка, я дернулась, но меня удержали и лениво, но властно притянули к чему-то теплому, я бы даже сказала горячему.
- Спи. Ты меня разбудила. – Сонный голос кина Хальвора шелестел за спиной, и я с удивлением обнаружила, что обнимаю его руку, прижимаясь голой спиной к мужской груди. Но воина это несколько не смущало, даже наоборот – он чуть сильнее сжал меня в объятиях и засопел, провалившись в сон.
Ощущения сна с кем-то полностью затопили меня, и я испытала всю гамму чувств: от страха до волнения, от радости до ненависти.
Я впервые спала не одна. Меня обнимал обнаженный мужчина и медведем храпел у меня над ухом, бессовестно сжав ладонь на моей груди.
Огромную ладонь на моей небольшой груди.
Краска затопила щеки столь быстро, что я даже не успела придумать себе оправданий, или засомневаться в ощущениях. Его пальцы без сомнений лежали на моей груди, и сосок пронырливой темной горошиной проскочил между пальцев. Попытка убрать руку не увенчалась успехом, так как мужчина за спиной прекратил храпеть и хриплым ото сна голосом предупредил:
- Если попробуешь убрать мою руку еще хоть раз будешь сама укладывать меня спать.
- Могу спеть вам колыбельную, кин. – Только сказав это вслух, я поняла, какую глупость сморозила, но мужчина хмыкнул и, обхватив меня крепче, прижал сильнее, буквально выдавливая воздух из легких.
- Стоны хорошо отраханной девушки лучшая колыбельная для меня. – В голосе слышалась улыбка, но мурашки, проскочившие по моей коже, выдали как мне не по себе от его объяснения. – Как твое имя?
- Хельга, господин.
- Хель*, значит? – Продолжая улыбаться, спросил он, зарывая носом в мой затылок и выдыхая горячим воздухом. – И кто же тебя так назвал? – Мужская рука сама опустилась вниз и перехватила мое запястье со шрамом, поднимая его перед нашими лицами.
- Ваханка. Она приезжала на наш остров, когда моя мать была беременна и наказала назвать меня Хельгой. – Мужчина медленно погладил грубоватую неровность ожога, словно раздумывая над чем-то.
Я чувствовала себя крайне глупо, рассказывая эту историю.
Ваханок не очень любят. Чаще всего это безумные старухи, которые плавают с острова на остров и попрошайничают, но мама верила в то, что они знают что-то больше, что боги говорят с ними и выполнила наказ. Так я стала той, в чьем имени сама смерть. При рождении старейшина клана самолично пометил меня, прижигая кожу раскалённым железом, чтобы каждый знал…
- Значит, ты ваха. – Заключил он.
- Да, господин. И вам не стоит забирать меня с собой. Я принесу вам одни несчастья.
Я, дочь той, что послушав проклятую старуху, принесла в мир очередную ваху. Проклятого ребенка, которого будут сторониться до конца ее дней. Я обречена на одиночество, и еще с девства наслушавшись о том, что я виновата в смерти матери, я поняла и приняла свою участь.
Но сейчас, услышав хоть и маленький, но отголосок надежды, я, вложив в голос всю свою честность, постаралась отвести от себя беду, но мужчина, отпустив запястье, провел широкой ладонью по моему животу и запустил пальцы под кромку белья, заставляя меня окаменеть.
- Моя мать тоже назвала меня из-за предсказания ваханки. – Поделился он, поглаживая волосы на моей промежности. – Она предсказала, что моей женой станет сама смерть.
Вспомнив о широких браслетах на его руках, я забыла, как дышать, а Хальвор продолжил:
- Вот я и нашел тебя. Моя Хель.*
****
(Прим. автора)
Хель - в германо-скандинавской мифологии повелительница мира мёртвых.
Глава 6
Чуть раньше…..
Думал много. И все мысли крутились вокруг девчонки, что сейчас осталась одна в покоях здешнего ярла. Такая мелкая и хилая, но в голубых глазах, сверкали молнии решимости, сдерживаемые страхом за свою жизнь.
Пока нес ее, мысленно представлял, как стяну с тощих плеч трухлявое платье, плавясь от любопытства, что же там за тряпкой из грубой мешковины, но стоило протянуть руки, как она вздрогнула, напоминая, что неприкасаемая. Ее сторонились, избегали, и я мог бы ее понять, если бы не положение, которое частично уберегло меня от такой одинокой участи.
Слишком слабая. Мог бы из нее выйти толк? Сомневаюсь.
