– В твоих снах? – хихикнул в кулак Костя.
Мне так обидно стало! Теряется Юрка, на помощь не зовёт Юрка, с унитазными монстрами общается Вовка, Лида верит в старые книги, а клоун я? Ну, думаю, не узнаете вы о моей гениальной идее, дорогие одноклассники. Потешайтесь над Андреем, пока он в книгу рекордов не попал. Пока не знаю, за что, но точно попаду.
Я почти размечтался, как буду стоять на сцене, а остальные плакать в первом ряду от того, что я не благодарю их за свои достижения. Только Шерлоку и Лидке и ещё одной Лидке спасибо скажу. И Светке, Антохе, Серёже. Ну и Печенькину с Юркой, потому что без них моя жизнь не была бы такой на всю голову забавной. Стоп. Слишком я добренький. Надо узнать, кто мой сон высмеял, и его не благодарить!
– Какой мой бывший друг рассказал про бабушку-птеродактиля? – спрашиваю.
Тут все как замолчат, а потом как захохочут:
– Ой, бабушка-динозаврик.
– Так птеродактиль бабушкой был?
– Лидка, а что ты сразу нам не сказала?
Я покраснел, потому что сам себе неумный, – надо было выяснить, что известно классу, а потом уже представлять его раскаяние передо мной, обиженным гением. Получается, я сам себя выдал, – они знали только половину. И не ту, за которую мне стыдно.
– Лида, а зачем ты им вообще чужие сны рассказываешь? – спрашиваю. – Теперь про меня и мою прабабушку будут делать мемы и пересылать друг другу.
Староста накручивала на палец косичку, но та постоянно делала один оборот и соскальзывала:
– Я просто достала учебники. Вместе с сонником. Понимаешь, Андрюш. Я его случайно с книгами и тетрадями захватила. Ребята увидели и спросили, что это такое. Ну я и ответила: могу растолковать ваши сны. Только учтите, что книга старая, если вам приснился какой-нибудь птеродактиль, как Андрею, я ничего сказать не смогу.
– А зачем ты сказала самому Андрею, что его сон – к исчезновению любимого кота? – вмешался Печенькин.
Ну, думаю, это уже чересчур. Нечего Лидку вопросами засыпать. Она не на экзамене и не на викторине, в которой можно три миллиона выиграть.
– Вова, если хочешь, чтобы Лида отвечала тебе, устройся на телевидение и пригласи её на интеллектуальную игру. Чтобы наша староста хоть денег получила за то, что отвечает на всякие глупости вместо того, чтобы радоваться жизни.
– Ты первым её спросил, – говорит Печенькин.
– Ну и что? Как спросил, так и извинюсь! А ты сделай так, чтобы Лида выиграла три миллиона!
Вовка разозлился. Он, наверное, уже представил, как на телевидении работает:
– В моей передаче будут сложные вопросы. Например, сколько капель воды помещается в одну среднестатистическую тучу! Чтобы стать победителем, нужно столько всего знать! Так что сначала школу закончите!
– Не закончите, а окончите, – уточнила Лидка. – Школа – не спор, чтобы её заканчивать.
Вовка глаза вытаращил и в лице переменился. Смотрит на старосту, как на президента.
– Ты, – говорит, – очень умная. Но… Но всё равно. Даже взрослые не знают всех ответов, а они прочитали много книг, и не только комиксов.
В кабинет очень вовремя зашла Марь Пална. На ней было новое платье – зелёное. Никогда бы не подумал, что у нашей классной руководительницы бывает «зелёное настроение». И что это значит? Если следовать логике светофора, то человек в зелёном очень добрый и всё разрешает. Значит, сегодня будет очень удачный день.
Мы расселись за парты, и я первым делом написал Лидке записку с извинениями, восхищениями и нарисованным телефоном.
Она передала мне ответ на сложенном в четыре раза обрывке листочка:
«Извинения приняты. А почему ты нарисовал телефон? Напомнить, что Юрка его потерял?:)»
«Нет, зачем о плохом напоминать. Просто я больше ничего не умею рисовать. Только телефон и вот это», – я нарисовал загогулину.
Лида получила записку и заулыбалась во весь рот. Значит, узнала Крутикова-старшего.
Марь Пална так на нас посмотрела, как будто делает последнее предупреждение, прежде чем выключить телевизор или отменить поход в зоопарк. Чем там ещё пугают родители? В общем, я понял, что «зелёное настроение» можно испортить. Не знаю, пойдёт ли Марь Пална переодеваться во что-то более строгое, но лучше успокоиться до перемены.
Мой план был прост – между первым и вторым уроком предложить классу гениальную идею – но Юрка всё испортил. Он подошёл к Марь Палне и незаметно передал ей маленький такой плащ с капюшоном и завязочками.
– Спасибо, мой Мармелад обрадуется! – У Марь Палны от восторга горели глаза.
Она даже нашим пятёркам так не радуется. Я подумал об этом, а потом о том, что, кажется, учительница из-за нас с ума сошла.
– Марь Пална, – спрашиваю. – А что у вас за мармелад такой, что он радуется?
– Он и грустить может! И даже по-собачьи вилять хвостом.
– Каким?
– Своим. Мармеладовым. – Мне показалось, что учительница смотрит на меня очень хитро.
– А что он ещё делает? Может, вы его уже наконец съедите?
