Мы с детективной командой решили, что сонник подождёт. Потому что он книга, а Марь Пална – человек.
– Я знаю, где она живёт. – Лидка наматывала на себя длиннющий оранжево-жёлтый шарф. – Давайте хоть в домофон позвоним, спросим, что случилось.
– Да, – говорю, – вдруг её квартиру соседи затопили, а Марь Пална плавать не умеет.
– Умеет, она всё детство в бассейне провела. Я её дельфином дразнил. – Пушкин говорил и тыкал пальцами в свой телефон. Потом он спохватился и добавил: – Считайте, что я вам про дельфина не рассказывал. Ученикам такое знать нельзя.
Пока я представлял Марь Палну с головой дельфина, к нам успел подкрасться Шерлок:
– Вы боитесь, что у Мальи Павловны появится плозвище? Не бойтесь! Детективы – человеческие длузья, мы никого не подведём.
– Давайте друг другу это пообещаем. – Лидка намотала шарф, как лялечка из детского сада.
Получился комок вокруг шеи. Она решила предпринять вторую попытку. А я подумал, если не получится – отрежу половину шарфа, спасу свою любимую старосту.
Пушкин сказал, что пойдёт с нами. Идёт, главное, так быстро и знает, куда топать. Перед собой не смотрит. Какому-то невинному снеговику ногу оттоптал.
– А откуда вы знаете, что Марь Пална в бассейне тонуть училась? – спрашивает Антон.
– Не тонуть, а плавать. – Шерлок кинул в него хлипкий снежок.
– Уж поверь мне как опытному любителю бассейнов. Сначала там учатся тонуть. Тренер сказал, что в этом я лучший. Осталось научиться не тонуть.
Пушкин вздохнул и всю дорогу рассказывал, как Марья Пална хорошо кушала в детстве. Интересно, почему она тогда такая невысокая и худенькая. Наверное, одну морковку ела. Ещё мы узнали, что она сразу поплыла. Ну, побарахталась испуганно, но потом поплыла. Так что не все такие же пловцы, как Антоха.
– Я тоже не такой, как я, – оправдывался Антон. – Это пока у меня не получается, а потом как поплыву – пересеку океан.
– Не надо, – говорю. – Там акулы.
– В океане?
– И в нём – тоже.
Шерлок семенил за Александром Сергеевичем быстрее всех. Он задавал сто тысяч вопросов в минуту:
– А вы жених Марь Палны?
– Нет?
– А вы женитесь на Марь Палне?
– Нет. Сразу по двум причинам.
– Чтобы не жениться, достаточно и одной причины, – мудро заметил Саня. – Не любит Александр Сергеевич нашу учительницу.
– Люблю. Но как сестру! Я её младший брат! Двоюродный! Это раз! А если бы и не был, она уже замужем!
Пока мы выясняли, какое право Пушкин имеет не жениться на Марь Палне, дошли до её дома.
Александр Сергеевич показал на Шерлока:
– Я, конечно, всё понимаю. А этот маленький любопытный детектив точно не потерялся?
Юрка прижал брата к себе:
– Он мне как Марь Пална. Самое родное существо.
Пушкин беспокойно посмотрел на телефон. Я так делаю, когда мне мама звонит, а меня рядом с домом нет, и я там даже не предвижусь до совершения очередного подвига.
– Марь Пална трубку не брала, а теперь у неё телефон вне зоны доступа, – говорит Александр Сергеевич.
– Значит, она у Вовки. С Юркой так же случилось. А мы его у Печенькина нашли. – Я хотел пошутить, чтобы все расслабились.
Но Лида посмотрела на меня так строго и языком поцокала. Ужас! Я потешный – на меня нельзя цокать.
– С телефонами постоянно что-то случается. Ну их! Я домофонам больше доверяю! – фыркнул Юрка и показал мне язык.
Мы целых семь раз набрали номер квартиры Марь Палны, а потом соседи пришли. Они открыли дверь в подъезд, а мы открыли дверь в квартиру классной руководительницы.
– В этом доме живут очень хорошие люди, – сказал я, хоть сам не верил, что где-то можно найти целый подъезд хороших людей.
– С чего ты взял? – Печенькин стягивал с себя сапоги.
– С того, – говорю, – что в доме с вредными соседями люди на ключ запираются. А здесь – нет.
Пушкин не взял пример с воспитанного Вовки. Он пробежался по всем комнатам прямо так – в грязной обуви.
– Никого нет. Даже моего пельменника.
Света с укором посмотрела на Александра Сергеевича:
– У вас сестра пропала, а вы – о еде. Хотите бутерброд? Нам некогда тут торчать. Надо Марь Палну в розыск подавать.
– Может, пельменник – это посуда такая. Для варки пельмешек. И вообще, как ты с учителем разговариваешь? – сказал Вовка.
Телефон Пушкина несколько раз сделал «буль». Это ему сообщения пришли.
– У родителей их нет. – Александр Сергеевич беспокоился всё больше. – И в кружке рисования – тоже. Вот, её лучшая подруга Вика пишет: «Сегодня мы с ней не виделись».
Я уже почти придумал гениальные версии, где может пропадать Марь Пална вместе с маленьким сыном, но тут Шерлок такое сказал…
Он стоял посреди прихожей и держал в руках книгу. Знакомую. Ту самую, в которую про динозавров нам пришлось дописывать самим.
Лида поморгала, протёрла глаза кулаками. Как будто думала, что от этого Шерлок с уликой куда-то исчезнут. Но фокус не удался. Крутиков-младший молча смотрел на нас. А мы – на него.
