Женщина будет много говорить. Немного посмеется над мужем. Какой же ты зажатый, скажет она ему, пока он будет заканчивать свое блюдо. С тобой всегда одинаково, умираешь со скуки. Ты такой серьезный. Все время такой серьезный. Станет ясно, что она слишком много выпила. Улыбаясь, она посмотрит на вас. Вы очень красивая. Она возьмет вас за руку. Он такой же, как Ник, сообщит она вам, показывая на мужа пальцем. Немного старомодный. Ну да, ты старомоден. Будете еще вина? Она нальет вам вина. Тебе пора остановиться, посоветует он ей несколько раз, но она его не послушает.
Она выпьет еще. Вам не кажется, что он похож на Ника? Вы не будете знать, что ответить, и повернетесь к нему. Он бросит на вас огорченный взгляд, как будто прося извинить его жену, и вы скажете, да, немного, или не знаю, а она продолжит пуще прежнего, он как Ник, говорит всегда правильные вещи. Только правильные вещи. Знаете, почему они расстались с Лесли? Ник стал встречаться с молодой женщиной. Но в любом случае Лесли не устраивали отношения с таким мужчиной. Вы видели, какая она? Она с характером, так ведь? Когда она поняла, что он творит за ее спиной, она выкинула все его вещи на лестницу и поменяла замки в квартире. Бам! Будете еще немного вина? Оно похуже, чем в прошлый раз. Может быть, десерт? Мужчина откажется. Тогда она предложит вам взять один десерт пополам. Не знаю, чем все кончится. Она совершенно потеряна. Даже Ричи начал дергаться. Вы заметили, как он отреагировал, когда Лесли все ему рассказала?
Вы окажетесь перед одной креманкой с тирамису. Погрузите в него ложки. Видели? – спросит она, поймав одну из своих сережек. Почти такие же, как у нее. Вы весело на нее взглянете. Она поднимет руку, чтобы заказать еще бутылку.
36.
Той ночью, как только вы заснете, на вас нахлынут образы: Лесли и Хуан Габриэль, вечер в ресторане, опьяневшая мать Елены, ее муж, разглядывающий вас и как будто тоже слишком много выпивший, официант с бутылками и тарелками. Вернувшись в машину, вы будете искать тайную подсказку, но ее не будет, по крайней мере такой, которая имела бы значение, и будет поздно, вы проснетесь в поту, чтобы снова в изнеможении заснуть, и так несколько раз, вы снова увидите, как выходите из ресторана и официант удерживает вас за руку, вы оборачиваетесь, и он быстро ведет вас к бару, это тот же официант, который обслуживал ваш столик, он юркает за стойку и возвращается с флаконом, протягивает его вам безо всяких объяснений, и вы затем моментально догоняете мужчину с женщиной, все это за пятнадцать-двадцать минут, не больше, а, оказавшись на заднем сиденье джипа, вы погружаете руки в сумочку, чтобы исследовать цилиндрический флакон, который вручил вам официант, а потом кладете руки на кожаное сиденье, чувствуя подушечками пальцев царапины, оставленные на пути в ресторан, а дальше вы уже увидите, как машина подъезжает к дому, хозяева идут неуверенно, шатаясь, громковато смеясь – сосед уже лег, свет в его доме выключен, – говорят с Розой, или Рози, платят ей наличными, причем мужчина ошибается в расчетах и говорит, я не очень хорошо себя чувствую, а его жена не отстает, я тоже, и бежит в туалет, и к этим картинкам подмешивается образ Лесли, ужинающей с Хуаном Габриэлем – она тоже пьяна, пьяна так же, как и он, они мечтают встретиться в гостинице, но тут вы услышите, как мужчина и женщина поднимаются по лестнице и идут спать, охая как два старика, и внезапно у вас возникнет ощущение, что они зашли в вашу комнату, вы приподниметесь, в комнате будет удушающе влажно – и никого, добрая часть ночи уже пройдет, а на тумбочке будет стоять флакон, полностью белый, за исключением небольшого изображения на пластиковой крышечке, символа, который Странд выбрал для всех нас в качестве опознавательного знака. Выбрал с позволения Льюи: за Страндом символы, за Льюи все остальное, решили некоторые из нас, Льюи это не нравилось, но Странд есть Странд, и с ним приходилось считаться. Мы все должны были с ним считаться, разве нет?
