Для начала Джон построил всего один демонстрационный дом . План был такой: когда покупатели начнут приобретать участки, он построит для них такие же дома, а сам переедет в этот, первый. Венди была беременна Блейком.
Но был 2008 год , и едва дом достроили, а рекламный щит приглашал желающих на просмотр, как рецессия уничтожила планы, инвесторов и весь бизнес Джона Прайса .
Отец Блейка, self-made man , гордый, обещал Венди, что это временно. Когда пришли забирать его грузовик, он улыбнулся и сказал: «Это просто вещи, дружок. Просто вещи.»
— Я никогда не сомневалась, что справимся, — сказала Венди. — Было трудно, но главное — что ты должен был родиться. У нас было столько поводов для радости.
Последние лучи заката, отражаясь от реки и окон соседнего дома, били в глаза. Она снова надела очки.
— Но твой отец, видимо, этого не понимал. Он достал пистолет, однажды ночью пришёл в этот дурацкий дом, вошёл, закрыл за собой дверь и вставил ствол себе в ухо. Самое ужасное в жизни на Джеймс-авеню — это видеть остатки того дома. Я всё надеюсь, что хулиганы его спалят. Наверное, мне стоило это сделать самой. — Она положила руку на колено Блейка. — Так что да, у него было больное сердце , дорогой. Может, это и не вся правда, но и не ложь. Надеюсь, ты не будешь ненавидеть меня за то, что не сказала раньше.
Блейк почувствовал винный запах её дыхания.
— И из-за того, как он это сделал, гроб был закрыт. Ты понимаешь, о чём я?
Он понял. Отец выстрелил себе в голову, размазав мозги по прихожей демонстрационного дома. Блейк кивнул.
Венди оставалась с рукой на его колене — ему казалось, тысячи дней , отражая в своих очках его ошеломлённое лицо. Потом, шатаясь от выпивки, но осторожная с прооперированным коленом, она медленно поднялась. Опираясь на его плечо, она вернулась в квартиру, объявив, что, пожалуй, откроет ещё одну бутылку.
Теперь Блейк приникает губами к щели для писем, шепчет:
— Пап? Пап? Пап?
Его руки и предплечья исцарапаны и горят после пробежки через летние заросли к дому. В листве жужжат насекомые.
— Друг? — пробует он. — Ты там, Друг?
Он достаёт клочок бумаги и подносит к щели.
— Для тебя, — шепчет он и проталкивает листок внутрь.
На нём написано имя его матери.
Не потому, что он хочет наказать её.
А потому, что хочет наказать себя .
Потому что дело не в том, чьё имя ты пишешь.
А в том, кого любит этот человек .
Блейк прислушивается к звуку падающего письма — но звука нет, потому что за щелью нет пола .
Он рассеянно думает, кому достанется удача , кто получит благо от его грядущего несчастья.
© Owen King «Letter Slot» (2025)
Переводчик: Павел Тимашков
Данный перевод выполнен в ознакомительных целях и считается "общественным достоянием". не являясь ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять его и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено или отредактировано неверно.
[1] The Stuff Man