– Ты что? Он часто бывает на полу. И вообще, друзей не едят. А мой ещё и мурчит по ночам.
Я понял. Меня разыгрывают. Нет никакого мармелада. Наверное, где-то спрятаны скрытые камеры.
– Да уж, – вздохнул я. – Вот мне Печенькин никогда не мурчит!
Тут Юрка Марь Палне всю актёрскую игру испортил:
– Мармелад – это имя котёнка!
– Врёшь, не бывает таких имён.
– Значит, бывает мурчащий мармелад в хорошем настроении? – упирался Юрка. – Ты забыл, чем я занимаюсь? Шью одежду для животных.
А я действительно забыл. Потому что вчера мне мама сказала, чтобы я срочно шёл домой. И я пропустил всё самое интересное!
Звериный КрутЮРье, ой, кутюрье
Вот что я узнал от Юрки!
Только я вчера домой утопал, как у всех резко чай закончился и настроение поднялось. Но не потому, что Андрей Светлячков ушёл домой и один месит сейчас ногами снежную кашу. Просто Юрка и Печенькин наконец-то перестали дуться друг на друга и вспомнили про цель! Это у самурая нет цели, а есть только путь. Хорошо, что мы не самураи, а то бродили бы бесцельно и не стремились стать кем-то странным. Я вот мечтаю работать по специальности, которую ещё не изобрели. Потому что люди постоянно придумывают что-то новое. Недавно поставил себе цель, как Антон или Гоша Чумазов из нашей школы, стать писателем. До сих пор этого хочу. Но вдруг через три года с писательством всё будет обстоять так: можно будет стать не просто писателем, а сразу – великим писателем. На него нужно будет учиться шесть лет, но гонорары за будущие лучшие в мире книги дадут сразу. Чтобы я свою учёбу на великого писателя оплатил. Надо быть очень предусмотрительным. Мама сказала, что институт или колледж – это дорого, а они с папой деньги не рисуют. Поэтому я должен лучше учиться, чтобы за мою учёбу платило государство.
Я спросил:
– А как оно узнает, что должно платить?
Мама ответила, что мне рано о таком думать, главное – математику учить. Я её, конечно, выучу, но великий писатель на одной математике далеко не уедет. Вы пробовали плюс с минусом рифмовать или написать великий роман про то, что на ноль умножать нельзя?
Странные взрослые. И у меня мечта странная. Но Юрка – ещё интереснее! Он хочет стать великим придумывальщиком костюмов для животных, как я уже говорил. Но этих… как их… кутюрье для питомцев очень много. Они по всему миру творят! Придумывают небывалые комбинезоны, куртки, шапочки, ботинки, носочки и даже сумочки для животных. Они фотографируют своих моделей-котов и получают за это деньги! Где Юрке с ними тягаться? Может, нам всем вместе в писатели податься? Я бы так и спросил, если бы был с ребятами в тот вечер. Но я ушёл, поэтому Крутиков не потерял веру в себя-модельера раньше времени.
После моего ухода сначала он достал костюм для хомяка:
– Александр Владимирович, смотрите, что я для вас сшил!
– Это же платье! – Вовка схватил хомяка и отошёл к окну, подальше от кухонного стола. – Александр Владимирович не девочка! Он такое не носит!
– Он пока ничего не носит. – Крутиково платье приближалось к несчастной зверушке. – Но это не девчоночье! Посмотри хорошо. Это хитон, мужская короткая туника. Её древние греки носили.
– Надо же, её носили древние греки? По очереди? Тогда она очень хорошо сохранилась. Твои древние греки были такими маленькими? – Вовка специально задавал глупые вопросы: он искал пути отступления.
– Это не мои греки, а наши общие. Из учебников, энциклопедий и всяких передач, которые мне папа включает.
– Вот пусть твой папа и носит всякие хитоны! Лидка, держи. – Вовка ловко обошёл Крутикова слева и протянул хомяка старосте.
– Вот уж нет, – запротестовала Светка. – Мы старались! Это очень мужественный костюм! Из натурального льна! – Она показала хитон на вытянутых руках. – Посмотри, какая красота. Представь, каким героическим будет казаться Александр Владимирович.
Вовка сказал:
– Прости, Юр. Я просто подумал, что ты перепутал модели. Может, отдал какой хомячной девочке нашу одежду, а сюда принёс что осталось. Но, раз это греческое, и Светка подтверждает, давай сделаем из моего хомяка принца на белом коне.
Но Александр Владимирович не спешил с преображением. Он никак не хотел влезать в тунику. И не потому, что боялся, а потому, что круглый.
– Надо было мерки снять, – вздыхала Светка. – Узнать, какая у зверушки талия.
– Я тебе скажу, какая! Никакой, – обиделся Вовка. – Обнадёжили хомяка, а теперь вам его талия не нравится.
– Нравится. – Юрка всё ещё верил в чудо и прикладывал хитон к спине Александра Владимировича. – Я сошью ему точно такой же, только в два раза больше! А пока нарядим его в плащ!
Через несколько минут красавец-хомяк стоял на столе во всей своей грызуновой прекрасности, одетый в супергеройский красный плащ с капюшоном!
– Потом ему ботиночки смастерим! – довольно улыбнулся Крутиков. – Можно будет на подиум пускать.
– А как же туника? – растерялся Вовка. – Отменяется?