Дядька снова сделал «брррр» и достал из внутреннего кармана… паспорт! И студенческий билет:
– Я учусь на учителя. И меня зовут Александр Сергеевич Пушкин, но я не тот… У меня стихи не получаются.
– То есть вы не старый? Это хорошо, – успокоился я. – Значит, не придётся выпытывать у вас рецепт эликсира бессмертия.
Смотрю я на него и думаю. Бедный студент. Сначала учился у учителей, теперь учится на учителя, чтобы учить учеников. Замкнутый круг!
Лида вспомнила, что она староста, и высказалась за нас:
– А почему Марь Пална нам ничего не сказала? Она нас всегда о гостях предупреждает.
– Я сам ничего не понял. Встретил её в коридоре. Она сказала, что очень торопится, потом всё объяснит. Я должен был прийти к вам, представиться и провести урок. Но лучше бы я придумал себе другую фамилию.
– Нет, тогда бы вы нам соврали. А учителя так не поступают, – говорю.
Пушкин обрадовался, что мы во всём разобрались, и разрешил нам не рассказывать стихи, которые на дом задавали. Мы бы его поблагодарили, но нам никто ничего и не задавал.
– У нас сейчас классный час.
Лида убрала с парты все учебники, оставила только тетрадку и ручку. Настоящая бунтарка!
Александр Сергеевич полез в свой телефон, что-то там полистал и говорит:
– Точно, перепутал. Тема сегодняшнего классного часа – путаницы в нашей жизни.
Удачная тема. Мы как раз успели запутаться, распутаться и узнать всё, кроме одного: что у этого дяди не так с бакенбардами.
– Я их отращивать недавно начал. Поэтому они пока редкие… Но потом станут красивыми и ровными. Густыми, – размечтался Пушкин.
– Интересно, а если бы вас назвали Геннадием или Даней, путаницы было бы меньше? – спрашивает Светка. – Даня Сергеевич Пушкин – это не Александр… А если бы вашего папу звали Артуром…Тогда Даню Артуровича Пушкина вообще никто не перепутал бы с поэтом.
– А ещё, если бы вы не пытались отращивать волосы на лице и надели спортивную форму вместо пиджака и брюк…Вас не то что за поэта – за умного не приняли бы, – говорю.
Будущий учитель сидел за столом, слушал нас, и его лицо постоянно менялось. Он не превращался в волка или лису какую. Он же не оборотень. Я так думаю. Но у него глаза становились как будто счастливее.
– Вы такие молодцы!
Он зааплодировал нам. А мы ему.
И вот сидит класс, где все хлопают в ладоши, разве что «браво» не кричат.
– Я не думал, что у нас получится такая интересная беседа. Вы даже придумали, как можно было бы избежать путаницы. Почему нам никто в институте не рассказывает, что дети такие любопытные, умные, да ещё и читающие не из-под палки.
– Мы ещё и детективы, – говорю. – У нас очень логика развита.
– Так развита, что мы подумали, будто вы бессмертный и древний, – прохихикал Антон.
И так нам всем смешно и радостно стало, как будто мы на спектакль сходили. А ведь это не представление. У человека целая трагедия. Его зовут как поэта. Теперь придётся тоже великим становиться, чтобы не его с Пушкиным сравнивали, а Пушкина с ним.
Я не только так подумал, но и спросил:
– Вы ведь станете великим поэтом? Хотя бы хорошим.
– Насчёт поэта – не уверен. А вот учителем – с удовольствием. И человеком тоже хочется всегда оставаться хорошим.
– Но вы ведь говорили, что не бывает хороших и плохих, – засомневалась Лидка.
– Просто даже хороший человек иногда ошибается, – улыбнулся Александр Сергеевич. – А плохой совсем не обязательно плохой. Недостатки есть у всех. Но прежде всего надо…
– Надо разобраться, – прочавкал яблоком Антон.
– Именно. Но раз вы детективы, то точно сможете всё. Как думаете, Марь Пална сказала директору, куда пошла?
Мы всем классом переглянулись и поняли, куда пойдём на перемене. К завучу, директору, да хоть к президенту Галактики. Лишь бы найти нашу классную руководительницу.
А
лександр Сергеевич пересчитал нас по головам и повёл за собой! Как мама-гусыня.
– Подождите меня в коридоре, – размечтался Пушкин.
Но мы детективы, а не ждуны!
Я встал перед дверью учительской, гордый такой, смелый. А сам думаю, только бы кто-нибудь её не открыл со всего маху! Я же от поцелуя спины с дверью испорчусь!
– Если в школе начались похищения и исчезновения, мы вас одного туда не отпустим. – Я был таким решительным. – Вдруг кто-то просто хочет отвлечь нас от исчезновения нашей драгоценной книги. Вот, думают, украдём у них Марь Палну, они обо всём забудут, а если ещё и Пушкина свистнем, они о своей пропаже даже не вспомнят.
Тут из учительской высовывается голова Андрея Андреича:
– Кто-то сказал про пропажу?
– У них того… Сонник исчез. – Пушкин подозрительно много знал.
– А откуда вам, Александр Сергеевич, известно, что у нас стащили сонник, а не заводного крокодила или спящего енота? – спрашиваю.
Пушкин немного растерялся и отвечает:
– А кому же ещё знать?
Мы пошумели минуту. В итоге никто никого не услышал.
– Не ожидал от вас, – обиделся Вовка. – Нас учили, что Пушкин всё знает. Но это тот, древний, который с динозаврами в один Лицей ходил.
