Долгими были дни боли и ночи сиротства, проведенные в его стенах; а кому дано расстаться со своей болью и сиротством без сожалений?
Часть души моей осталась на этих улицах, возлюбленные чада мои невинные блуждают среди холмов, и я покидаю их с тяжелым сердцем и болью.
Не одежды сбрасываю я сегодня, но собственную кожу своими руками с себя сдираю.
Не раздумья оставляю я здесь, но сердце, сладко ноющее от голода и жажды.
А все же медлить нельзя.
Море, которое зовет в свои объятия все сущее, призвало меня, и я должен взойти на корабль.
Ибо остаться, как бы ни горел каждый час светильником в ночи, значит застыть, превратиться в глыбу льда.
Тщетно пытаться забрать все это с собой. Как я это сделаю?
Не может голос унести с собой язык и губы, давшие ему крылья. В одиночестве будет он рваться в эфир.
Как орел, оставив внизу гнездо, в одиночестве воспарит к солнцу».
И когда достиг он подножия холма, то вновь обратил к морю взор свой и увидел, как корабль входит в гавань, и увидел на носу корабля мореходов, своих соплеменников.
И душа его воззвала к ним, и он сказал:
«Сыновья моей праматери, покорители морских зыбей,
Сколько раз видел я вас бороздящими моря, но то был сон, а ныне явь, которая есть еще более глубокий сон.
Я готов, паруса мои подняты и только ждут, когда их наполнит ветер.
В последний раз наберу в легкие этот недвижный воздух, в последний раз с любовью обернусь назад,
И займу место рядом с вами, мореход среди мореходов.
И к тебе я взываю, безбрежное море, бессонная мать,
В чьих объятиях реки обретают покой и свободу:
Позволь мне насладиться последней излучиной реки, последним шепотом рощи,
И я вольюсь в тебя, безмерная капля в безмерный океан».
И он увидел, как всюду мужчины и женщины оставляют свои поля и виноградники и спешат к городским воротам,
И услышал, как они выкликают его имя и громко сообщают друг другу о приплывшем корабле.
И сказал он себе:
«Не станет ли день расставания днем великого стечения народа
И не обернется ли мой закат новой зарей?
И что скажу тому, кто бросил свой плуг в борозде, и тому, кто оставил свою давильню?
Будет ли сердце мое деревом, обремененным плодами, которые соберу и раздам,
И желания мои – живой водой, коей наполню их чаши?
Арфа ли я, чьи струны перебирает Всемогущий, или флейта, одушевляемая Его дыханием?
Я, взыскующий безмолвия, какие нашел в нем сокровища, чтобы щедро делиться ими?
Если се день моей жатвы, где те поля, что я засеял, и почему память не сохранила даже времени года?
Воистину, если пробил мой час поднять светильник, то не мною он будет зажжен.
Пустым и темным подниму я свой светильник,
И страж ночи наполнит его маслом и затеплит огонь».
Он высказал это словами, но главное в его сердце осталось недосказанным. Ибо он и сам не мог изречь своей сокровенной тайны.
И когда он вошел в город, люди устремились ему навстречу и все как один воззвали к нему.
И выступили вперед старейшины города и сказали:
«Не спеши уходить от нас.
Полднем ты был в наших сумерках, и молодостью твоей питались наши сновидения.
Не чужестранец ты среди нас и не гость, но сын возлюбленный.
Не утомились еще очи наши, жаждущие тебя видеть».
А жрецы и жрицы сказали ему:
«Да не разделят нас моря, и годы, что ты провел с нами, да не отойдут в воспоминания.
Дух твой бродил среди нас, и тень твоя озаряла наши лица.
Крепко любили мы тебя, но безмолвна была наша любовь, сокрытая покровами.
Но сейчас во весь голос кричит она о себе, и вся она открывается пред тобой.
Во все времена не ведала любовь, сколь она глубока, до часа разлуки».
И приходили другие и тоже увещевали его. Но он им не отвечал, а только склонял голову, и стоящие рядом видели бегущие по его лицу слезы.
Люди же, и он вместе с ними, направлялись к большой площади перед храмом.
И вышла из святилища женщина по имени Альмитра, ясновидящая.
И взглянул он на нее с особой нежностью, ибо она первая поверила в него, когда он только пришел в город.
И она приветствовала его, говоря:
«Пророк Господень, взыскующий высшей истины, давно уже высматривал ты вдали свой корабль.
И вот он здесь, и ты должен отплыть.
Всем сердцем стремишься ты к земле своих воспоминаний, к обители своей великой мечты, и не нашей любви привязать тебя, и не нашей нужде удержать тебя.
Но прежде чем ты нас покинешь, обратись к нам с последним словом и поделись своей мудростью.
Мы передадим ее нашим детям, а те своим детям, и она не канет в вечность.
