— Наши друзья не могли совершить ничего преступного, — не смолчала я. — Уверена, что это недоразумение. И не надо все сваливать на иностранцев. В любой стране есть хорошие и плохие люди — так устроен мир. Среди французов тоже немало мошенников. Степа, переведи.
— Постараюсь.
Степа повернулась к Полю, чтобы перевести, но мне показалось, что он и так все понял:
— Простите, что задел ваши патриотические чувства, — повинился он. — Все правильно, мерзавцев и среди французов хватает. Везти вас в больницу?
— Да. Нам бы еще попасть в гостиницу «Матье». А Мари не говорила, как произошло убийство?
— Эту женщину застала над трупом хозяйки прислуга, она и вызвала полицию. У вашей соотечественницы все было в крови: одежда, руки…
— Может, она оказывала помощь?
— Я не знаю. Люди думают, что это она убила.
— Разберемся, поехали в больницу, — скомандовала я, но через несколько секунд изменила свое решение: — Нет, сначала все же снимем номер в гостинице.
— Марина, а ты не хочешь остановиться в гостинице «Матье»? — предложила Степа. — Кажется, мы ее проезжали. Это недалеко отсюда. Согласись, если мы там поселимся, то все узнаем из первых уст.
— Так уж из первых уст? Что они расскажут нам, если сдали Алину полиции? Правду? Сомневаюсь. Однако чем черт не шутит — поехали! Будем надеяться, что гостиницу после смерти хозяйки не опечатали. Скажи Полю, куда нас везти.
Арль — маленький городок, в нем проживает чуть более пятидесяти тысяч человек. Правда, в высокий туристический сезон по его узеньким улочкам толпами бродят туристы, приезжающие посмотреть на древнеримские архитектурные памятники. Их тут чуть ли не столько же, сколько жителей городка. Когда на тротуарах они все не помещаются, то занимают проезжую часть, создают пробки и заторы. Можно сказать, Арль — город пешеходов, а не автомобилистов.
Нам повезло: в марте туристов значительно меньше, чем в июне-июле. К тому же девять утра — это то время, когда вообще на улице мало людей. В этот час здесь или трудятся на рабочих местах, или еще спят.
Поль подвез нас к двухэтажному зданию, выкрашенному в белый цвет, и с крышей, покрытой рыжей черепицей.
— Смотри! — Степа показала взглядом на деревянную вывеску с надписью «Отель «Матье». — И ни одной звезды.
— А тебе нужны звезды? — спросила я, рассматривая из окна автомобиля гостиницу. — По-моему, весьма милый дом. Окна чистые, рядом с входом кадушки с кустами лавра. И главное, на двери никаких отметок о том, что отель закрыт. Рискнем? Только сначала давай отпустим Поля, иначе мы с ним не расплатимся.
Глава 4
Поль поставил наши сумки перед входом в гостиницу, пожелал удачи и уехал. Минуты две или три мы стояли под дверью, стараясь справиться с нахлынувшим волнением. Наконец, набравшись смелости, я дернула ручку на себя.
Зазвенел колокольчик, оповестивший хозяев о нашем приезде.
— Бон жур, мадам. Что вам угодно? — раздался мужской голос, едва мы переступили порог гостиницы.
Из-за стойки вынырнул невысокий мужчина лет пятидесяти с волосами, зализанными на лакейский манер. Вот уж не думала, что в двадцать первом веке встречу такой типаж. Мужчина словно переместился во времени. Вероятно, именно так одевались портье сто лет назад: жилетка в полоску, белая сорочка, галстук-бабочка, черные узкие брюки с атласными лампасами и остроносые туфли.
Пока я в изумлении рассматривала мужчину, разговор на себя взяла Степа.
— Здравствуйте. Мы могли бы остановиться в вашей гостинице?
