Она выполняла свою работу. О большем копу размышлять не положено.
За спиной скрипнула дверь. Ева отлепилась от зеркала, захлопнула дверцу шкафчика и повернулась. На пороге раздевалки стоял он.
Она предупреждала, чтобы он не подстраивал под нее свое расписание, но Рорк чаще всего делал так, как было удобно ему. Но в этот момент его появление подействовало на Еву успокаивающе. Воспоминания, от которых она рада была бы избавиться навсегда, схлынули.
Он улыбнулся ей. В деловом костюме, черт бы его побрал, он был неотразим!
Атласно поблескивающая черная грива волос достигала плеч. Она знала каждый изгиб его поджарого, мускулистого тела, и все-таки подчас от одного взгляда на Рорка ее вновь и вновь охватывало чувство, будто он крадет ее сердце — с такой ловкостью, словно вернулся к своему воровскому прошлому.
— Люблю женщин в форме! — заметил Рорк, и в его голосе едва заметной серебряной стрункой Ева расслышала отзвук Ирландии — родной земли Рорка.
— Ботинки все портят, — ответила она, не в силах оторвать глаз от его лица. — Я предупреждала: приходить не обязательно, это пустая формальность.
— Ошибаешься, лейтенант, это куда важнее! И пропускать подобную церемонию я не намерен. Я столько лет бегал от копов и даже не подозревал, как сексуальны они в парадной одежде. А может, это только моя женщина? Мой коп.
Форма делала Еву выше, стройнее. Рорк подошел к ней, дотронулся пальцем до ямочке на ее подбородке и чуть потянул его вверх. Скользнул по нему ослепительно-синим взглядом и поцеловал, едва коснувшись губами.
— Что-то не так?
— Да просто работа, — уклончиво ответила Ева, но тут же поняла: он учуял то, чего не мог бы заметить никто другой. — Так, произошло кое-что…
— Нашла новое дело?
— Не совсем. Нет времени объяснять. Но хорошо, что ты пришел. Эта церемония ненадолго, но тебе все же придется послушать речь мэра, вместо того чтобы успеть купить парочку третьих стран…
— И это стоит того! — Рорк еще на секунду задержал пальцы на ее подбородке. — Потом расскажешь.
— Ага, — кивнула Ева.
Может быть, и расскажет. Теперь — сможет рассказать. Встреча с Рорком была еще одним испытанием, самым трудным для нее, но и самым дорогим. Они познакомились тоже на церемонии. На церемонии прощания — похорон. Она была следователем по делу об убийстве, он — подозреваемым с сомнительным прошлым и настораживающим настоящим. Красивей падшего ангела, дьявольски богат и могуществен.
И вот теперь он целиком в ее власти.
Ева взяла его за руку, нащупала обручальное кольцо на его пальце.
— Это долгая история.
— Выкроим для нее время.
— Ладно, но позже. Ты прав, это не пустая формальность. Для Пибоди это много что значит и для детектива Стронг. Это важнее, чем сама медаль — и уж тем более чем какая-то там дурацкая речь мэра. Они это заслужили.
— И вы, лейтенант!
— Я выполнила свою работу, — устало отозвалась Ева.
И они направились к выходу. Но дверь перед ними сама распахнулась. Вошел приятель Пибоди, детектив Иен Макнаб. Куда девался его всегдашний прикид с дикой раскраской компьютерщика, ухлестывающего за модой? Элегантная синяя парадная форма. Даже светлый хвост волос он умудрился запихать под фуражку.
— Здорово, Даллас! — подмигнул он зеленым глазом. — Клево выглядишь. Рорк, супер, что зашел.
— Иен, ты ли это?!
— Что поделаешь, служба, — вздохнул Макнаб, чуть ссутулив суховатые плечи. — Боты вот только жутко неудобные.
— Да, я в курсе.
— Я заскочил сказать: решили все провести на улице, у входа в управление.
— Черт, — не сдержалась Ева.
— Ага, — с пониманием кивнул Макнаб. — Мэр решил, надо побольше зрителей. Пусть посмотрят, кто вывел шайку Рене Оберман на чистую воду. Ну и на него заодно. Небось опять во всех новостях будет. Хорошие копы против плохих и все такое. Ладно, короче, там Пибоди, — он ткнув пальцем себе за спину, — малость перетрухнула. Может, успокоишь ее, чтоб не хлопнулась в обморок, когда мэр ей медаль вручать будет?
— Этого еще не хватало! — Ева широким шагом устремилась в «загон», к столу Пибоди.
— Детектив Пибоди, а ну, взять себя в руки! Позор, и, что еще хуже, на мою голову.
— Они собираются все провести на людях, — простонала Пибоди.
— Тебе-то какая разница?
— Ну там же люди, — жалобно повторила Пибоди.
— Начальство и власти города собираются наградить тебя за высокие моральные качества, отвагу и профессионализм, благодаря которым ты помогла вымести грязь из департамента и из нашего города. Грязных, жадных предателей и убийц, прикинувшихся полицейскими. Сейчас они за решеткой. И мне плевать, где тебя собираются награждать, хоть на Центральном вокзале! Подъем! Отставить мандраж и сопли! Это приказ!
— Вообще-то я ожидал чего-нибудь в духе «расслабься, Пибоди, это большая честь» или что-нибудь в этом роде, — прошептал Макнаб Рорку.
— Серьезно? — ухмыльнулся Рорк и покачал головой. — Ну, тебе еще учиться и учиться.
— Есть, мэм! — Пибоди вытянулась по стойке «смирно».
