«Медведь» не составляет исключение. Ему нравится быть хозяином положения, ему нравится уважение зверей. Его уважают и положительные, и отрицательные герои. Уважение – явный стимул поведения. Измени он линию поведения, и его будут просто бояться. Выбирая между уважением и страхом, он останавливает выбор на уважении. И понятно, это конструктивная реакция, от нее больше пользы, потому что она создает больше полезного взаимодействия.
«Волк» – примитивный агрессор, циник. Он прост, ограничен в желаниях и потребностях и демонстрирует явно недальновидное поведение. Так его описывает сказка; относится она к волку недоброжелательно. Правда, он сильный и уступает в этом вопросе только «медведю». И в этом трагедия «волка»: сила делает его беспомощным в манипуляциях такого друга, как «лиса». Но роль ли это? Может, ПМП?
Давайте возьмем пример из русской классики – образ Аркадия Ивановича Свидригайлова из «Преступления и наказания». Классический «волк»! Но умеет быть обворожительным и казаться порядочным. Кроме того, оценки, которые он себе дает, говорят нам, что он только играет роль циника, что это – его поведенческий рефлекс.
«Волк» – явление неоднозначное. Не все сказки так прямолинейно рисуют его образ. Есть и сакральные значения у этого зооморфизма, например в сказке «Иван-царевич и Серый волк». Но в социальной лесной пси-драматике волк явно не попадает в сообщество мудрецов и уважаемых личностей.
Этих ролей для пси-драматики недостаточно. Как минимум нам нужна еще одна ролевая модель: назовем ее «белкой». По тем характерным поведенческим признакам, которые нам открывает сказка, «белка» – труженица, хозяйственница. Прокладывает дорогу к успеху очень активными действиями и самодисциплиной. Но она совершенно не креативна, стопроцентный прагматик. Держится простых и надежных принципов. Никаких мечтаний, необдуманных поступков. Трудно вообще представить себе эту роль в романтических отношениях, в раскрепощенности, в желании распахнуть душу всему необъятному миру.
РОЛЕВЫЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ
Для понимания происходящего в трудовой социозоне рассмотрим ролевую квадратуру. Как правило, основной вектор отношений строится в параметрах «начальник» (полюс силы) – «подчиненные» (инертная масса).
Начальник, по замыслу социодрамы, имеет скрытый, то есть латентный конфликт с подчиненными – рабочей средой. Если это и не конфликт, то определенные реактивные отношения. Ведь он кого-то «подчиняет», они так и называются – подчиненные. Но подчинить мало, нужно еще добиться результативности рабочего процесса. А это – компетенция не только руководителя, но и верховного специалиста-стратега.
Если стимулом являются деньги, роль руководителя упрощается, а если у подчиненных есть гарантированный заработок, не зависящий от качества работы, то его роль становится сложнее. В советские годы стимулом являлась «трудовая дисциплина», а подкреплением стимула – трудовое законодательство. Карательная стимуляция была типична для советской социальной системы. Сейчас все поменялось. И быть назначенным на должность не значит быть начальником.
«Начальник» – это роль, а не тип человеческого характера. В среде подчиненных существует и своя возможная драма, ведь кто-то кому-то антипатичен, отношения могут быть конфликтны на уровне межличностного общения.
Не всякая трудовая социозона вписывается в эту схему. Вертикаль есть всегда, а горизонтального антагонизма может и не быть. Либо это звено представлено иначе. Часто в этой социозоне проявлено несколько горизонталей. Попадая на каждую из них, вы формально находитесь в отношении «начальник – подчиненный» (вертикаль), но ваше положение относительно коллег изменилось, вы поднимаетесь над ними. Даже несмотря на то что должность не поменялась. Изменяется социальный статус личности.
Допустим, в трудовой социозоне нарисовалась независимая личность, которая вообще не позиционирует себя с интересами коллектива. Эта личность способна стоять выше других, выделяться в усредненной массе. Она может пользоваться особым доверием Хозяина или его симпатией, и потому – подняться над коллективом. Даже если эта личность имеет много отрицательных свойств, Хозяин не спешит ее отвергать и развенчивать. Знакома ситуация? В социологии это называется фаворитизмом.
У этой личности иногда обнаруживается активный антагонист. Он противостоит персонально ей. Вот и горизонталь в нашей схеме. Пассивный антагонист этой личности напрямую не противостоит, скорее – противопоставляется ее социальной роли, но все равно непроявленная горизонталь очевидна. И это другая горизонталь.
В зооморфической драме это выражено так:
В схеме появляется новая роль – «белка». Оценим низовое звено подчиненных как «зайцы». Некая усредненная масса. Трудолюбивая «белка» – образ идеального, организованного трудяги. Она увлечена рабочим процессом, не строит интриг, значительно более эффективна, чем «зайцы», и т. п. Чаще всего в этой роли в коллективах выступают специалисты-эксперты, на знаниях и умениях которых держится весь рабочий процесс.
