ваш ребенок или ребенок, с которым вы работаете, остро реагирует на повседневные действия или события с раннего возраста, следует обратить особое внимание на историю его реакций на сенсорные раздражители. Как мы узнали из главы 2, такие реакции всегда заряжены эмоциями.
Одна из причин, по которой Ивонна так странно вела себя в классе, заключалась в том, что, в отличие от дома, в школе не было взрослого, которому она доверяла и который помог бы ей справиться с дистрессом. Ее поведение было не симптомом «расстройства» как такового, но следствием работы подсознательной «системы обнаружения угроз», помогающей приспособиться к новой и сложной ситуации. Казавшиеся неуместным напевание и постукивание в действительности отражали адаптивную защитную стратегию, способ заглушить ощущение угрозы, которое она испытывала в новой для себя обстановке – в классе, полном незнакомых людей, предметов и звуков.
Присутствие близкого и любящего взрослого помогает детям тормозить стрессовые реакции.
Поведение Ивонны, как ни странно, помогало ей физически успокоиться и сосредоточиться. То, что некоторые могли бы назвать «дезадаптивным» поведением, на самом деле представляло собой способ адаптации к сенсорной гиперчувствительности, активировавшей красный путь вследствие ошибочной нейроцепции угрозы (восприятия несуществующей угрозы в среде, которая на самом деле абсолютно безопасна).
Понимание этого кажущегося парадокса позволило родителям и учительнице обеспечить девочке дополнительную поддержку. Учительница посадила Ивонну поближе к себе и выдала ей шумоподавляющие наушники. Кроме того, в особо шумные моменты она назначала Ивонну своей «помощницей» в классе и давала ей разные приятные поручения, благодаря которым девочка могла почувствовать себя особенной.
Эти небольшие изменения дали отличные результаты. В течение месяца частота «проблемного» поведения Ивонны заметно снизилась, к большому облегчению ее родителей, учительницы и администрации школы. Когда педагоги и специалисты, работавшие с Ивонной, стали рассматривать ее шумное поведение как адаптивную стратегию, а не как намеренное непослушание или попытку привлечь внимание, они смогли осознать его подлинную ценность и придумать новые способы эффективного решения проблемы. Родители Ивонны были счастливы: раньше они втайне боялись, будто сами каким-то образом виноваты в проблемах девочки.
Отныне команда смотрела на Ивонну в новом свете – с большим сочувствием и теплотой, которые находили выражение в мимике, тоне голоса и эмоциональной коммуникации. Новый взгляд на поведение помог Ивонне и окружающим ее взрослым укрепить зеленый путь.
Миа: Недостаточная реактивность системы обнаружения угроз
В то время как одни дети слишком остро воспринимают некоторые сенсорные раздражители, другие реагируют на них слишком слабо.
Шестилетнюю Миа удочерили сразу после рождения. Всю свою жизнь она прожила с любящими и заботливыми родителями в районе, где всегда было много детей. Уже в раннем возрасте родители заметили, что она сильно отличается от своих сверстников. Миа бегала по детской площадке, не обращая никакого внимания на свое окружение, в результате чего часто натыкалась на оборудование и сталкивалась с другими детьми. Она тянулась к другим девочкам, но не знала, как с ними играть. Кроме того, Миа нередко падала и обдирала колени, но это, похоже, нисколько ее не беспокоило. Когда родители поделились своими опасениями с педиатром, он заверил их, что физически девочка абсолютно здорова, и направил семью ко мне для оценки социально-эмоционального развития.
Выслушав рассказ родителей и понаблюдав за Миа, я заподозрила недостаточную чувствительность некоторых сенсорных каналов и предложила показать девочку моей коллеге-эрготерапевту (с которой я регулярно консультируюсь).
После обследования эрготерапевт подтвердила: из-за недостаточной реактивности проприоцептивной и осязательной систем Миа плохо осознавала собственное тело. Связь тела с моторной системой, обеспечивающая согласованные движения конечностей, была развита крайне слабо. Помимо прочего, девочка явно обладала низкой чувствительностью к боли, что объясняло отсутствие выраженной реакции на ссадины и ушибы.
Поведение Миа зависело от того, как ее тело и мозг регистрировали сенсорную информацию, что оказывало глубочайшее влияние на игровые навыки и отношения. К счастью, мы рано выявили ее особенности и разработали соответствующую терапевтическую программу. Со временем Миа стала лучше осознавать свое тело; это привело к меньшему количеству шишек и синяков и более успешному взаимодействию со сверстниками.
С помощью сеансов игровой эрготерапии, в которых принимали участие и родители, а также благодаря акценту на стратегии «снизу вверх», Миа обрела уверенность в себе, смогла лучше контролировать свои движения и научилась легко устанавливать контакт с другими детьми.
При поддержке программы, основанной на методике DIR®, девочка не только начала активно стремиться к игровому опыту, но и существенно продвинулась в своем социально-эмоциональном развитии.
