Покричали. Пошумели. Молоко помянули. Которое не обсохло. Яйца. В которых пищат. Ещё там... знания свои кухонные повыказывали.
Только в капитаны (от латинянского капут - голова) на таком паруснике, хоть молодого, хоть старого, которого чужими бородами запинать можно - у нас не ставят. Сильно поклонистых в новое дело брать нельзя, ими в других местах дырки затыкают.
Нечай помолчал, послушал. И - будто и не было слов громких, речей обидных, так, комарики пожужжали.
-- Продолжу. Волгу нынче перегородить - во всем свете столько лодок не собрать.
От города до моря сотня вёрст. И поперёк - столько же. Сто вёрст безобразия и бездорожья в любую сторону - половодье в разгаре. Вся дельта залита водой, только бугры кое-где торчат.
-- Не собрать. И не надо. Ширванские корабли - глубоко в воде сидят. Не наши плоскодоночки. Им где хочу - не пройти, им по руслу идти надо. А русла-то не видно. Возьмут проводника из местных, который будет рукой махать: туда ходи, сюда не ходи. Пойдут друг за другом. Как гусята за гусыней. По основному руслу. Но нам и так Волгу лодками в ряд не перегородить. Потому предлагаю. Собрать лодейки местные, какие гожие. Добавить к ним учаны. Набить всё сеном-камышом. Полить смолой да маслом, сколь найдётся. Связать верёвками. Аршин в сто каждую. На верёвки - полешки. Чтобы не тонули. Растянуть такую цепь поперёк реки и пустить находникам навстречь. Как сойдёмся с ними - запалить поклажу. Головняк их враз верёвку не прорвёт, не перерубит. Покуда ковыряться будет - река-то несёт - остальные с боков к ширванцам подплывут. И, бог даст, подпалят. А во второй линии пустить ушкуи. Чтобы стрелки с них ворогам мешали. А наших, кто с лодок выпрыгнет, с воды подобрали. Вот.
Дальше пошёл сплошной хай. Громкий и обидный. Пока Подкидыш не рявкнул:
-- Кто другое что сказать может?
-- Да глупость же!
-- Скажи умность. Не можешь? Тогда помалкивай.
"Умность" есть, она очевидна: кидай все, валим с отсюдова нахрен. Но предложить такое Подкидышу... чтобы он своё княжество, свою Русскую Хазарию бросил... На месте зарубит и не заметит. А сбежать по-тихому... малым отрядом... или от своих не уйдёшь, или чужие повстречают.
Говорят ныне: "Подкидыш явил отважность с мудростью".
Мда... От жадности с безысходностью. А повернись чуть наоборот - сказали бы: глупость с наглостью. Но вот трусости - точно не было.
Девять местных лодей покрупнее смогли привести к плавающему состоянию, ободрали в городе последние камышовые крыши, залили всё масло, что нашли, вплоть до лампадного. Хотели ещё и расшиву в "цепь" поставить, но горючего материала столько не нашлось. Во вторую линию к нашим ушкуям ещё два сходных судёнышка местных добавили.
На пятый день опять лодочка бежит:
-- Идут! Ширван! В двадцати верстах!
Ну, поехали. Просто вытягивать на реку этот... "цепной брандер" - дашь ума. А уж управлять им... Развернулась такая... конструкция на полверсты. Начали сближаться - е-моё! - ветер-то слабенький и северный! Парусники против ветра и течения идти не могут, тянут их галеры, по паре на каждую. Вот шесть таких "колбасок" "лезут в гору без напору" - на одних вёслах. Вёсел, правда, на каждой галере по тридцать пар.
Скорости - чуть, манёвра - ещё меньше. Да и зачем? Ширванцы были уверены, что русские из Саксина разбегутся. У них-то народу раз в десять больше. Кораблей, крупнее ушкуев, у северян нет, да и тех мало. А тут - "встречный бой".
Увидали-закричали. Нечай, который "цепным брандером" командовал, только одну ошибку допустил.
Учаны шли на краях, предполагалось, что "цепь" столкнётся с противником посередине и два самых больших плывущих факела сомкнуться на колонне противника, отсекая два-три передовых корабля. Но ширванцы, пытаясь уйти от столкновения, приняли влево, западнее. И правый учан, выкидывая клоки летящего огня, буквально лёг на чёрной от смолы нос передней галеры.
Она и полыхнула.
А сама цепь развернулась вдоль построения противника во всю свою длину.
Так из ошибки получилось преимущество.
А второе ширванцы сами сделали: из-за того, что галеры тащили парусники, дистанция между кораблями малая - на длину буксирного каната. Под удар "цепного брандера" попало не два-три, а девять кораблей, половина флотилии. Они, конечно, сразу стали сбрасывать канаты. И уходить влево. А там уже не русло, там мелководье залитое. Два парусника на мель сели. Один снять смогли, другой сдался уже в конце боя.
Галеры из второй половины колонны отцепились. А буксируемые ими парусники подняли паруса и бегом "на выход". В смысле: на юг, к морю. По ветру да по течению быстро получается. Остальные на них посмотрели и следом.
Только одна галера попыталась активно противодействовать. Она-то и сдёрнула севший на мель парусник.
Ну, она и получила. На спасённом паруснике только паруса пожгли, а галеру зажигательными стрелами с шести ушкуев всю истыкали. В конце концов и она занялась. Так, полыхая кормовой надстройкой, и вывалилась в русло, понесло её вниз.