– Этому должно быть объяснение. – Пушкин как будто паузу отключил, и мы снова смогли двигаться и разговаривать. – Надо искать свидетелей. Или остаться здесь и ждать.
Эх, а ещё поэт, думаю. Никакой фантазии! Мог бы придумать план получше. Но тут я вспомнил, что он рифмовать не умеет. Так что спасти Марь Палну могли только мы – детективы, которые всё время что-то изобретают.
Мы решили оставить учительнице письмо в каждой комнате и на всех зеркалах. Это чтобы наверняка. Если появится дома – сразу даст о себе знать. Иначе мы сойдём с ума, а Пушкин поседеет. Так и написали.
Выходим во двор, а там – тётенька весёлая с маленькой собакой. Знаете, есть такие пёсики ростом с кота. Их нужно в шубы одевать, чтобы они не мёрзли. Идеальные модели для Юрки и его звериной одежды!
– Пуся! Пуся! Умница. – Я так и не понял, за что тётенька хвалит собаку. Наверное, за то, что она не лаяла на нас.
Пушкин как закричит радостно:
– Вика!
Но меня не проведёшь:
– Это Пуся, – говорю.
– Молодой человек, кто так к женщинам обращается, – возмутился Александр Сергеевич.
Мне очень стыдно стало! Такое ляпнул! Я просто думал, что учитель собачке радуется, а не её хозяйке. Это же ло-гич-но!
– Виктория, привет! – Пушкин присел рядом с пёселем, но смотрел на девушку.
Со стороны казалось, что он стоит в своём пальто на одном колене и заглядывает этой тётеньке не в глаза, а сразу в душу. Мой папа в душу не верит. Только в науку! Но тогда получается, что мы смотрим человекам не в душу, а в мозг. Бррр. Хорошо, что собака залаяла и вернула меня в реальность.
Чувствую, а реальность-то неожиданная. В ней синоптики перестали ошибаться. Обещали, что после обеда похолодает, и не обманули. Я первый раз в жизни обиделся, что погодные предсказатели не соврали.
Повалил снег, противный, как домашняя работа по технологии. Вы скажете: Андрей, что противного в технологии? А что хорошего в скручивании Эйфелевой башни из проволоки в два часа ночи? Мы с родителями втроём еле справились.
Вот бы тому, кто сочинил это задание, своего предсказателя. Он бы объявил примерно как в прогнозе погоды: «Завтра ожидается невыполнение домашнего задания по строительству башни из проволоки, местами возможны бессонные ночи самых отчаянных семей. Температура за окном… Нет, температура у родителей тридцать девять градусов. Потому что нервы. Атмосферное давление не передаём, у мам и пап оно повышенное или пониженное. Возмущён не только геомагнитный фон, но и вся семья».
Если бы такой умный человек рассказал всю правду, наш учебник переписали бы полностью, а не начинали задания со слов «вместе с родителями…» или «попроси родителей». Дедушка ходит и радуется: «а я не твой родитель, мне хорошо». Но потом ему становится жалко маму с папой, и дед делает со мной домашнюю работу. Потому что папа на работе не всегда может помогать мне учиться, а маме ещё готовить надо, убираться. Папа возвращается, видит, что его жена устала, и давай вместе с ней мыть-чистить. Когда-нибудь они затрут пол до дыр. Тогда ко мне придёт Марь Пална и скажет: вот тебе задание по технологии, всё утро с семьёй укладываете новый ламинат. А я отвечу, что не могу, я вообще ничего не успеваю, потому что мама записала меня в два новых кружка. Точно же! Меня и в самом деле записали в два кружка. Скоро пойду на первое занятие по актёрскому мастерству. Хорошо, что я про него вспомнил! Потому что сразу же и про рисование подумал!
– А это вы сегодня Марь Палну с её сыном на кружке не видели? – спрашиваю я у тёти.
Пушкин повернулся ко мне:
– Если моей сестры на занятиях не было, то её вообще никто не видел.
– Это не её, это меня не было, – заулыбалась хозяйка собаки. – Мой Пуся плохо себя чувствовал, пришлось к ветеринару ехать.
– А как же ваш ребёнок? – возмутился Вовка. – Он что, занятие прогулял и теперь будет неправильные картины писать? Вот и доверяй людям. И после этого кто-то удивляется, что я не очень музеи люблю.
– Ничего он не пропускает, – обиделась тётя и притянула пёселя поближе к себе, подальше от Вовки. – Его моя соседка в кружок отвела. У них сегодня после рисования бабочек, мастер-класса иллюстратора и чего-то там ещё… Я в этом плохо разбираюсь…
– Я тоже! – говорит Вовка.
На что только человек не пойдёт, чтобы ему разрешили рядом с собакой постоять!
Хорошо, что Пушкин – не Вовка и задаёт вопросы по делу.
Он опять посмотрел на Викторию, отчества которой я не знаю, и спрашивает:
– Так что у них там после рисования бабочек?
– Праздник. Сразу у троих детей дни рождения. Так что я к четырём часам за Сашей пойду.
Мы решили, что это просто отличные новости. Не хочет тётя рисовать со своим сыном – не надо. А Марь Пална, может, мечтает. Вот таким хорошим людям и конфеты на детских днях рождения перепадают. Оставалось это проверить.
По дороге в Дом творчества Александр Сергеевич несколько раз в него позвонил. Но трубку никто не брал.