Сержант повернул экран, и я увидел: вызов идёт. Уже девяносто две секунды идёт.
— У них там что, День обновления празднуют⁈
День обновления, он же День колонизации сектора — самый значительный праздник в южной части галактики. У нас его ухитрялись отмечать даже в разгар боевых действий.
Сержант замялся:
— Сегодня выходной. В резиденции губернатора должен быть дежурный, но, возможно, он обедает. Я могу со службой безопасности связаться, у меня там знакомый…
Я кивнул, давай, мол. И увидел сообщение, что клонверк остановили.
Нужно было решать с ним что-то. Я мог связаться с эйнитами или выйти лично на Локьё, но мне очень не хотелось делать это через «браслет», а полицейская связь не годилась. Да и увидев имперское коммуникационное устройство на моём предплечье, полис совсем охренеет, а он и так не очень-то мне рад.
Сержант заговорил по гражданской линии без имен и званий. Видимо, действительно с приятелем связался. Из разговора я понял: в резиденции губернатора — пьянка. Извиняюсь — большой семейный праздник — совершеннолетие дочери. Даже охрана навеселе.
Ухватившись здоровой рукой за поручень, я забрался в полицейский катер. И скомандовал:
— Полетели до губернатора!
— Мне бы как-то ваши полномочия подтвердить, — растерялся сержант. Он уже почти оклемался от моего «скромного обаяния».
— Завтра подтвердишь, если живой останешься, — усмехнулся я, но сжалился, видя, что парень действительно дезориентирован. — Просто вали потом всё на меня — психическое насилие, рекрогипноз и всё такое. Мол, не дал связаться с начальством, заставил силой… Или… — я изменил тональность голоса, — мне таки заставить⁈
— Никак нет, — растерялся сержант.
— Тем более, ты просто довезёшь меня до губернатора. Но полетим через автокрематорий. Там тоже свалишь потом на меня.
И мы полетели. На полпути в коммуникаторе проснулось полицейское начальство моего сержанта и разразилось воплями на тему, откуда взялся переданный нашим патрулём приказ о запрете покидать город. Я велел сказать, что приказ губернатора. Вряд ли они сумеют проверить это в ближайшие двадцать минут.
Пока летели, попавший в мои руки сержант запросил ориентировки на события, связанные с космодромом.
Ни одной зацепки.
Отчаявшись, я велел переключиться на общественное вещание. Журналисты — весьма пронырливые типы, а вдруг…
В поисковике я выставил «космодром-событие-Луна-2». Вторая Луна называлась здесь Целеста. Девушка, как выяснилось, свалилась на нас именно оттуда.
Запрос по словам «космодром-событие» меня не впечатлил, а вот на «Целесту» посыпались весьма странные заголовки. Я велел включить голо.
И ударился больной рукой о кресло второго пилота. Потому что на Целесте потрошили останки нашей «Коры»!
Что такое погибший звездолёт, оплавленный до бесформенности светочастотными противника? Если абстрагироваться от призраков погибшей команды — это глыба железа и хемопластиков. С включениями титана, рутения, иридия и иже с ними.
«Кору», потерявшую экипаж на зараженной борусами Плайте, командующий нашим крылом намеренно подставил под удар экзотианского резерва. Нам тогда не нужна была огласка причин, по которым был уничтожен корабль. Изуродованный корпус отбуксировали в направлении астероидного пояса в секторе R-016, двойной рентгеновской звезды. Район сам по себе опасный из-за аккреции, и понятно, что закрытый для гражданских судов. Как случилось, что какой-то недоделанный разведчик нашёл «Кору» и доставил на Целесту — я потом разберусь. Сейчас нужно вводить карантинный режим на Луне-2, что в условиях разреженной атмосферы и отсутствия поселений не так уж сложно, и вводить карантин на самой Кьясне, где…
И тут мы долетели до виллы губернатора. И я понял, что двадцать минут на губернаторскую реакцию было с моей стороны ну очень сильным преуменьшением…
Праздновать на Кьясне умели с размахом. Уже на подлёте, даже при ярком дневном свете видно было, что вилла сияет. Иллюминировало так, что мои испорченные войной нервы требовали занять оборону уже в пределах видимости всей этой световой какофонии. Если бы я не знал, что там творится, предположил бы теракт с применением полиспектральных лазеров.
Жаль, что это был не теракт, и действовать придётся не по привычным схемам.
Но КАК мне действовать? Это над полисами я мог развлечься, продемонстрировав технику эмоционального «наката». Но я не эрцог, и мне не подмять под себя развесёлую толпу, орущую в тысячи глоток.
Оставалось поговорить, как сумею, с губернатором. Благо он навеселе. А с психикой одного пьяного я, возможно, сумею что-то сотворить. Или не сумею?
Нет, всё это было слабо, очень слабо даже для примерного плана действий. Но я уже проталкивался сквозь толпу, а трое полисов расчищали мне дорогу.
Вот так стронешь камушек, и ты уже во главе лавины. И уже не важно, что ты делаешь и как — тебя просто несёт.