Одинокий, присматривал ты за нашими буднями; бодрствующий, прислушивался к тому, как во сне мы смеемся и плачем.
Так покажи нам самих себя и поведай, что открылось тебе, все, что ни есть между рождением и смертью».
И он ответил:
«Жители Орфалеса, о чем еще я могу говорить, кроме как о том, что в эту минуту волнует ваши души?»
О любви
Тогда попросила Альмитра: «Скажи нам о любви». И он обвел взглядом толпу людей, и воцарилось среди них молчание. И громким голосом сказал он так:
«Когда любовь призовет вас, идите за ней,
Хотя стезя ее крута и не сулит легкой прогулки.
И когда ее крылья объемлют вас, отдайтесь ее объятиям,
Хотя спрятанное в оперении острие может ранить вас.
И когда она заговорит с вами, отнеситесь к ее словам с доверием,
Хотя голос ее может развеять ваши мечты в клочья, как северный ветер опустошает сад.
Любовь коронует, но она же и распинает. Она взрастит, но она же и ограничит.
Она проникнет в крону и погладит нежнейшие побеги, трепещущие в лучах солнца,
Но она же спустится к корням и вздыбит под ними землю.
Охапками, как пшеницу, собирает она вас,
Обмолачивает, пока не останетесь нагими,
Отвеивает мякину,
Перетирает в муку до белизны,
Месит вас, пока не сделаетесь податливыми,
И предает сакральному огню, дабы превратить в хлеб для Святого причастия.
Все это любовь сотворит с вами, дабы познали вы тайны сердца своего и с этим знанием стали частицей великого сердца Жизни.
Но если убоитесь и будете искать в любви одной лишь неги и удовольствий,
То лучше прикройте наготу свою и удалитесь от ее цепов
В мир, где нет времен года и где будет ваш смех не смех и ваши слезы не слезы.
Любовь ничего не дает, кроме себя самой, и если отнимает, то только у себя.
Как она ничем не владеет, так и ею нельзя владеть,
Ибо любовь самодостаточна.
Когда вы любите, не говорите: „Бог в моем сердце“, но: „Я в сердце Бога“.
И не думайте, что вы можете направить любовь в нужное русло; это она, кого сочтет достойным, направит.
У любви есть одно желание – осуществиться.
Если же вы любите и у вас появились желания, пусть они будут такими:
Растаять и превратиться в ручей, который поет в ночи свою песню.
Познать боль безмерной нежности.
Получить не одну рану, постигая науку любви,
И истекать кровью охотно и радостно.
Просыпаться на рассвете с окрыленным сердцем и признательностью за еще один день любви.
Проводить полуденный час в осмыслении пережитого восторга.
Возвращаться домой на закате дня с чувством благодарности
И засыпать с молитвой о любимом в сердце и хвалебной песней на устах».
О браке
Тогда Альмитра заговорила снова и спросила:
«А что ты скажешь о браке, Учитель?»
И он ответил, говоря:
«Вместе вы родились и вместе пребудете.
Вы будете вместе и когда белые крылья смерти развеют ваши дни,
И даже в безмолвной памяти Творца вы будете вместе.
Но пусть в вашей совместности остаются пустоты,
И пусть небесный ветер танцует между вами.
Любите друг друга, но не превращайте любовь в узы:
Пусть она будет морем, гуляющим меж берегов двух душ.
Наполните чаши друг друга, но не пейте из одной чаши.
Делитесь друг с другом хлебами, но не ешьте один хлеб.
Пойте и танцуйте и радуйтесь вместе, но пусть каждый будет сам по себе;
Каждая струна лютни тоже сама по себе, а вместе их трепет рождает одну музыку.
Отдавайте свое сердце, но не во владение,
Ибо только Жизнь заключает в своей руке ваши сердца.
Стойте рядом, но не слишком близко,
Ибо столбы храма стоят врозь,
И дуб с кипарисом не растут в тени друг друга».
О детях
И женщина, прижимавшая к груди ребенка, попросила: «Скажи нам о детях».
И он сказал: «Ваши дети – не от вас.
Они сыновья и дочери Жизни, жаждущей продлиться.
Они приходят в мир не от вас, но через вас,
И даже когда они с вами, они вам не принадлежат.
Вы можете передать им свою любовь, но не свои мысли,
Ибо они живут собственными мыслями.
Вы можете приютить их тела, но не их души,
Ибо души их живут в доме завтрашнего дня, в котором вам не дано побывать даже во сне.
Вы можете пытаться стать похожими на них, но не тщитесь сделать их похожими на вас.
Ибо жизнь не обращается вспять и не задерживается в дне минувшем.
Вы – лук, из которого пускают живые стрелы – ваших детей.
Лучник засекает метку на дороге без начала и конца и, согнув вас мощным усилием мышц, посылает быструю стрелу как можно дальше.