— Ну что? — расплылся в улыбке комкрыла. — Добро пожаловать в полагающееся тебе по чину братство?
Улыбка была нехорошая, словно эта банда приготовила мне какую-то подставу.
Офицеры зашевелились и двинулись на меня, сжимая кольцо. Их было с полсотни, плюс всякая ординарско-порученческая мелочь.
Я обвёл глазами зал: бассейн, плавающие по углам зала столики с пока пустыми фужерами…
Келли рассказывал, что на флоте есть старинная традиция — купать новоназначенного капитана в… каком-то вине. Он говорил, я… Забыл. Название было не очень распространенное.
Я не был капитаном крыла и в капитаны вылез не совсем обычным путём. С традициями меня никто особенно не знакомил, да и относились, как к выскочке-малолетке. Всё-таки самому молодому здесь было вдвое больше, чем мне.
Я всегда полагал, что корабли спецона не подчиняются командиру крыла. Значит, не относятся ко мне и сомнительные байки. Но…
Что же делать? Мне совершенно не хотелось намокнуть в вонючем бассейне.
Я разглядывал весёлые лица капитанов и навигаторов, оценивая возможных соперников, и понимал, что членовредительства позволить себе не смогу, а значит, такой толпой они всё равно со мной справятся.
Попробовать накат? Но, сумею ли я хотя бы никого не убить?
Капитанам было весело. Им и в головы не приходило, что я совсем не люблю шуток и… И что? Что делать-то?
Кольцо людей, настроенных, в общем-то, весело и добродушно, сжималось. Если я начну сопротивляться по-настоящему…
Поймал взгляд комкрыла. Он кивнул, давай мол, двигай к бассейну.
— Холодненькое! — Капитан «Ирины» подлез сзади и по-свойски стиснул меня за плечи, а потом толкнул в руки высокому седоволосому мужику с нашивками разведки.
Разведчика я должен бы знать, но не знал. Контрразведка, что ли?
Чья-то рука потянула китель, стягивая его с меня.
Я беспомощно оглянулся: ну не драться же, в самом деле?
Вроцлав Драгое ободряюще подмигнул мне. Слава беспамятным, сегодня я надел под китель рубашку.
Хэд!
Жидкость была ледяная, пузырящаяся и липкая. Кто только придумывает эти идиотские традиции!
— Если вас не купали в ледяном шампанском — вы не настоящий капитан, — смеясь, сказал мне Драгое, помогая выбраться из бассейна. Его небольшая ладонь оказалась неожиданно крепкой.
Мне сунули бокал, и уже ничего не оставалось, как посмеяться над собой, запивая шампанское шампанским. Терпким, колючим, взрывающимся во рту пузырьками, как минералка.
— Нам будет хуже, — заверил комкрыла. — Мы должны будем выпить из этой… — он брезгливо поморщился, — …чаши. Жаль, традиция не приветствует коньяк.
Мне принесли полотенца, но обтирали кое-как. Видимо, по правилам игры я должен был остаться наполовину мокрым.
— Это что-то вроде посвящения в капитаны? — спросил я.
Вино было ледяным, но тело горело под мокрой рубашкой. Хорошо хоть китель спас улыбчивый капитан с «Солнечного волка», вовремя стянув его с меня.
— Итак! — торжественно провозгласил комкрыла. — Еще один, научившийся плавать, согласен плыть вместе с нашим братством по волнам безбрежного Космоса! Ибо истину в вине мы сегодня опять не найдём. И будем пить Вселенную, как самый сильный наркотик. И чувство это никогда не покинет нас. И смерть возьмёт нас, если сможет, здесь же, за капитанским пультом корабля, рассекающего в кровь Великую Тёмную Бездну.
— Аминь! — Драгое зачерпнул бокалом прямо из бассейна.
Мне снова помогли наполнить бокал.
Пить я не люблю ещё больше, чем купаться, но деваться было некуда.
Ну, хоть тут я был в некотором моральном выигрыше. Грязные ноги в бассейне побывали — мои!
Переодеться мне позволили часа через два. Когда каждый из присутствующих вдоволь наговорился тостов.
Шампанское било в голову, и скоро я узнал, что обо мне думают в крыле. Я догадывался, конечно, но тут пришлось выслушать.
— Чтобы между нами не осталось ничего недоговоренного! — смеялся Драгое. — Когда инспектор Джастин «пересадил» тебя с эмки на новейший крейсер, мало было тех, кто не воспринял это как личное оскорбление. Но потом стало ясно, что ты в тот момент был разменной картой, которой Юг играл против военного министра Империи. И раз уж в отбой не вылетел…
Драгое был весел и… Напряжения между нами больше не вспыхивало. Словно бы притёрлись, что ли.
Я понимал: сорвись я на Кьясне, и ничего этого не было бы. Я сам себе выписал талон на купание, подчинившись Драгое, не пускавшему меня в архив.
— Спорили мы давно, — Седой капитан «Энжи» тостонул мне шампанским и выпил залпом. — Плебей, недоучка…
— Да какой же он плебей? — рассмеялся капитан «Выплеска». — Ты это Локьё скажи. Он тебе метрику покажет.
Драгое подмигнул мне, показывая, что отвечать не надо. Старые споры, смысла-то в них.
— Ты сам-то хоть знаешь? — спросил капитан «Солнечного волка».
— Да кто бы мне признался?
По залу прошёл хохот.
Я не готовился к пьянке, шампанское и мне ударило в голову. Но постепенно организм справился, помог родной метаболизм.