Все помнят этот зимний день, когда Странд, у которого после гонки комбинезон и шлем были покрыты грязью, показал нам пальцем на надпись над входом в клуб.
Странд решил, что вот он, наш опознавательный знак – первая, наполовину стершаяся буква вывески, эта единица, смотрящая не в ту сторону, как будто нарушающая естественный ход вещей, – добавил он. Льюи это пришлось не по нраву: мы не какое-то поганое братство, долбаное братство с погаными знаками принадлежности. А кто мы тогда, Льюи? – заорал Странд. А? Кто мы? Потом Странд повесил свой комбинезон на вешалку между комбинезонами Трувиля и Муза, немного отряхнулся, и этого было достаточно. Странд был слишком упрям, и долго противостоять ему было невозможно.
Если вы еще этого не сделали, уберите флакон в нижний ящик вашей тумбочки. Постарайтесь заснуть. Когда утром вам наконец удастся подняться с постели, надеть блузку, простые штаны и пойти в комнату к Елене, солнце поднимется уже высоко, а Елена будет играть, уже пройдет больша́я часть дня, но никто еще не встанет, кроме вас с Еленой. И сына, чей голос долетит до вас вместе со звуками взрывов. Позднее постарайтесь сделать так, чтобы флакон все время был с вами. Он пригодится.
37.
Вы накормите Елену. Пока она будет молча есть хлопья, вы возьмете бутылку воды, польете фикус и снова пойдете лить воду в тонкую щель перед входной дверью. Струя будет немного дрожать. Там, наклонившись над щелью, вы в отблесках солнечного дня впервые увидите плоды ваших усилий: половицы начнут подниматься и пойдут волнами по краям. Вы пробежите пальцами по их неровной поверхности.
Вы вернетесь на кухню и сядете напротив Елены. Услышите, как на втором этаже сын открывает дверь своей комнаты и спускается по лестнице. На мгновение вы испугаетесь, что он задержится в прихожей и заметит изменения, влажный след, первые результаты вашей тайной работы, но нет, ничего, как несколько минут спустя ничего не увидят и его родители. По словам Льюи, в любой ситуации мы не можем видеть всего, мы обязательно отбираем информацию, соответствующую нашим целям в данный момент, обратили ли вы внимание на то облако, услышали мы однажды от Льюи, – за широкими окнами клуба виднелось серое небо, – на его необычную форму? (И мы были вынуждены признать, что не заметили даже, как стало пасмурно.)
Зайдя на кухню, сын увидит вас и резко остановится, а потом медленно двинется дальше, обходя вас, но продолжая наблюдать. Он помолчит с полминуты и спросит: мои родители еще спят? И в его голосе послышится нотка беспокойства, словно он подозревает вас в каком-то преступлении, ведь никогда, ни разу за всю его жизнь, не было такого, чтобы его родители в такой час еще спали, но времена меняются, Шарль, подумаете вы, и скажете ему: да, мы вчера легли довольно поздно, и они, вероятно, решили сегодня выспаться, по крайней мере вам так кажется, вы тоже точно не знаете, но, если учесть, во сколько вы вчера вернулись и сколько выпили алкоголя, нет ничего странного в том, что они до сих пор спят, то, что такого никогда не случалось, не имеет значения, подумаете вы, это нечто новое, тебе придется привыкнуть к тому, что только начинается, малыш, а он скажет, странно, стоя перед вами, он скажет, странно, обычно они встают раньше.
