В конце концов, на Западе, поняв бесперспективность такой пропагандистской линии, стали искать новые рецепты. Однако по меньшей мере полтора десятка лет пропагандистские материалы «голосов» на русском языке и — языках народов СССР характеризовались грубой антисоветчиной, подчеркнуто враждебным тоном, изобиловали антикоммунистическими небылицами, бьющим в глаза поношением коммунистических идеалов и прославлением капитализма и буржуазного строя. Ложь и клевета на советскую действительность усугублялись подстрекательскими лозунгами, провокационными сообщениями, ободряющими посулами антисоветчикам. Лейтмотивом западной пропаганды «а СССР были откровенные призывы к свержению Советской власти.
Зарубежные «голоса» запугивали жителей Советской Прибалтики накануне выборов в органы власти: «Голосуйте, голосуйте, но голоса считать будем мы».
Пытаясь вставить палки в колеса социалистического строительства, «Свободная Европа» под диктовку своих хозяев и управляющих, американских разведчиц ков, терроризировала население восточноевропейских стран подстрекательскими передачами так называемой «черной книги». Ежедневно ее дикторы зачитывали своего рода «проскрипционные списки» активистов — общественников, передовиков производства, организаторов коллективных хозяйств и товариществ и т. п., называя их «доносчиками», подкупленными коммунистами и за деньги секретно сотрудничающими с органами безопасности. «Работайте медленно» черепашьими темпами!», «Замедляйте ход работы!» — призывали к саботажу «Голос Америки» и «Освобождение», формулируя основной лозунг придуманной ими тактики так называемого «индивидуального сопротивления коммунизму».
«Профсоюзы для профсоюзов», «автономия вместо бюрократизма», — подбрасывали «Голос Америки», «Свободная Европа» и другие «голоса» идейки для венгерских трудящихся в период перевыборов профсоюзных комитетов в Венгерской Народной Республике и обсуждения места профсоюзов в жизни страны. «Долой коллективные путы в сельском хозяйстве!» — на разные лады ежедневно провозглашала чешская редакция «Свободной Европы» в период коллективизации в Чехословакии. «Запоминайте тех, кто активно участвует в социалистических преобразованиях в сельском хозяйстве», — вторил ей «Голос Америки».
Во время референдума 1946 года в Польше западные «голоса» призывали население выступить против социалистического пути развития страны, подговаривали рабочих не работать на национализированных предприятиях, угрожали репрессиями крестьянам, если они примут участие в разделе помещичьих земель. Одновременно они обращались к вооруженным бандам, орудовавшим еще на территории Польши, каких конкретно активистов социалистического переустройства страны следует убрать. О совершенном убийстве в радиопередаче, сообщалось: «Солдаты подпольной Польши привели в исполнение приговор коммунистическому лакею». Все это сочеталось с заявлениями о возможной интервенции и было рассчитано на то, чтобы создать обстановку напряженности, изолировать и запугать активных строителей новой жизни, вызвать кровавые столкновения и тем самым стимулировать деятельность антисоциалистических элементов, подтолкнуть их к новым экстремистским действиям.
Руководители западной пропаганды того периода исходили из представления, будто население Советского Союза, социалистических стран Восточной Европы стоит за возвращение к старым капиталистическим порядкам, мечтает о буржуазном образе жизни. Западные пропагандисты, поливавшие грязью коммунистические идеалы, социализм и советский строй и крикливо превозносившие капиталистическое общество, полагали, что удовлетворяют «духовные запросы» населения СССР. Это ослепление классовой враждой буржуазных кругов вместе с их стойким заблуждением о якобы невысоком культурном и политическом уровне советских людей делало противников социализма не слишком разборчивыми в выборе пропагандистских средств. В ходу были бездоказательные утверждения, хвастовство, беспардонная клевета.
Идеологическая борьба капиталистического Запада против стран социализма велась методами, которые с точки зрения социальной психологии можно было бы определить как «ценностную пропаганду». Этот термин означает подчеркнутое подстраивание пропагандистских материалов под определенную систему «ценностей», т. е. представлений о том, к чему следует стремиться человеку для удовлетворения его потребностей. Он подразумевает оперирование по преимуществу оценочными категориями, которые определяют соответствие или несоответствие событий, явлений, фактов, поступков людей данной системе ценностей, а также преобладание эмоциональных призывов над рациональными, чувственных побуждений над сознательными.
Ценностная пропаганда предполагает однородность аудитории по ее «ценностной ориентации», т. е. считает, что люди, к которым она обращена, в большинстве своем стремятся к осуществлению общих принципе, одинаково представляют себе цели, которых стоит добиваться, а главное, то социальное устройство общества, которое лучше всего обеспечит им достижение цели.