Наверное, нужно было благодарить за оказанную честь, но я едва выдержал затянувшуюся пьяную церемонию. Чтобы я расчувствовался, поить меня нужно спиртом.
Под конец я всё-таки замёрз, и был счастлив, когда комкрыла предложил пройти в гостевую и переодеться.
Разговоры капитанов казались мне детсадовским лепетом. Они словно бы не знали, что пару часов назад мир висел на волоске, не знали, что всего в двух проколах — «минное поле» алайского испытательного полигона.
Не знали, что исчез лендслер наземных войск Юга, и генералу Мерису всё труднее скрывать его отсутствие. Не знали, что эпидемия угнездилась на Кьясне незаживающей раной.
Не знали или знали — сегодня это стало неважным.
Я понял, что и до сегодняшнего вечера они были готовы умереть за меня, кем бы я ни был. А теперь мне вообще нужно будет подумать трижды, чтобы не заставить себя выручать и спасать.
Потому что я видел — меня будут спасать. И мне было всё ещё зябко от этого непрошенного знания.
Открытый космос, алайский испытательный полигон
На «Персефону» я вернулся к отбою. В капитанскую не пошёл, всё равно там пусто, а в навигаторской застал только Келли.
— А где Одноглазый Млич? — провозгласил я весело, ожидая, что Ивэн отправился отлить в соседний блок и слышит мой рёв.
— Так эта… В спортзале же сидит, — удивился Келли. — Тебя, эта… ждёт, вроде?
Ну, хэдова бездна! Я же ему там стрелку забил!
Понёсся в спортзал, расталкивая техников, бредущих после смены в корабельный бассейн.
В офицерской части спортзала было пусто. Пилоты основного состава ещё отдыхали от перегрузок, кто-то, наверное, и в медотсеке, а сменный состав был на боевом дежурстве — шлюпки скользили внутри корабля и вокруг обшивки, совершая головоломные учебные манёвры, чтобы близкошляющиеся алайцы не думали, что на «Персефоне» расслабились и не готовы врезать кому-нибудь по рогам.
Млич сидел, обхватив руками колени, у моей любимой шведской стенки. Мне показалось, что он дремлет.
Устал, бедняга. Ему тоже сегодня досталось.
Я взобрался под потолок, зацепился ногами за перекладину, повис вниз башкой и начал качать пресс.
Навигатор приподнял голову, глянул на меня, снова опустил. Я спрыгнул и встал рядом.
— Знаешь, чего думаю? — спросил, с удовлетворением констатируя, что синяк на физиономии навигатора не выдержал нападок медика и уже почти рассосался.
Млич вскинул глаза. Без навигаторской формы, в обтягивающем спортивном комбинезоне он показался мне мальчишкой — худым, со сниженной костной массой, и вообще удивительно уязвимым. Куда начмед смотрит, а?
— Что? — спросил навигатор, не дождавшись продолжения.
— Думаю… А воспитывай-ка ты себя сам! Я тебе не нанимался!
Протянул ему руку.
Млич неуверенно ухватился за неё, поднимаясь. И вдруг оказался со мной глаза в глаза, едва носом в меня не ткнулся.
— Капитан, от тебя шампанским несёт, — удивлённо сказал он.
— Странно, — нахмурился я. — Вроде в душ ходил. Вот зараза въедливая! — Мне казалось, что я и отмылся, и зубы почистил, и выпил какую-то антипохмельную дрянь.
— Волосы, — улыбнулся навигатор. — Они запах долго потом сохраняют. Значит, они тебя приняли?
История двадцать пятая. «Заноза с глазами цвета алайской бирюзы»
Суэ, территория Содружества
Имперская боевая шлюпка, из тех, что чаще называют «двойками», кружилась над вымощенной светлым гранитом площадью небольшого городка на Суэ, колыбели двух старейших родов дома Аметиста.
Городок был безымянным. Обычное родовое поместье, обросшее со временем городскими структурами. Административные, медицинские, культурные, детские учреждения строились постепенно, с любовью, не нарушая уюта и роскоши полудикой речной долины.
Площадь утопала в зелени, лишь один из её углов был отмечен бело-розовой свечкой городской ратуши.
На высоком крыльце ратуши стояли трое. Седая статная женщина в лёгком струящемся платье и двое мужчин. Один был в белом, другой в чёрном костюме. Как два шахматных офицера, угрожающих королеве, они безмолвно высились рядом c женщиной, не пытаясь предложить ей опереться на руку или уйти пока от греха.
Шлюпка была такая маленькая. И такая опасная для мирной планеты. Уже своим реактором антивещества, способным наделать больше бед, чем вся её световая ударная мощь.
Только трое встречающих решились выйти на крыльцо: сестра матери неудачливого наследника дома Аметиста, Эберхарда Имэ, юрист, присланный сыном эрцога Локьё, Энреком Лоо, и юрист семьи Имэ.
В обширном холле ратуши, выглядывая в проём распахнутых двустворчатых дверей толпились те, кто был трусливей и ниже рангом — племянники, приживалки и прочая мелкая многочисленная родня матери Эберхарда, успевшей покинуть мир до позора, случившегося с сыном.
Рядом с крыльцом висели на всякий случай два полицейских катера. Полицейские знали, что разрешение на посадку получено, но обтекаемое космическое судно, бликующее коконами индукторов домагнитного напряжения, вызывало даже у хорошо вооружённых людей древний животный ужас.