Допивая дешевую брагу, в пол уха слушал разговоры товарищей, лишь изредка отвечая на вопросы, видя перед глазами иллюзорные темные волны волос, когда распустил ее остриженную косичку. Нужно запретить ей это делать, и эти бинты… Хитрая, но и это не уберегло. В своих силах сомнений не было, я бы нашел ее, перевернув даже целый остров, но как же она умело скрывалась. Это достойно уважения.
Представил как, свернувшись калачиком, ждет меня в чужой постели и собственничество рыкнуло в груди. Слишком рьяно нутро на нее реагировало. Слишком неожиданно и непредсказуемо. Вспомнилось, как грубо Орм сбросил ее со своих плеч, и как жалко она сжималась, стараясь даже не дышать. Проучить «товарища» было просто необходимо. Но это позже.
- Она? – Спросил Ральфус повернувшись ко мне и поскреб бороду.
- Без сомнений.
- Думаешь, долго протянет?
Вопрос был уместен. Наши женщины были крепки телом и сильны духом, и Хе-ель… Выбивалась своей слабостью.
- Оглянись. Если она выжила здесь, то Черный покажется ей пиром богов.
- Будем надеяться.
Пить больше не хотелось.
Тянуло к девчонке страстным желанием рассмотреть ее поближе, возможно потрогать и пощупать, но мозгами понимал – будет сторониться. Даже самые невинные прикосновения вызывали в ней отторжение, которое она даже не пыталась прятать, просто не видя смысла.
Но к ней тянуло.
Списав все на бражку, ударившую в мозги, поднялся и направился к ней, расталкивая с пути всех посторонних.
Но и тут меня ждал сюрприз. Не могу сказать, что ни приятный, ведь голенькая девушка в твоей постели не может ни радовать. Вот только от этого легче не стало.
Опустился на край, стараясь, что бы старая и скрипучая кровать не разбудила ласку.
Да, глупость, но все же. Ласка… Именно такой она мне виделась, со своим носом пуговкой и глазами как два омута.
Отбросил одеяло, в которое она зарылась почти с головой и внимательно осмотрел.
Худая. Слишком. Ребра выглядывают из-под тонкой кожи ровными полосками. На спине несколько родинок, и если очертить их линиями, становились похожи на созвездие. Такое же хрупкое и эфемерное как она.
Темные волосы разметались по подушке, а на лице выражение удивления и настороженности. Губы чуть приоткрыты, что на мгновение показалось, будто она не дышит. Чтобы успокоить себя поднес палец к ее рту, пытаясь ощутить дыхание, и почувствовав теплый выдох, не сдержался – погладил обветренные губы.
Такая крохотная.
Лежит, поджав к груди колени, и будто пытается согреть сама себя.
Мягко накрыл бок ладонью и понял, что не показалось. Холодная. Замерзла.
Ощутив тяжесть, заворочалась, и перевернулась на спину, оставляя руку прикрывать глаза от мира, что она не видела за опущенными веками. Но ни это главное.
Впалый живот и вновь торчащие ребра. Спереди они выглядели еще хуже, чем со спины, и ощущение, что их можно пересчитать пальцами лишь усилилось. Не отказал себе в удовольствии внимательно разглядеть темные острые сосочки, что вздымались вверх, встревоженные прохладой комнаты.
Стянул и отбросил жилет, следом отправляя и рубаху со штанами, всем естеством мечтая отогреть замершего зверька, что мало напоминал сейчас здоровую и счастливую девушку, судорожно и сонно ищущую тепла в стянутом мной покрывале.
Упал рядом, прижимая к себе, поражаясь тому, какая она мелкая, будто еще мгновение и я сломаю ее, чуть переусердствовав.
Думал, проснется, запищит что-нибудь напуганное или возмущенное, но продрогшая кожа покрылась мурашками, и девушка, спросонья, лишь сильнее прильнула, по-хозяйски прижимаясь носом к моей груди. Ее темная макушка, что оказалась в досягаемости лица, манила, и, уткнувшись в нее носом, глубоко вдохнул.
Проклятый жасмин. Почему ты так сладко пахнешь, ласка?
И понять не успел, как она вся прижалась ко мне, буквально распластываясь и впитывая жар тела, все меньше напоминая деревянную доску, окоченевшую на морозе.
Провел пальцами по худой спинке, пересчитав пальцами позвонки, и девушка ответила, упираясь ладонью в мою грудь, зарываясь тонкими пальчиками в пружинки волос, не представляя, как заревел от удовольствия внутренний зверь.
Она будила что-то незнакомое. То, чего я ранее не испытывал ни к кому, кроме Геры. Желание защитить, укрыть собой, отогреть, окружить заботой, доказав что я достойный мужчина.