Линия на дифференцированный подход к разным группам населения, на выполнение разными частями — внешне раздробленной, но на деле жестко централизованной машины психологической войны разных идеологических и психологических функций, существовала тогда больше в потенции. Все разномастные органы империалистической пропаганды вели одноликую «ценностную» пропаганду. Они разнились, пожалуй, лишь степенью использования откровенных фальшивок и интенсивностью разнузданности и демонстративности антисоветских призывов. Однако у них сохранялись и некоторые различия в функциях.
«Белая» пропаганда больше была направлена на идеологическую обработку масс и внушение контрреволюционным элементам мысли о том, что Запад — с ними душой и телом, и своими танками в том числе. «Черная» и «серая» формы пропаганды использовались в первую очередь для прикрытия агентурно-диверсионной работы на территории социалистических стран. По «черно-серым» радиоканалам в открытую устанавливали одностороннюю связь с заброшенными туда шпионами и диверсантами. Шифровки и кодовые сообщения для шпионов и диверсантов шли в эфир открыто, их обозначали даже в сетке программных передач радиостанций. Но что касается общих установок всех западных антисоветских радиопередач, то они работали поистине в «унисон.
Такова была психологическая война против социалистических стран в 50 — начале 60-х годов, на том этапе антисоциалистической стратегии империализма, когда она отличалась прямолинейностью контрреволюционной ориентации, расчетом на близкое ниспровержение социалистического строя. Но именно в эти годы в империалистической пропаганде на Советский Союз и восточноевропейские страны социализма наметились и заметные перемены.
Среди факторов, сыгравших важную роль в пересмотре политической, а затем и пропагандистской линии империализма в отношении социалистических стран, надо выделить прежде всего изменение соотношения сил на мировой арене в пользу мира, демократии, социализма, ликвидацию ядерной монополии США. Шантаж в отношении мира социализма провалился, ибо этот мир был прикрыт ядерным щитом Советского Союза. Однако отказ от сложившихся представлений произошел далеко не сразу.
Тем не менее в политике империализма назревал поворот, хотя на поверхности событий ничто еще его не предвещало. Колесо «освобождения» продолжало по инерции с грохотом катиться вперед. Западная пропаганда продолжала работать в прежнем ключе.
Запущенный в ход механизм подготовки контрреволюционных выступлений в социалистических странах Восточной Европы иногда срабатывал. Исключительную самоуверенность проявили руководители контрреволюционного путча 1956 года в Венгрии из числа эмигрантов. Ведущая роль в нем была предоставлена венгерской редакции «Свободной Европы». Незадолго до октябрьских событий в Будапеште эта редакция перебралась из Мюнхена в венский отель «Регина», поближе к границе Венгерской Народной Республики, и оттуда дирижировала действиями реакции на ее территории.
Органы «белой» пропаганды создавали соответствующий моменту шумовой эффект, чтобы обеспечить оплаченным Западом и разыгранным по его нотам контрреволюционным акциям поддержку и сочувствие общественного мнения в разных странах. Особенно важной для Запада оказалась их роль после того, как контрреволюционный путч закончился так, как кончаются заговоры авантюристов, — провалом. Надежды на то, что удастся вызвать массовое восстание, которое не только перекинется из Будапешта в венгерскую провинцию, но и выйдет далеко за пределы Венгрии, потерпели сокрушительное поражение. Венгерский путч не имел ничего общего с тем всеохватывающим пламенем восстания, которого ждали на Западе, будучи завороженными собственной пропагандой.
Усилиями всевозможных «голосов» и «подголосков», всех капиталистических средств массовой информации истинную картину событий в Венгрии утаили от общественности несоциалистических стран, и наемные путчисты приобрели там на некоторое время нимб мучеников за свободу. В радиопередачах на социалистические страны империалистическая пропаганда безуспешно пыталась искажать правду, извращать сообщения органов информации социалистических стран, касающиеся враждебной пропаганды из-за рубежа, и вместе с тем оправдать себя и своих хозяев. Ей нужно было и замести следы своей подстрекательской деятельности, и объяснить факт невыполнения обещаний, которые она раздавала всем, кого только можно было привлечь к антисоциалистической деятельности.
Получилось так, как говорил в 1965 году председатель комиссии по иностранным делам сената США У. Фулбрайт. Провоцируя контрреволюционные выступления, «американская администрация не решилась на прямую открытую военную помощь. Когда Эйзенхауэр и Даллес столкнулись с ситуацией, в которой надо было применить силу, чтобы осуществить провозглашенную цель, они вполне разумно признали, что нельзя отстаивать политику, результатом которой будет полное уничтожение мира. Вызвав эти. восстания, не придя на помощь контрреволюционерам, Соединенные Штаты предстали п