***
Здешние галеры не похожи на византийские дромоны. Да и итальянские зензели - классические узкие быстроходные галеры с хорошей манёвренностью, другие.
Здесь - шебеки. Ещё не те шебеки, с 12-24 пушками, на которых в 16-17 веках алжирские пираты будут наводить ужас по Средиземноморью. Нынешние - имеют вполовину больше вёсел, 30 пар. Ещё: таран-ростр, а не надводный бивень византийского дромона - шпирон.
После исчезновения более крупных полирем, дромон стал тяжёлым парусно-гребным кораблём: 1-2 ряда вёсел, высокие борта, боевые площадки на носу и корме с галереями для лучников и катапультами. У крупных кораблей - башня или две для воинов, примерно посередине корпуса. 1-2 мачты с латинскими парусами. Руль - два навесных весла, по одному на каждый борт.
Дромоны длиной 30-50 метров, ширина - 4,5-7 м., экипаж 100-300 человек. Корпус с достаточно полными обводами, сильно наклонённый вперёд закруглённый форштевень и такой же ахтерштевень с высоким акростолем. Гребцы нижнего яруса - под палубой, на скамьях внутри корпуса, верхнего - на сидениях, прикреплённых к палубе, каждый - с собственным веслом.
В Византии гребцы - солдаты, принимают участие в рукопашной схватке при абордаже.
Шебеки меньше: длина 25-35 м. по палубе, сильно выдвинутый форштевень, далеко за корму выступающая палуба. Одна-две мачты с латинским парусами. Наибольшая ширина палубы - 1/3 длины, подводная часть исключительно острая. Очень быстрые и проворные корабли. Но высота борта маленькая, неглубокая осадка. Волны не держат, для дальнего похода не годятся. Перебежками вдоль берега и - в бой.
В бой идут на вёслах, разгоняются до 8-9 узлов. Но недолго. А под парусом вдвое медленнее.
***
Измученные долгой буксировкой тяжёлых парусников против ветра и течения, гребцы не могли разогнать свои корабли. И галеры, утратив главное боевое преимущество - скорость, последовали за удиравшими парусниками.
Итог: один захваченный с полным личным составом парусник, две уничтоженных галеры. Три парусника потеряли паруса вместе с мачтами - сами срубили, когда гореть сильно начало.
С нашей стороны из двухсот участников три десятка погибших и пропавших. Большинство - из команд брандеров. Не выплыли в холодной воде. Втрое раненных. Кому - царапина, а кому - уже глухая исповедь впору.
Дик провёл трубой по строю ширванской эскадры. Да, двух галер нет. В конце колонны видны три парусника с временными мачтами. Ага, они на мачты запасные реи пустили, а на реи... другие обломки. Рей на арабских парусниках составной, из двух половинок. Теперь и мачты такие же. Воевода как-то говорил о трёх-четырёхколенных мачтах. Таких пока ни они, ни мы не делаем, навыка нет. Паруса потому и стоят коряво. Флотилия пытается идти полным ходом, а эти... самоделки отстают.
Противник уже проиграл бой. Но этого ещё не понял. Придётся объяснять. Проиграл в тот момент, когда снялся с якорей у побережья и отправился домой. Теперь ни скорость галер в атаке, ни численность экипажей в абордаже - не существенны. Важна "длинная скорость" - способность долго держать хороший ход в открытом море. У "шилохвостов" - 15-18 вёрст, у этих - вдвое-втрое меньше.
Ещё забавнее то, что эскадра идёт со скоростью самого медленного корабля. И - рассыпается.
Дик ещё раз провёл трубой по строю ширванцев. Да, колонна рвётся, промежутки между кораблями растут. Ещё быстрее растут расстояния между группами кораблей. Три "инвалида", четыре шебеки и две небольших самбуки всё больше отстают от основной группы с "передником" во главе.
Шесть бател - трёхмачтовые парусники водоизмещением до двадцати - двадцати пяти тысяч пудов. Поболее "шилохвостов". Недавняя обновка. Пленные показали, что ширваншах Ахситан нанял мастеров откуда-то издалека, чуть ли не из Индии. Платит огромные деньги, чтобы те построили ему такие огромные корабли.
Большие парусники - транспортники, вполне уместны для переброски войск и захват городов на побережье, как в Саксине пытались. Да и после "очистки моря от разбойников" хорошо подойдут для перевозки грузов. Если бы у Ахситана всё получилось, он подмял бы под себя всю каспийскую торговлю.
"Зачем нам этот смех?" - Лучше уж мы сами. Похохочем.
***
На морях, окружающих арабские земли, дуют муссоны. Они - причина создания особого типа судов и парусного вооружения, названных арабскими или дхау (dhow, дау, доу).
Дхау - не тип судна, а его класс: парусник, приспособленный для перевозки товаров и людей, имеющий вместительные и оборудованные трюмы и каюты. Типов дхау в огромном регионе от Восточной Африки до Индостана более двух десятков.
Бател (бателла), падар, паттамар у индийцев; багла (бангла), зарук, самбук у арабов и вообще в Красном море; бедан, остроносый джалбаут с просторным трюмом и шеве в Персидском заливе; джахази и одам - для Восточной Африки и Лаккадивских островов; котья и тони - для Индии, Цейлона и Мальдивских островов.