[10].
Каким же образом надеются теологи решить эту «проклятую» и «мучительную» для религии проблему взаимоотношения веры и разума, божественного откровения и человеческого интеллекта?
Вопрос о соотношении религии и знания имеет в протестантизме историческую традицию. Разрабатывая свое вероучение, идеологи первоначального протестантизма не могли, конечно, обойти молчанием этот вопрос. Критикуя принципы католической теологии, они отвергли и ее положения о соотношении веры и разума, разработанные крупнейшим средневековым богословом Фомой Аквинским (1225–1274).
Католическая теология определила высшей истиной и конечной целью познание бога. Познание имеет два пути. Первый из них — это сверхъестественное откровение, т. е. божественные истины, которые люди получили главным образом через Иисуса Христа, а также святых, апостолов, пророков. Эти истины являются недоступными для постижения человеческим разумом, сверхразумными, но не противоразумными.
Второй путь — это естественное откровение, т. е. сотворенный богом мир, природа, которая свидетельствует о всевышнем. Человеческий разум, по католическому вероучению, способен своими собственными усилиями постигнуть некоторые религиозные истины, рационально обосновать бытие божье, бессмертие души.
Фома Аквинский утверждал, что источником обоих путей познания является бог и поэтому между верой и знанием существует гармония. Это не означало, однако, что оба пути равноценны: истины откровения определялись как абсолютные и совершенные, а истины разума — как малонадежные, неполные, несовершенные, и смысл томистского учения состоял в том, чтобы ограничить права человеческого разума и поставить его на службу религиозной вере[11].
Протестантские теологи отбросили католическое учение о естественном откровении, возможности рационального постижения некоторых истин веры. Всякие основанные на принципах разума доказательства бытия бога были объявлены кощунственными, ибо ставили всевышнего в зависимость от ничтожного человеческого интеллекта. Протестантское богословие провозгласило, что религиозные догмы не могут быть рационально обоснованы и единственным источником истин веры является сверхъестественное откровение.
Таким образом, протестантизм отмел прочь даже урезанный в своих правах разум, который признавала католическая церковь, и оставил место лишь безраздельно господствующей вере, истины которой бог дарует людям по своей милости.
Вопреки всякому разуму, даже вопреки показаниям органов чувств, нужно учиться тому, чтобы уметь держаться веры, утверждал Лютер, клеймя разум как «первую потаскуху дьявола». Достоинство веры, по его мнению, заключается в том, что она свертывает шею разуму. Для основателя лютеранства противоречивость, алогичность, даже абсурдность веры, ее противоразумность были вполне нормальным явлением, укладывающимся в рамки общей протестантской концепции.
На религиозных знаменах протестантизма были начертаны принципы откровенного и ничем не прикрытого иррационализма. В настоящее время иррационализм и мистика в протестантизме завоевывают все большие позиции. И это не случайно. В условиях глубокого кризиса религиозной идеологии в современном буржуазном обществе богословы делают упор на слепую, нерассуждающую веру, подчеркивают иррациональный характер ее догм, надеясь таким путем вывести религию из-под ударов научной критики и укрепить религиозное сознание масс.
Ярким примером этой тенденции служит уже упоминавшееся течение неоортодоксии (или «диалектической теологии»), основоположник которого — швейцарский Кальвинист К. Барт. Сторонниками этого течения протестантской теологии являются Э. Бруннер, П. Тиллих, Р. Бультман в ФРГ, Р. Нибур в США и др.
Сущность учения К. Барта состоит в трактовке христианской веры как нечто абсолютно самодавлеющего, совершенно изолированного от мира, базирующегося только на божественном откровении и не требующего никаких иных оснований. Диалектическая теология отвергает какую-либо роль мышления, чувств в вопросах веры и рассматривает ее как непосредственное постижение бога человеком.
На базе общей теологической концепции соотношения веры и разума протестантские богословы разрабатывают вопрос о соотношении религии и естествознания. В различных протестантских течениях этот вопрос имеет свои специфические оттенки, однако все же можно выделить главную линию, центральное направление, по которому идут церковники, рассматривая эту проблему.
В противоположность своим католическим коллегам протестантские теологи отвергают возможность гармонии религии и науки, веры и разума, божественного откровения и человеческого интеллекта. Религия изучает мир сверхъестественный, божественные истины; естествознание — мир естественный, природу; между верой и знанием нет никаких точек соприкосновения, они не дополняют друг Друга, не находятся в гармонии: они несопоставимы. По утверждениям богословов, человек связан с богом только через акт веры, природа и изучающие ее естественные науки не могут дать никаких сведений о боге, указать путь к его постижению.