Я обвела вокруг себя взглядом. Никакой показной роскоши! Оштукатуренные и выкрашенные в белый цвет стены, деревянные панели, с резными перилами лестница, ведущая на второй этаж, на стенах вместо картин черно-белые фотографии в незатейливых рамках — все просто, вместе с тем, уютно и душевно. В центре холла стоял журнальный столик на кривых резных ножках, на столике — фарфоровая ваза с букетом бордовых роз, а вдоль стен — диван и два мягких кресла.
— У вас тут мило, — улыбнулась Степа.
— А вы ведь не француженки? — раскусил нас портье.
— Нет. Мы подруги Ольги Матвеевой, — соврала Степа. Пока мы ехали к гостинице, успели обдумать, что надо сказать, а о чем умолчать. — Она нас приглашала в гости в мае, но мы решили, что лучше приедем сейчас. Месье… — Степа присмотрелась к табличке стоящей на стойке. — Месье Анри, наша подруга сейчас в отеле? Хотелось бы поскорей с ней встретиться.
— Боюсь вас огорчить, но это невозможно — мадам Матье умерла, — с прискорбием сообщил Анри.
— Как?!! — воскликнула Степа. Я ей подыграла, сделав изумленное лицо. — Но как такое возможно? Разве она болела?
— Нет, — покачал головой Анри.
Судя по всему, рассказывать, как и от чего умерла Ольга, он не собирался. Может, боялся отпугнуть потенциальных постояльцев в нашем лице? Хорошо, если это было именно так.
Не дождавшись развернутого ответа, Степа спросила:
— Когда это случилось?
— Три дня тому назад. Ее еще не хоронили.
— Но мы можем здесь остановиться?
— К сожалению, у нас все номера заняты.
— Так уж все? — Степа демонстративно достала из сумочки портмоне и открыла его так, что пачка купюр стала видна Анри.
— Один номер проплачен, значит, занят. Второй велели не открывать… Хорошо, у нас есть еще пара номеров. Но вдруг приедут родственники на похороны? — сомневаясь, сказал Анри.
— А вы им звонили?
— Я — нет. Но, может быть, мадам Ирина, мать мадам Ольги, звонила.
— Значит, полной уверенности в том, что кто-то приедет, у вас нет?
— Нет.
— И похороны откладывать никто не станет?
— Нет, мадам Матье похоронят завтра, рядом с мужем, в семейном склепе.
— Вот видите! Никто не приедет. А мы мадам Ольге нечужие. Мы ее подруги. — Степа выложила на стол сто евро. — Распорядитесь этими деньгами, как считаете нужным: цветы купите или венок.
Анри, накрыл купюру ладонью, потом повернулся к стене и снял с крючка ключ от номера:
— Уговорили. Двухместный номер вас устроит? Он маленький, но уютный. Если кто-то все-таки приедет, есть еще один. Как-нибудь разместим. Кстати, у нас вы можете позавтракать, заказать обед и ужин.
— Спасибо, мы уже позавтракали, а когда будем обедать, еще не знаем, — вежливо отказалась Степа.
— Я помогу отнести ваши вещи.
Анри не обманул — номер нам понравился, хотя и был тесноват. Двуспальная кровать, письменный стол, шкаф для одежды — все старинное, но в хорошем состоянии. Простыни белоснежные, полотенца пушистые, туалетные принадлежности, мыло и шампунь ароматные, как в лучших отелях, — и все это за вполне приемлемую цену.
Поставив сумку в шкаф, я спросила Степу:
— Ты очень устала? Если нет, то пойдем узнаем, куда поместили Веню? Скажем, что он наш парикмахер, приехал сюда по нашей протекции. А заодно еще раз поинтересуемся, как умерла мадам Матье. Думаю, если дать Анри хорошие чаевые, он не будет держать язык за зубами, тем более что теперь у него нет ни хозяина, ни хозяйки, — я вздохнула. — Смотри, как совпало! Матвеева и Матье. Я грешным делом подумала, что Ольгин муж, сократив фамилию жены, в ее честь назвал отель, а он, оказывается, сам Матье. Жак Матье, — с прононсом произнесла я. — Красиво звучит, по-французски.