Джамал: Потребность в дополнительной сенсорной стимуляции
Шестилетний Джамал постоянно на что-нибудь залезал. Когда ему было два года – в этом возрасте малыши активно исследуют границы возможного (и дозволенного) – он любил забираться на столы и стулья и прыгать с них на пол. На второй день его пребывания в детском саду воспитательница позвонила родителям и сообщила, что он взобрался на ее стол и спрыгнул с него. Родители много раз говорили ему, что он должен быть осторожен, и постоянно беспокоились о его безопасности. К тому времени, когда Джамалу исполнилось три года, он дважды побывал в отделении неотложной помощи – один раз из-за растяжения лодыжки и один раз, чтобы наложить швы на лоб после неудачного «приземления».
Когда Джамал перешел в подготовительный класс, проницательная учительница обратила внимание школьного эрготерапевта на его постоянную потребность в движении. Гуляя с детьми на игровой площадке, она заметила, как сильно Джамал любил забираться на разные конструкции и прыгать с них вниз. Кроме того, он просто обожал качаться на качелях. Родители сообщили, что, будь его воля, он мог бы качаться часами напролет.
Эрготерапевт наблюдала за мальчиком несколько месяцев и обнаружила выраженную потребность в вестибулярном движении, а также в проприоцептивной стимуляции мышц и суставов.
Эта сенсорная потребность была настолько сильна, что часто перевешивала соображения безопасности. Как только родители и учительница поняли, что Джамал стремится к определенным видам движения, они смогли оказать ему надлежащую эмоциональную поддержку. Отныне его поведение рассматривали как адаптацию по меньшей мере к двум сенсорным системам.
Эрготерапевт дала несколько практических советов по борьбе с нежелательным поведением, включая восходящие стратегии, направленные на укрепление зеленого пути дома и в школе.
Подведем итоги. Сенсорные реакции зависят от уникальных связей между мозгом и телом, присущих каждому человеку. На сенсорные системы влияет генетика, такие конституциональные факторы, как пренатальная среда, реляционная среда и физическая среда. Чувственные переживания кодируются вместе с эмоциями и связываются с воспоминаниями. Это объясняет, почему защитное поведение по типу «борьба или бегство» часто вызывают ощущения, чувства и мысли, сопряженные с более ранним неприятным опытом.
Теперь, когда мы обсудили, как сенсорные системы влияют на поведение, посмотрим, какую роль в нем играют чувства и мысли.
Я познакомилась с Джианой и ее взволнованными родителями, когда девочке было восемь лет. Прежде всего маму и папу беспокоили «сильные» эмоции Джианы, которые, по их словам, «управляли жизнью всей семьи». Впервые признаки повышенной тревожности появились у Джианы вскоре после того, как она пошла в подготовительный класс начальной школы. Помимо беспокойств по малейшему поводу, опасения родителей вызывало и другое поведение: каждое утро девочка задавала вопросы, ответы на которые прекрасно знала сама. Иногда Джиана спрашивала маму, кто заберет ее из школы, хотя ей было известно, что мама и папа забирают ее по очереди. По выходным она спрашивала, нужно ли сегодня идти в школу, хотя не сомневалась, что нет.
Джиану так часто обуревали необоснованные тревоги и опасения, что родители были вынуждены обратиться за профессиональной помощью. В первую очередь они хотели помочь девочке обрести уверенность в себе и психологическую стойкость.
На наших семейных сеансах я обратила особое внимание на тематику игр. Темы, которые выбирала Джиана, а также рассказы родителей подсказывали, что девочка страдает генерализованным тревожным расстройством. Ее страхи, сверхбдительность и беспокойства распространялись на различные сферы ее жизни и влияли на всю семью. Во время совместных сеансов мы исследовали детские тревоги, вовлекая Джиану в ее любимое занятие – чтение. В частности, одна из этих книг, которая была (и остается) настольной книгой в моем кабинете, «What to Do When You Worry Too Much», содержала практические рекомендации по совладанию с активной лимбической системой и возникающими в результате страхами[83].
Главная сложность в работе с Джианой состояла в том, чтобы определить, подходит ли библиотерапия (использование книг в качестве терапевтического инструмента, подход «сверху вниз») для социального и эмоционального развития данного конкретного ребенка. Как оказалось, подходит. С помощью внимательных родителей и некоторых эффективных когнитивно-поведенческих стратегий Джиана в конце концов нашла способы успешно справиться со своей склонностью к беспокойству и сверхбдительности.
Серхио был третьим из шести детей в семье. Я познакомилась с ним на внеклассных занятиях по развитию социальных навыков, которые я вела для небольшой группы детей с отклонениями в поведении. (Мы выбрали это название потому, что «развитие социальных навыков» звучало более позитивно, нежели «управление поведением».) Серхио был общительным и дружелюбным мальчиком. Когда мы играли и говорили о чувствах, друзьях и семье, он часто рассказывал анекдоты, шутил или иным образом старался рассмешить других детей. Школьный психолог направил Серхио в нашу группу в надежде, что я сумею научить его сохранять спокойствие, когда дела идут не так, как ему хочется.