Катерина. Два глубоких вздоха, выдох. И не нервничаем… Осталось совсем немного.
Свет, освещающий грим уборную, приглушается до минимума.
Конец третьей сцены
Пространство сцены вновь полностью открывается, и мы видим ту её часть, где играется «Вишнёвый сад». На сей раз — заснеженный зимний сад с запорошенными деревьями и землёй. Россия зимой, но вполне может быть Швейцария.
Лидия входит в пределы сада, плотно закутанная в меховое манто. Голубой или синий свет создаёт ощущение вечернего, освещённого лунным светом, сада.
Еле слышная музыка. Лидия — посередине сада в ореоле падающих на неё сверху снежинок. Ещё через мгновение лучи света исчезают где-то в глубине сцены.
КОНЕЦ ПЕРВОГО АКТА
АКТ 2
Второй отрывок из «пьесы в пьесе» — компилятивный текст из четвёртого акта.
Та же декорация что и в первом фрагменте «Вишнёвого сада». Лидия в роли Раневской, Чарльз — Лопахин, Роже — Гаев.
Оба актёра играют, находясь спиной к зрительному залу, Лидия — в профиль.
Любовь Андреевна. Я посижу ещё одну минутку. Точно раньше я не никогда не видела, какие в этом доме стены, какие потолки, теперь я гляжу на них с жадностью, с такой нежной любовью…
Гаев. Помню, когда мне было шесть лет, в троицын день я сидел на этом окне и смотрел, как мой отец шёл в церковь.
Любовь Андреевна. Все вещи забрали?
Лопахин. Кажется, все.
Любовь Андреевна. Уедем — и здесь не останется ни души…
Лопахин. До самой весны.
Гаев(сильно смущён, почти в слезах). Поезд… Станция… Круазе в середину, белого дуплетом в угол…
Лопахин. Значит, до весны. Выходите, господа. До свиданция!.. (выходит.)
Любовь Андреевна и Гаев остались вдвоём. Они точно ждали этого, бросаются на шею друг другу и рыдают сдержанно, тихо, боясь, чтобы их не услышали.
Гаев(в отчаянии). Сестра моя, сестра моя…
Любовь Андреевна. О, мой милый, мой нежный, прекрасный сад!.. Моя жизнь, моя молодость, счастьё моё, прощай!.. Прощай!..
Сценические огни гаснут и вновь медленно зажигаются, высвечивая гримуборную.
Катерина в грим уборной. Пытается прибраться, отпивает глоток некоего горячего напитка. Входит Даниэл. Увидев его, Катерина не может скрыть удивления.
Катерина. Ты разве не в зале?
Даниэл. Я знаю финал. Они продадут вишнёвый сад. Промучаются три часа и продадут…
Катерина. Но это прощальное выступление твоей матери. Её триумф!
Даниэл. Меня интересует моя мать, не актриса на сцене. (Катерина смотрит на него с явным изумлением.) Это всего лишь спектакль. Не самое важное.
Катерина, озираясь, будто хочет сказать нечто крамольное, плотно прикрывает дверь гримёрки.
Катерина. Тише-тише. Актёры перережут тебе горло, если услышат.
Даниэл смеётся.
Я знаю, это только спектакль. Подмостки. Не более. Актёры тоже иногда об этом вспоминают. Но потом опять забывают. Как будто мир обрушится, если они забудут текст или плохо сыграют. Искренне верят. Но не надо забывать, как много сцена значит для них. Я серьёзно…
Даниэл. Конечно ты знаешь. Ты же давно работаешь в театре. Ветеран….
Катерина. Не издевайся. Хочешь пить? Чайник горячий. Фруктовый или цветочный?
Даниэл. Звучит не слишком заманчиво… Скорее отвратительно. Сделай лучше «Кровавую Мэри»?
Катерина. Я же не бармен. (наливает чай.) Не питай иллюзий.
Даниэл… А что ты делаешь, когда её нет? Когда она на сцене.
Катерина. Стараюсь немного отдохнуть. Расслабиться… Съедаю несколько шоколадок, которые ей подарили. (с улыбкой.) Потом пытаюсь скрыть их пропажу.
Даниэл. Скрыть? Зачем? Их же так много?
Катерина. Это правда. Чего только не несут — конфеты, духи, игрушки, спиртное.
Один сумасшедший всё время посылал рыбу.
Даниэл(изумлённо). Какую рыбу?!
Катерина. Самую разную. Свежую, солёную. Красную, белую… Однажды принёс золотую — в аквариуме… Покоя от них нет…
Даниэл. И что, не можешь выйти из театра? Прогуляться…
Катерина. А если что-то случится? Пятно на костюме, оторванные пуговицы или выпавшие волосы из парика. Я всегда начеку, как пожарная команда. Мне так спокойнее. А ещё я люблю когда в театре никого нет. Нет зрителей, пустые ряды кресел в свете тусклой лампочки дежурного света. Пустые гримёрки. Штиль перед бурей. (передаёт ему чай.) Вот твой напиток.
Даниэл. Благодарю.
Катерина. Не благодари, пока не попробовал.