— Вот ты сказала, что у Анри нет хозяев, а мать Ольги? Хорошо бы с ней поговорить, — предложила Степа. — Вот только… Ничего, что она нас не знает? Мы ведь представились подругами ее дочери.
— Она и не обязана помнить всех подруг своей дочери. Скажем, что Ольга обращалась в наше туристическое агентство. Впрочем, это не очень удачная мысль. Наверняка, Алина проболталась, что работает в турагентстве. Как бы негативное отношение окружающих к ней не перекинулось и на нас. Тогда мы вообще ничего не узнаем. Ладно, что-нибудь придумаем.
Задерживаться в номере мы не стали — спустились вниз. Портье опять вынырнул из-за стойки, но на этот раз с опозданием. Я успела услышать знакомый звук. Оказалось, Анри — любитель поиграть с компьютером в карты.
— Идете гулять? — поинтересовался он, смущенно улыбаясь.
— О да! В Арле есть, что посмотреть. Завтра вряд ли удастся посвятить время экскурсиям, — сказала Степа, изобразив на лице глубочайшую скорбь. — Скажите, Анри, а месье Куропаткин еще не выехал из гостиницы? Это наш парикмахер, мы рекомендовали ему остановиться именно здесь.
— Вы и его знаете?! С ним случилась беда. Он… он…. — запнулся Анри.
— Тоже умер?!!
— Нет, он живой, но не совсем здоров.
— Как вас понять?
— Вы, главное, не волнуйтесь. Видите ли, сумасшествие для этих мест — что-то вроде элитной болезни. Наши места всегда любили художники. Ван Гог написал в Арле свои лучшие картины. Кстати, обязательно посетите его музей. Здесь творил Поль Гоген, а так же другие художники, знаменитые и не очень. А художники, как вы знаете, это богема. Для остроты ощущений им нужен допинг. Кто-то пьет вино сверх меры, а кто-то предпочитает более крепкие напитки. Ван Гог, например, подорвал свое психическое здоровье абсентом.
— К чему вы клоните? Месье Куропаткин напился до чертиков?
Веня, конечно, может выпить, но пьет исключительно легкое сухое вино, еще может позволить себе бокал шампанского. За все годы нашего знакомства выпившим я его видела считанные разы, один или два.
Анри мелко затрусил головой:
— Тут всё одно к одному. Нам пришлось вызвать врачей, потому что мы боялись за него… и за остальных постояльцев. Знаете, он даже набросился на полицейского. Он кричал, что убьет себя, а потом всех, если полицейские увезут женщину, с которой он сюда приехал.
Определенно, речь шла об Алине.
— А почему ее должны были увезти полицейские? — сориентировавшись, спросила Степа.
— Так ведь это она убила мадам Матье, — насупился Анри.
— Убила?
— Последние три дня здесь творился такой кавардак, — пожаловался Анри. — Вообще-то у нас очень тихая гостиница. Как вы заметили, мы находимся не в самом центре, но тут все близко — городок ведь небольшой. И останавливаются у нас, вернее, останавливались в основном французы. Наш хозяин торговал элитным вином и этот дом переделал под гостиницу, чтобы его клиентам было, где остановиться. Самому же ему хватало небольших апартаментов на первом этаже. Второй этаж чаще пустовал — месье Жак жил очень скромно. А клиентов у него по всему миру, знаете, сколько было? Потом месье Жак женился на мадам Ольге. Хорошая женщина. Нам она нравилась: тихая, спокойная. Она попросила мать привезти. Месье Жак не возражал. Две русские женщины — это нормально, но после смерти месье Матье нам стало тесно от русских. Они стали приезжать сюда, моя жена Эмма не даст соврать, как к себе домой. Живут, всем пользуются и ни за что не платят. То тетя приедет, то дядя, то какой-то там брат матери. Подозреваю, что они вообще не были родственниками мадам Ольги, скорее, просто знакомыми мадам Ирины. Она их водила по дому, как по своему собственному, хотя сама здесь проживает на птичьих правах.