Таким образом, религиозная вера и наука располагаются идеологами протестантизма как бы лежащими в двух параллельных плоскостях, которые нигде и никогда не пересекаются друг с другом. Эта теория «параллельных плоскостей» является для протестантских течений главным направлением в их стремлении обосновать непротиворечивость положений религиозной веры и естественных наук.
Идеологи протестантизма в последние годы обращаются к ней вновь и вновь, разрабатывая и подчеркивая отдельные стороны и моменты. Последователь К. Барта, профессор Миннеаполисского университета в США Ван дер Зиль выпустил книгу под названием «Естественные науки и христианская миссия». Цель труда, по утверждению автора, состоит в том, чтобы доказать, что «естественные науки и христианство не находятся между собой ни в гармонии, ни в конфликте; они совершенно различны»[12].
Концепция взаимоотношений науки и естествознания как «изолированных плоскостей» разрабатывается также западногерманскими протестантскими теологами Г. Шепфом и Г. Гусдорфом. «Наука и вера, — утверждает Г. Шепф в статье „Христос и научные знания“, — могут и должны сосуществовать… В интеллектуальной плоскости они находятся рядом без отношения друг к другу»[13]. На позициях теории «независимых плоскостей» стоят и представители протестантских течений, имеющих место в нашей стране[14].
При этом богословы всячески подчеркивают; что естественные науки не дополняют религию, не могут ей ни в чем помочь, оказать какое-либо содействие, ибо открытия науки совершенно безразличны для веры, как таковой. Протестантские теологи даже предостерегают против использования данных бурно развивающегося естествознания для подкрепления религиозных догм. Так, сотрудник западногерманской евангелической академии Г. Хове в статье «Совместимы ли наука и религия?» категорически выступает против какого-либо подпирания догматов веры «костылями научных фактов».
В этом отношении примечательна статья профессора евангелической теологии из ФРГ Якобса, специально посвященная взаимоотношениям естествознания и теологии. Богослов выделяет в истории три стадии этих отношений. Первую он характеризует таким положением дела, когда естествознание является служанкой теологии, которая с помощью научных данных обосновывает свои догмы. Вторая фаза, по мнению Якобса, наступает тогда, когда богословы, стараясь удержать развивающееся естествознание в зависимости от религии, интерпретируют в религиозном духе данные наук о природе.
Подобные отношения профессор теологии считает весьма опасными для религии (и не без оснований, можем добавить мы), так как, истолковывая в религиозном духе данные естественных наук, богословие само попадает в зависимость от них. Тем более, что в ходе развития науки ее данные, их осмысление меняются, уточняются, дополняются, следовательно, должны меняться и богословские истолкования, а это невозможно для религиозной идеологии, претендующей на владение абсолютными, неизменными истинами.
Якобс весьма остроумно замечает, что подобные отношения уже делают теологию служанкой естествознания. Он ратует за такие отношения между религией и естествознанием, где нет ни господства, ни подчинения, ни конфликтов, ни взаимопомощи, которые якобы наступили в последнее время и характеризуют третью стадию[15]. В данном случае богослов явно выдает желаемое за действительное, но об этом мы поговорим ниже.
Следовательно, протестантские теологи ясно осознают невозможность противостоять фактам науки, поэтому они и стремятся ограничить науку в целом, выделив ей определенную сферу, в рамках которой она не соприкасалась бы с религией.
С позиций концепции «независимых плоскостей» протестантские богословы рассматривают и вопрос о соотношении истин веры и научных истин в сознании верующего человека. Это сознание они разделяют как бы на две изолированные и не сообщающиеся сферы — одна для веры, другая — для научного знания. Религия, по утверждениям теологов, не вмешивается в дела ученых, не мешает их деятельности по исследованию мира, с другой стороны, естественнонаучные теории естествоиспытателей не могут якобы по своей природе наносить ущерб вере.
«…Вера ученого есть вера человека, но не ученого. Научная деятельность требует продуманного применения человеческих способностей; она противится идее веры, сущность которой уклоняется от объективных и всеобщих определений… вера ученого не имеет никакого дела с наукой в собственном смысле слова…», — утверждает богослов Г. Гусдорф. Протестантские теологи в противоположность постулируемому их католическими коллегами тезису о гармонии веры и Знания в сознании ученого выдвигают положение об их полной, абсолютной изоляции, отсутствии между ними каких-либо контактов.