— Господи, какая ты бледная и потная! Беги умойся.
— Ла-адно… — пробормотала Пибоди.
— Пибоди. Черт подери, ты заслужила эту награду! Так что встань как подобает и с гордостью иди получать свою медаль. Не пойдешь с гордостью, клянусь, я тебя пинками под зад туда… — Ева осеклась, заметив, что в дверь кто-то вошел, обернулась и только и успела подумать: «Черт».
— Нет-нет, прошу вас, продолжайте! — весело улыбнулась ей Фиби Пибоди.
— Мама! — завизжала Пибоди, как девчонка. — Папа! Вы приехали!
Она бросилась обнимать их, от радости топоча форменными ботинками.
— Попали в пробку, а то добрались бы скорее! — Сэм Пибоди крепко обнял дочь. — Тебе привет от всех.
— Вы приехали! Вы приехали!
— Ну а как иначе? — Фиби расплылась в счастливой улыбке. — Ах, миленькая моя! Моя милая, храбрая девочка. Мы с папой так гордимся тобой!
— Ой, нет, мам, не надо, я сейчас заплачу, а мне нельзя. У меня приказ.
— Слышали, слышали, — Фиби откинула с миловидного лица длинные темные волосы и шагнула навстречу Еве. Подойдя, она обняла ее и чмокнула в щеку. По ее легкому смешку Ева поняла: Фиби знает, что такие нежности ей не по нраву.
— Как ты впечатляюще смотришься в форме! И весьма сексуально, правда, Сэм?
— Точно, — отозвался мистер Пибоди, и Ева получила новую порцию объятий и поцелуев.
«Детский сад какой-то. И на глазах у всего отдела, — подумала она. — Дурацкие хиппари. Любовь ко всему живому нужно держать в рамках».
И она с облегчением вздохнула, когда старшие Пибоди переключили внимание на Макнаба и Рорка.
— Вечно меня отговаривали идти в полицию, — дернув за рукав, шепнула ей Пибоди. — Так меня любят, хотели, чтоб я от греха подальше дома сидела. Но они и впрямь меня любят, так что не стали мне запрещать. Вот теперь приехали… Теперь уж я точно не хлопнусь в обморок.
— Так держать. После возьми отгул, пообщайся с родителями.
— Но ведь Макквин…
— Не наше дело, Пибоди. Пока не наше. Побудь с родными. Дела дальше могут пойти неважно, так что пользуйся возможностью, пока она есть.
Утренний ливень оставил после себя духоту и жару. Сама Ева, возможно, и предпочла бы ступеням перед управлением что-нибудь менее многолюдное, без суеты и кучи журналистов, но она считала, что Пибоди заслужила свою минуту торжества. Как и детектив Стронг, стоявшая вместе с ними, опираясь на костыли.
Народу собралось тьма-тьмущая, как мэр и хотел, — репортеры, копы, родственники, просто зеваки. Ева, пропуская речи мимо ушей, изучала глазами сборище.
В окружении прочих журналистов, естественно, ближе всех к ступеням стояла Надин Ферст. Такой сюжет — да еще и про своих друзей — она ни за что бы его не пропустила. Была там и штатный психолог департамента, специалист по психологии преступников доктор Мира — в одном из своих элегантных костюмов.
«Нужно будет с ней переговорить о Трее и Джули», — подумала Ева.
Родители Пибоди смотрели на дочь, держась за руки. Рядом с ними стояла лучшая подруга Евы Мэвис Фристоун вместе с мужем и маленькой дочкой. Вот уж кого Ева тут не ждала! Похоже, не поверили они в сказку про ничего не значащую церемонию.
«И не они одни», — признала Ева, заметив в толпе Крэка. Трудно было не заметить могучего негра в татуировках с головы до ног и с серьгами в виде перьев. А рядом с ним стоял Чарльз Монро, бывший высококлассный лицензированный компаньон, вместе с молодой женой, доктором Луизой Диматто.
С некоторым ужасом Ева заметила, как сквозь толпу прокладывает себе дорогу Трина. Женщина-косметолог пробилась к Мэвис, посюсюкала с малышкой Беллой, а затем, повернувшись, критически оглядела ее саму.
«Черт, — подумала Ева, — надеюсь, у меня из-под фуражки волосы не видны. Хотя Трина наверняка уже все подметила. Глаза у нее — рентген». Ева втайне была уверена, что Трина умеет видеть сквозь любую одежду.
Ева отвернулась, нашла глазами Рорка и решила, что на него ей смотреть гораздо спокойнее.
«Ну разве он не лучше всех? — подумала она и тут же в ужасе отшатнулась, заметив за его плечом напоминающий оживший труп костлявый черный силуэт Соммерсета, дворецкого Рорка и ее личную ходячую головную боль. — Неужели и он здесь? Или от передоза скуки у меня началась белая горячка?»
На ступенях перед входом выстроились все до последнего офицеры ее подразделения, включая ее бывшего напарника, учителя, а в данный момент — капитана отдела электронного сыска Райана Финн. По лицу его было видно, что он стоически терпит происходящее, хотя глаза, как ей показалось, у него уже несколько помутнели.
У нее, вероятно, тоже.
Звук аплодисментов вернул ее к реальности. Ева покосилась на майора Уитни, занимающего место рядом с мэром. Он тоже был облачен в парадную форму, и она, как всегда в таких случаях, вспомнила, что и он был когда-то простым патрульным.
Вместе они подошли к детективу Стронг. Мэр торжественно поблагодарил ее за службу, отметил ее ранение и приколол ей на грудь медаль.