Даниэл отпивает глоток, лицо вытягивается
Твоей маме нравится. Помогает расслабиться.
Даниэл. Фу. По мне это невкусно. Какая может быть релаксация? (садится.)
И что ты будешь делать? На следующей неделе, когда она уже будет в Альпах?
Катерина. Другое шоу. Другая актриса. А может, вообще уйду из театра…
Даниэл. Так просто? И никаких эмоций?
Катерина. Зачем ты меня обижаешь?
Даниэл. А работу найти легко?
Катерина. Если ты костюмер Лидии Мартин, можешь выбирать. Ты — нарасхват. Всегда найдётся какая-нибудь «гранд-дама», которой нужна помощница на побегушках, готовая молча сносить оскорбления.
Даниэл. А я, дурак, думал, рабство у нас уничтожено.
Катерина. Да, но они забыли включить в список одевальщиц. Но, как ни странно, мне нравится. Заботиться о них, помогать. И счастлива, когда нужно, сказать пару-тройку слов одобрения или поддержки. Поверь, многие шоу не дожили бы до финала, если б костюмер не сказал нужные слова в нужное время. У нас всегда есть несколько комплиментов про запас… Если начнётся истерика. И я люблю, когда всё висит на волоске, быть на острие ножа. Когда всё вместе — сумасшествие, тревога, слёзы, конфликт… Тебе бы не хотелось быть частью подобного безумия?
Даниэл молча медленно поднимает руку к виску. Качает головой.
Не удивляйся, это в самом деле завлекательно. Лучше, чем любая пьеса. И ничего не повторяется…
Даниэл. Похоже, костюмерам после работы нужны годы лечения.
Катерина. Да, но кто из нас скопил нужную сумму?! Платят так мало. Хочешь шоколадку?
Даниэл(со смешком). Не рискну — вдруг застукают. (после паузы.) Уверен, ты ей нравишься.
Катерина. Мы симпатизируем друг другу.
Даниэл. Ей будет сильно не хватать тебя.
Катерина. Ты думаешь? Не уверена, что она даже вспомнит моё имя через годик-другой. Удивительно, как быстро они вычеркивают нас из памяти. Как только шоу закрывается.
…Я в самом деле привязалась к ней.
Даниэл. Весь мир любит её. Без памяти. До безумия. И все чего-то хотят.
Катерина. Нет, я не это имела в виду. Я в самом деле люблю её…
Пьют чай.
А как ты, Даниэл? Любишь её?
Даниэл. Из меня любовь выбили в детстве. Ей было на меня наплевать. Отец и то был лучше. Занимался со мной спортом, возил в парк аттракционов…
Катерина. А мать?
Даниэл. Что мать?! Репетиции, съёмки, спектакли… Кто её видел?
Катерина. Всё имеет свою цену. Чем то надо жертвовать ради успеха.
Даниэл. Вопрос лишь в том, сколько ты готов за него заплатить. И кем пожертвовать…
Катерина. Но у неё действительно не было времени. Зато у вас бывали лучшие люди эпохи — писатели, художники, режиссёры… Она рассказывала. Дарили тебе подарки… Игрались. Разговаривали. Это тоже часть воспитания. У меня такого не было.
Даниэл. Может оно и так. Но никто не может заменить родную мать — ни клоуны, не учёные. Даже великий выдумщик Сальватор Дали…
Катерина не отвечает. Она поправляет подушки на диване, раздвигает вешалки с костюмами на стойке, включает трансляцию. Чуть приглушено слышны звуки происходящего на сцене, голоса актёров.
Катерина. Скоро финал. Ты уверен, что не хочешь быть в зале. Она подготовила речь. Зрителям…
Даниэл. Но мы можем всё услышать здесь, правильно?
Катерина. Да, если я отрегулирую звук…
Катерина добивается нужного звучания громкоговорящей связи.
В этом момент слышатся громовые раскаты аплодисментов. Свет в гримёрной постепенно гаснет и освещает пространство, где играется «Вишнёвый сад».
Лидия склоняется в глубоком поклоне перед зрителями, сидящими в зале — лицом к нам. Её высвечивает широкий луч световой пушки.
Аудитория буквально неистовствует: оглушительные аплодисменты, крики «Браво!», отдельные одобрительные возгласы, скандирование её имени.
Лидия распрямляется, на лице выражение удовлетворения. Обводит взглядом зрительный зал — снизу до верху, из крыла в крыло. Разводит руки — как будто хочет обнять всех присутствующих, потом опять склоняется в поклоне.
В световое пятно с букетом в руках входит Роже. Лидия с распахнутой улыбкой принимает букет. Жестом останавливает аплодисменты, показывая, что хочет говорить. Когда аплодисменты стихают, медлит мгновение, продумывая слова.
Лидия. Леди и джентльменны! Друзья! Этот вечер…
Поняв, что цветы наполовину скрывают её, вручает букет Роже. Видя, что Роже стоит чересчур близко к ней, легонько подталкивает его в сторону. (тихо.) Роже. Отодвинься чуть в сторону…
Роже отодвигается на шаг, но по-прежнему остаётся в световом пятне.