В жизни схемы социодрам сложнее, потому что коллективы не статичны, они постоянно меняются – кто-то увольняется, кто-то новый поступает на работу. Появления или удаления ролей изменяют пси-драматику, но она всегда будет работать по общим принципам.
Давайте посмотрим один пример, на этой схеме я смогу показать вам любопытное правило.
Для этой схемы тоже требуется наличие одиозной личности, создающей моторику конфликта. Эта личность концентрирует на себе внимание, плетет интриги, плутует с «хозяином», упивается определенной властью или по меньшей мере авторитарностью. Портрет «лисы». Смотрите, какую динамику во внутреннем конфликте коллектива создает ее роль!
А роль «хозяина» играет, например, не «медведь», а «волк». Он хам и самодур, авторитет его в коллективе как специалиста не очень высок. Власть «волка» держится на устрашении. Он – демагог, ретроград, подавляет какую-либо инициативу, выбирает командно-силовой метод руководства. «Волк» не руководитель, а властитель – это его природная суть (роль в пси-драматике – «охотник» (хантер); об этом поговорим дальше).
Но «белки» в нашей драме не нуждаются в бесполезном для дела диктаторе, ведь они радеют за трудовую эффективность, говоря языком сегодняшней сниженной лексики, «топят за работу». А руководство «волка» никак не способствует эффективности труда коллектива, и потому активная часть социальной зоны, ее специалисты-трудоголики, вынуждены покидать это место и искать другую работу на стороне.
«Зайцы» остаются. Им все равно, где и под кем быть жертвами.
С началом увольнения «белок» «лиса» активизируется. Она становится теневым лидером, β-доминантом, этаким «министром-администратором», пользующимся полным доверием руководителя.
Но представьте себе, что в ролевых перестановках появляется «медведь» в качестве суперспециалиста. «Волк» заинтересован в нем. Дела фирмы трещат по швам, положение – хуже некуда, нужен «спаситель». Снова формула Карпмана! «Волк» выпускает «медведя» из-под своей агрессивной опеки, иначе тот не сможет работать. Выпускает так же, как и «лису», которая оттягивает часть социального конфликта на себя, что «волк» хорошо понимает. Что произойдет дальше?
Если в социальной драме освобождается конфликтность вертикальной связи, то усиливается горизонтальный антагонизм (или активируется возможное противоречие). Это – аксиома! И это то правило, которое я собирался показать вам, начиная описывать эту схему социодрамы. Давайте посмотрим, что будет дальше.
Конфликтная горизонталь: «медведь» – «лиса». Даже если им нечего делить, антагонизм вылезет наружу. У «лисы» появился системный конкурент. Чтобы в сложившейся драматуре оттянуть на себя градус проблемы, нужно активировать рабочий коллектив (инертную массу), оживить вертикаль. Но «зайцы» вертикаль не оживят. Нужен еще кто-то. Если горизонтальный конфликт разрастется, важно понять, кем в этой партии пожертвует Хозяин? «Лисой» или «медведем»?
«Медведь» может идти напролом, но вряд ли это конструктивно. Есть и другой способ поведения: оживить низовой «полюс силы» новой ролью – «демонстратором», притягивающим внимание «лисы». Кто это? Ну же! Вспомним русскую сказку. Конечно, «Петушок – Золотой гребешок» – новая роль в зооморфической пси-драматике.
В русской классике пример этой роли – Грушницкий из «Героя нашего времени». «Петушки» не всегда бывают безобидны, как в сказке. Они не только подчеркнуто выразительны, завлекательны, по сути – пусты и лицемерны, они еще и способны разгневаться. Кстати, у Лермонтова Грушницкий не совсем точно попадает в роль «петушка». Например, Грушницкий не очень хорошо танцует, а это – существенная неточность автора. Танец – идеальный способ покрасоваться, чем «петушки» обычно не пренебрегают. Характер у «петушка» слабый, а ум ограниченный.
В зооморфической пси-драматике «петушок» идеально оттянет интерес «лисы». Но это в сказке всегда складывается конфликтный антагонизм в данной диаде, а в жизни не обязательно. Если «лиса» сделает «петушка» низовым союзником, горизонталь не разрядится. Но это не так важно для «медведя», вертикаль все равно оживет, ведь «петушок» всегда будет раздражать «хозяина-волка». «Волк» видит в нем эстетического конкурента.
Другие перестановки в нашей лесной социозоне практически неосуществимы.
«Лиса» – плохой руководитель, роль хозяина задавит ее ответственностью и нагрузкой.
«Заяц» – долго не продержится на посту хозяина.
«Белка» – тоже плохой руководитель. Хотя кто знает. Может, ей повезет с коллективом. «Группа сочувствия» в лице «зайцев» обретет достойный пример отношения к делу.