Ибо что такое зло, как не добро, истерзанное голодом и жаждой?
Поистине, когда добро алчет, то находит себе пищу даже в подземелье, а когда жаждет, то готово пить мертвую воду.
Добр тот, в чьей душе есть согласие.
Но если согласия нет, того я не сочту злым,
Как дом, что поделен пополам, не назову воровским притоном.
Корабль без руля и ветрил может носиться по волнам среди опасных рифов, но не пойти ко дну.
Добро – значит отдавать себя.
Но если ищете для себя выгоды – это еще не есть зло.
Просто вы уподобляетесь корню, что вцепился в землю и сосет ее.
Плод не скажет корню: „Будь сочным и спелым, как я, чтобы отдать себя другому“.
Ибо плод существует, чтобы давать, а корень – чтобы брать.
Добро – это когда вы бодрствуете и речь ваша льется свободно.
Но если живете как во сне и язык ваш заплетается на каждом шагу – это не есть зло.
Спотыкливая речь способна укрепить вялый язык.
Добро – это когда вы идете к цели широким, твердым шагом.
Но ваша хромота не есть зло.
Ведь даже прихрамывая, вы идете вперед.
Но сильным и быстрым не пристало хромать из снисхождения к плетущимся сзади.
Ваша доброта многолика, но ее отсутствие не есть зло,
А результат безделья и лени.
Увы, олень не может научить черепаху бегать.
В стремлении к вашему исполинскому „я“ – а оно живет в каждом – залог вашей доброты.
Но в одних это стремление – бурный поток, рвущийся к морю со всеми тайнами холмов и песнями рощ.
А в других – мелкий ручей, иссякший на изгибах и так и не достигший заветного берега.
Но пусть не говорит желающий многого тому, кто желает малого: „Почему медлишь и спотыкаешься?“
Ибо не спрашивают у нагого: „Где твоя одежда?“ и у бездомного: „Что сталось с твоим домом?“»
О молитве
Тогда жрица попросила: «Скажи нам о молитве».
И он ответил, говоря:
«Вы молитесь в горе и в нужде; молитесь же и в радости, от полноты дней своих.
Ибо что есть молитва, как не выход в эфир небесный?
Как для вас облегчение излить в пространство что есть в вас темного, так для вас радость излить сердечный свет.
И если на молитве у вас текут слезы, то пусть душа призывает вас к ней снова и снова, пока не придете веселыми.
В час молитвы вы встречаетесь в воздушном пространстве с теми, кто тоже молится в этот час, и только так, в молитве, возможна ваша встреча.
Посему идите в храм невидимый – для восторга и сладостного причастия.
Но если войдете туда с одними просьбами, то ничего не получите.
И если войдете в него ради самоумаления, не возвыситесь.
Даже если войдете, чтобы просить за других, не будете услышаны.
Войдите в храм незамеченными.
Я не могу научить вас, как облечь молитву в слова.
Бог вашим словам не внемлет – только тем, что сам вложил вам в уста.
Я не могу научить вас молитве морей, и лесов, и гор.
Вы, рожденные в горах, и лесах, и в открытом море, найдете молитву в сердце своем.
Вслушайтесь в безмолвие ночи и услышите в ее молчании:
„Бог наш, чрез которого обретаем крылья, Твоим хотением хотим,
Твоим желанием желаем,
Твоим побуждением обратим ночи в дни, Тебе принадлежащие.
Нам не о чем Тебя просить, ибо Ты знаешь наши нужды еще до их рождения:
Наша нужда – это Ты, отдающий себя, а больше нам и не надо“».
О наслаждении
Тогда отшельник, раз в году появлявшийся в городе, вышел вперед и попросил: «Скажи нам о наслаждениях».
И он ответил, говоря:
«Наслаждение – это свободно льющаяся песня,
Но не сама свобода.
Это цветы ваших желаний,
Но не их плоды.
Это глубь, зовущая в высь,
Но не сама глубь и не сама высь.
Это птенец, вылетающий из гнезда,
Но не само гнездо.
Истинно так: наслаждение – свободно льющаяся песня.
Пойте эту песню от полноты своего сердца, но при этом не теряя его.
Иные из молодых ищут одних наслаждений, и за это их попрекают и осуждают.
Не надо ни попреков, ни осуждения. Пусть продолжают искать,
И тогда, вместе с наслаждением, они найдут семь сестер его,
И любая из них превзойдет его своей красотой.
Разве вы не слышали о человеке, который копал землю в поисках корня, а нашел клад?
Иные из стариков с сожалением вспоминают об удовольствиях, словно были пьяны и наделали ошибок.
Но сожаления лишь отуманивают мозг, а не очищают его.
Об удовольствиях надо вспоминать с благодарностью, как об урожае в разгар лета.
Впрочем, если сожаления способны кого утешить, то пусть утешается.