Я вспрыгнул на импровизированную сцену, где расселось губернаторское семейство, выдернул у конферансье булавку микрофона, а на пульт управления механическим оркестром, который тот выронил, наступил ногой. И ещё секунд пять похрустывал пультом в разбегающейся тишине, созерцая не худое лицо губернатора, наливающееся кровью.
— Приветствую всех присутствующих, — сказал я, убедившись, что с волей этой пьяной туши ничего сделать не смогу. И повернулся к власть предержащим спиной, обращаясь к толпе. — На планете эпидемия! Выезд из города временно закрыт. Я лично видел тело женщины, поражённой…(тут я соврал)… вирусом «синей болезни»!
Толпа выдохнула.
Скажи я правду — меня бы не поняли, но синяя болезнь не требовала особого представления. А информация о борусах — военная тайна и у них, и у нас. И это тайна не уровня чиновника средней руки.
— Кто… ты такой! — взревел губернатор в полной тишине. На нём тоже был закреплён микрофон.
Нашёл, что спрашивать. Ну скажу я, что имперский капитан, и что будет? Военный скандал и конец планете? Борусы работают с завидной скоростью.
— Если потребуется, мои полномочия подтвердит командующий эскадрой, эрцог Локьё, — слегка соврал я.
Кровь на физиономии губернатора пошла в отступление, сдавая уже захваченные территории.
Испугался, надо же. А ведь не было у меня никаких полномочий. Но командующий при необходимости подтвердит даже то, что я эрихеонус невинномыслящий богомолообразный с Квалисити. Нам слишком много досталось в этой войне на двоих. Так вышло. И мы оба знали, что за зараза — борусы.
— Оставьте эмоции, господин губернатор, — предложил я. — Вакцина есть в эйнитской общине. Думаю, вы как раз тот человек, чтобы незамедлительно обратиться к Проводящим эйи….
Вот я сказанул. Станут они с ним разговаривать, как же. Власть имущие боятся эйнитов почище огня. Грата. Чаша личной ответственности губернатора давно переполнена на весах причинности. Даже простой контакт с Проводящим эйи может оборвать паутину его жизни, чего он, наверное, и заслуживает. Общение с эйнитами табу и у нас, и в Содружестве. И я лично видел, что может натворить одна маленькая эйнитская женщина с тремя линкорами резерва. Но с эйнитами я договорюсь. Только ради Беспамятных, — не по связи.
Я коснулся прикрытого рукавом браслета. Больше всего мне хотелось сохранить в этой истории инкогнито. К скандалам мне не привыкать, но… А что у вас, господин губернатор, за экранчики на сцене? За госсчёт поздравляли дочку по межсистемному тарифу?
Я присмотрелся: а ведь и вправду нелинейные экраны стоят! Неужели смогу связаться с кем-нибудь, наделённым властью?
— Эйниты — закрытая ортодоксальная секта, — проблеял седенький советник или дэпмейкер. — Они не станут снисходить до просьб, даже если речь идёт о выживании всей планеты…
Угадал старичок, именно о выживании речь и идёт, потому что Кьясна сейчас медленно накрывается медным тазом. Как до этого — Плайта. Но теперь у нас хотя бы есть привитые от борусов люди и вакцина.
Губернатор бледнел, бледнел, и снова начал расцветать багровыми пятнами. Скоро он за меня возьмётся… Этого следовало ожидать, иначе он не был бы губернатором.
Пора апеллировать к сильным.
Кьясна в тылу, это территория, подчинённая генералу резерва Дегиру. После того, как Локьё обругал его в моём присутствии, трудно будет найти в Содружестве менее лояльного к моей персоне человека. Оставалось связаться через его голову с самим эрцогом. Командующий, пожалуй, единственный на их стороне человек, способный оценить всё происходящее в полном объёме. С ним мы и уничтожили Плайту. И проблема войны и непонимания между нашими народами и нами в процессе этой операции как — то отступила на второй план. Да Локьё и знает, что я на Кьясне. Вряд ли мне пока по силам его обыграть.
Слава беспамятным, память на коды у меня хорошая.
Я шагнул к одному из гигантских экранов, ослепших после моей шутки с оркестром, и переключил его в коммуникативный режим. И набрал личный код Локьё.
Губернатор тем временем окончательно пришёл в себя, а вокруг паслось достаточно охранников. Я помассировал больное плечо. Стрелять они побоятся, слишком много вокруг высокопоставленных тушек, но рука, изнасилованная туристкой, болела всё сильнее. Сколько же мне потребуется ждать, пока эрцог отзовётся? По универсальному корабельному времени сейчас полдень, однако командующий — не будуарная девица, у него и без меня полно занятий.
Я повернулся к охране лицом, размышляя, кого первым скинуть со сцены.
Локьё спас меня. Вернее, спасло то, что по жизни эрцог был приличным занудой и всегда тянул одеяло на себя. У нашего комкрыла и личные вызовы первым принимает дежурный. Но эрцог дома Сиби не доверял никому. И меня изучил, как облупленного. Прошлый свой визит я начал с того, что взломал оборону Тэрры и загадил планету живыми кристаллами.
Голограмма командующего появилась перед экраном, и губернатор, которому уже сунули сосуд с водой, икнул неожиданно громко и протяжно.