Он откроет холодильник и сделает несколько больших глотков молока прямо из бутылки. Не обращая внимания на сестру, он вернется на другую сторону стола и спросит у вас, как долго вы планируете здесь оставаться. Во рту у него будет сухо, как у загнанного животного. Таким образом, и этот робкий мальчик почувствует, что что-то распадается. Почувствует распад. Дорогу великому распаду, объявил Гиг. К счастью для нас, молодому человеку перед вами будет слишком привычно бездействие, как всем, как долгое время и нам самим, когда еще не было ни Льюи, ни клуба, было слишком привычно бездействие и мы ни для кого не представляли ни малейшей опасности. Здесь, ты имеешь в виду у вас? – неспешно спросите вы. Он кивнет, его нижняя губа приподнимется, и он весь словно потянется за вашим ответом, при этом ныряя взглядом в разрез вашей блузки. Нет, не волнуйся, я не задержусь надолго, успокоите его вы, на что он возмущенно ответит: да я не волнуюсь, я вообще не волнуюсь. Тебе не терпится, чтобы я ушла? Он не ответит. К тому же, возможно, ввернете вы, что и мне тоже, возможно, мне тоже не терпится уйти, и эти ваши слова ошибкой не станут, вы просто испытаете на прочность грань, грань, за которой все может рухнуть, вы скажете так, хотя это будет не совсем правда: вы успеете привыкнуть к своей роли, вы будете довольны, что проводите с ними время и находитесь этим утром на кухне рядом с этим большим растущим телом и маленькой девочкой, о существовании которых еще несколькими неделями ранее вы и понятия никакого не имели, вам будет приятно, несмотря на головную боль и пульсацию в висках, заботиться о них, мы должны заботиться обо всех – таковы были слова Льюи, – заботиться обо всех, ничего не портить, а только преобразовывать, постоянно преобразовывать.
Елена закончит есть, а вы подойдете к сыну. Ощутите вблизи исходящий от него запах кожаного мяча, запах баскетбольной площадки в летний день. Вы поцелуете его в щеку и ничего больше не скажете. Именно в этот момент мужчина и женщина начнут наконец спускаться вниз, вы услышите, как они тяжело идут по лестнице, и встретите их в прихожей, и они, в отличие от вас – волосы распущены, у блузки слишком большой вырез, правильный вырез, – будут безупречно одеты, и они ни о чем не будут догадываться, он посмотрит на вашу блузку со слишком большим вырезом, ни секунды не подозревая о литрах воды, вылитой под паркет, на котором будут стоять его ноги в безупречных ботинках, совершенно не замечая выпуклости пола у двери, затем они поставят там свои портфели и сумки, продолжая жить перед вами так же, как они это делали с самого начала, вот только их каблуки будут издавать немного другой звук, и если бы они были внимательны, они бы это услышали, звук их шагов теперь будет приглушенным, словно щелчок языком в слишком узком рту, и вам это покажется столь очевидным, что вы испугаетесь, как бы они вдруг не поняли и не забеспокоились, и вас начнет прошибать холодный пот всякий раз, когда их глаза будут опускаться вниз, но ничего, они ни разу ничего не заподозрят, ни разу не задержатся у этой щели, вокруг которой вы успеете быстро пройтись салфеткой, а на следующий день и в другие дни вы снова будете лить воду в это отверстие, роняя каплю за каплей, и она продолжит понемногу впитываться в дубовый паркет, который они выбрали после неоднократных поездок в специализированные магазины – он наконец бросился им в глаза, половицы были широкие и современные, их теплый оттенок им понравился, компания смогла уложить его в то время, пока они были в отпуске, все произошло очень быстро, они вернулись домой, а все уже было сделано, так что тогда, в один и тот же год, были и Коста-Брава, и паркет, и пол стал выглядеть совсем по-другому и придал дому новый облик.