– С какими динозаврами? – Александр Сергеевич явно пытался отвлечь нас от расследования.
Вовка задумался:
– У него разные друзья были, Пущин например. Тираннозавр такой. А ещё там много трицератопсов учили великий и могучий русский язык. Их потом ещё старик Державин приметил и написал словарь Даля, чтобы никто по окружающему миру на математике двойку из-за зубной манту не получил.
Стоит Вовка, чушь несёт, а сам Юрке подмигивает. Тот кивнул, типа понял, и побежал на наш этаж. Ай да Вовка, ай да молодец! Он придумал план! Вот только какой?
– Что с тобой? – Пушкин смотрел на Печенькина, как доктор на дурачка. – Разыгрываешь меня или заболел? Пойдём-ка в медпункт.
– Я только в мёдпункт хожу, – обиделся Вовка. – И полезно, и не больно. Он у меня на кухне. А что это вы так побледнели, когда я про динозавров заговорил? Может быть, прочитали о них что-то в чём-нибудь украденном у каких-нибудь нас?
Андрей Андреич решил, что мы не гении и не того подозреваем. А сам он никого не подозревал. Вот наивный.
– Пойдёмте за мной, – скомандовал директор.
Он похлопал Пушкина по плечу и извинился за нас. Типа у детей бурная фантазия – не надо обращать внимания.
Мы всей толпой ввалились в кабинет Андрей Андреича и давай наперебой объяснять:
– Нет у нас фантазии!
– И сонника нет!
– И Марь Пална пропала!
– И Пушкин поддельный!
Директор облокотился о пластиковый подоконник, новенький, но хлипкий, и несколько раз сморщил лоб.
– Строгое лицо тренирует, – шепнула одна Лидка другой. – Но не получится. У него сегодня костюм белый.
– А вдруг в шкафу другой костюм висит? Для плохого настроения? – прошептала вторая Лидка.
И как мы не додумались?!
Но директор у нас не ругацкий или как там… Не ругающийся.
– Давайте разбираться во всём по порядку. Сначала в том, куда делась Марь Пална… Она отпросилась. Сказала, что у неё дома чрезвычайное происшествие, завтра расскажет. Я не стал её задерживать, тем более к вам шёл Александр Сергеевич.
– А почему нам никто не сказал, что он студент? Мы думали – это зомби. – Светка смелая: такое у Андрей Андреича спрашивать.
– Потому что сначала я встретил Марь Палну. Она сказала, что Пушкин уже идёт к вам. Я к вам заглянул одним глазком, смотрю, он уже вас учит. Ну, думаю, значит, не потерялся в коридорах и в нужный класс зашёл.
Вроде всё сходилось. Мне стало страшно за Марь Палну. У неё происшествие, а она без нас навстречу опасности пошла. Совсем не пользуется служебным положением. Но что-то не совпадает. Вспомнил!
Спрашиваю:
– А откуда Александр Сергеевич узнал, что у нас пропал сонник? Это просто так из головы не придумаешь!
Тут врывается Юрка:
– Александр Сергеевич, поздравляю нас, вы не виноваты. Нет самолёта! – Он стоял и пытался отдышаться.
А я всегда говорю, будешь быстро бегать, быстро устанешь. Но при чём тут самолёт?
– Понимаете, мы вами так восхищались, было бы обидно узнать, что твой учитель на самом деле – мафиози! – поддакнул Вовка.
Андрей Андреич сказал, что ему было бы ещё обиднее, а сам улыбался. Вот такая весёлая обида!
– И как же вы выяснили, что я не виноват? – Пушкин сел на стул, на который обычно в кабинете директора сажают двоечников.
– Это всё Лидка. Она шепнула мне, что о соннике мог рассказать только самолётик, – говорит Вовка. – Вот я и решил вас отвлечь разговорами об окружающем мире и друзьях Пушкина.
– А я на разведку побежал, – подтвердил Юрка.
Пушкин опять полез во внутренний карман пиджака.
– Спокойно, – говорит Санька, – он мирный. У него вместо дуэльного кленового пистолета – паспорт.
– С ним в аэропорт быстрее пустят, – рассмеялся директор.
– И ещё раз повторяю, я не тот Пушкин. Андрей Андреевич, этот ваш Иван очень способный ученик.
Способный ученик сразу ножкой зашаркал, заулыбался, забыл, зачем мы сюда пришли.
– Так откуда вы про сонник знаете? – продолжаю я настаивать.
Александр Сергеевич разворачивал бумажку, которую достал из потайного кармана:
– Вот! Кто-то из вас очень плохо бросает самолётики с записками. Запулил не однокласснику, а на подоконник, да ещё учительский. Я сам когда-то так переписывался с друзьями. Мне стало очень любопытно, что же в вашем самолётике. Вдруг там добрые пожелания или карикатура на меня. Тем более он приземлился рядом со мной.
Лида-в-горошек покраснела и давай косички наматывать уже не на палец, а на кулак:
– Я бы никогда не стала карикатуру на учителя… Просто хотела, чтобы наша команда начала придумывать план.
– Где найти сонник… – продолжил Пушкин. – Я никогда бы не сказал, что было в записке, но мне надо снять с себя подозрения.
Вовка с Серёгой давай наперебой кричать, что они никогда ни в чём не подозревали старших. Ага, как вспомню дело о компьютерных мышках, где мы Андрея Андреича главным виновником считали, сразу нам верить перестаю.