И есть среди вас такие, кто уже не так молод, чтобы искать удовольствий, и еще не так стар, чтобы предаваться воспоминаниям;
Боязливые, они избегают наслаждений, дабы не пренебречь духом и не оскорбить его.
Можно сказать, они находят удовольствие в воздержании:
Копают землю трясущимися руками – и вдруг вместо корня натыкаются на клад.
Но что, спрошу я вас, способно оскорбить дух?
Может ли соловей оскорбить тишину ночи или светлячок – звезды?
Могут ли ваше пламя и дым обременить ветер?
Или вы считаете дух стоячей водой, которую можно взбаламутить палкой?
Нередко, отказывая себе в удовольствиях, вы лишь прячете желания в тайниках своего сердца.
А кто не знает, что неосуществленное сегодня ждет своего завтра?
Тело, знающее свое прошлое и свои нужды, не обманешь.
Ваше тело – гусли души,
И от вас зависит, извлечете вы из них сладчайшую музыку или хаотичные звуки.
А теперь спросите себя: „Как отличим в наслаждении хорошее от дурного?“
Идите в поля и в сады свои, и узнаете, что для пчелы услада – собрать мед с цветка,
А для цветка услада – отдать мед пчеле.
Ибо для пчелы цветок – источник жизни,
А для цветка пчела – посланница любви.
Давать и получать удовольствие для них – и потребность, и наслаждение.
Жители Орфалеса, услаждайте себя, подобно цветку и пчеле».
О красоте
И поэт попросил: «Скажи нам о красоте».
И он ответил:
«Где вы станете искать красоту и как найдете, если не избрали ее стезей и проводником своим?
И как будете говорить о ней, если она сама не соткет речь вашу?
Скорбящие и израненные говорят: „Красота заботлива и нежна.
Как молодая мать, которая немного стыдится исходящего от нее сияния, ходит она среди нас“.
А необузданные говорят: „Красота могуча и ужасна.
Как ураган, потрясает она землю под ногами и свод небесный над головою нашей“.
Усталые и истомленные говорят: „Красота нашептывает душе.
Голос ее в тишине нашей как пламя свечи, дрожащей среди теней“.
А беспокойные говорят: „Мы слышали ее громовый голос в горах,
И стук копыт, и хлопанье крыльев, и львиный рык“.
Городские стражи говорят в ночи: „Красота явится с Востока вместе с утренней зарей“.
А в полдень труждающиеся и путешествующие говорят: „Она являла нам свой лик в окне заката“.
Зимою заметенные снегом говорят: „Она придет с весной, прыгая с холма на холм“.
А измученные летним зноем жнецы говорят: „Она танцевала среди осенних листьев, и в волосах ее запутались снежинки“.
Так, каждый на свой лад, говорили вы о красоте,
Не подозревая, что говорите о неудовлетворенных желаниях.
Но красота – не желание, а упоение;
Не жаждущие губы и не протянутая за подаянием рука,
А пылающее сердце и очарованная душа.
Красота – незримый образ и неслышимая песнь;
Вы видите ее закрытыми глазами и слышите затворенным слухом.
Это не соки под бугристой корой и не крыло в придачу к когтям,
Но сад, цветущий круглый год, и сонм ангелов в вечном полете.
Жители Орфалеса, красота – это жизнь, откинувшая покров с божественного лика.
Так вот, вы – и жизнь, и покров.
Красота – это вечность, смотрящаяся в зеркало.
Воистину вы – и вечность, и зеркало».
О религии
И старый жрец попросил: «Скажи нам о религии».
И он ответил:
«Разве я говорил сегодня о чем-то другом?
Не есть ли она и мысль, и деяние, равно как и чудеса, и откровения, которые нам преподносит душа, даже когда руки наши обтесывают камень или заняты ткацким станом?
Кто сумеет отделить веру свою от поступков и убеждения свои от повседневных дел?
Кто разобьет свой день на часы со словами: „Эти для Господа, а эти для меня, эти для души, а эти для тела?“
Ваши крылатые часы летят сквозь пространство от одной живой души к другой.
Тому, кто носит мораль, как выходное платье, лучше ходить голым —
Не превратится тело под ветром и солнцем в дырявое рубище.
Тот, кто каждый шаг поверяет моралью, держит певчую птицу в клетке,
В неволе же вольных песен не поют.
Для кого-то молитва – окно, открываемое по желанию, и не ведает он, что душа его всегда распахнута настежь.
Повседневная жизнь – вот ваш храм и ваша религия.
Прежде чем войти в этот храм, возьмите с собой все свое достояние:
И плуг, и кузнечный горн, и пестик, и лютню,
Сотворенные для нужд и для удовольствия.
В молитвенных грезах не вознестись вам выше своих свершений, как не упасть ниже своих неудач.
А еще возьмите с собой все человечество —
В молитве своей не превысить вам его надежд, как не пасть ниже его отчаяния.
Не ждите от Бога ответов на все загадки.