Последний раз мы виделись два года назад, на похоронах матери, ты прилетал продемонстрировать родственные чувства, а я тогда еще служил в армии, получил отпуск.
И вот я жил себе спокойно, ходил на службу и в самом страшном сне не мог подумать, что захочу тебя видеть, но что же мне теперь делать?! К кому мне обратиться?! И как подумаю о своей семье… Подставили меня! Козла отпущения сделали! Не убивал я, слышишь, не убивал!
Ради бога, ради моего отца, да, вот именно ради него, ради того, кого уже давно нет на свете и кому ты до сих пор должен… сил же никаких нет терпеть, милый дядечка, забери меня отсюда!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Твой несчастный племянник Игорь".
23 августа. Денис Грязнов
В такую жару хорошо было пить охлажденный красный чай – каркаде. С лимончиком. И думать о пустяках. И слушать ненавязчивую музыку. Скажем, Филиппа Гласса или там Сьюзен Вегу, а можно и… ладно. Думать совсем уж о пустяках, правда, не получалось, поскольку приходилось размышлять, как бы поизящней закосить от вызова в суд. На прошлой неделе случилась накладочка. Выслеживая молодую супругу одного думского деятеля по его ревнивому заказу, Денисов сотрудник слегка превысил полномочия, ну и… неважно. Короче, теперь надо было в суд. Вернее, не надо бы. А вот еще такая незатейливая мыслишка пришла: а что бы завести себе собаку! Теперь вот и консультант подходящий под рукой. Большую собаку, конечно, не стоит, одного мяса на прокорм – это ж с ума сойти, а вот что-нибудь поизящней, скажем, таксу охотничью…
И тут же, после легонького стука в кабинет, вошел Яковлев, легок на помине. Вслед за ним – Артуз, лег на пороге.
– Узнали в аэропорту что-нибудь? – справился Денис.
– Не был я там еще, – глядя куда-то в сторону, ответил Яковлев и вдруг ни к селу ни к городу: – Денис, у вас есть хороший юрист?
– Все мы тут юристы в каком-то смысле, – лениво протянул Денис. – Хотите чаю со льдом?
Яковлев отрицательно покачал головой:
– Я ищу адвоката по уголовным делам.
– Смотря для кого.
– Для меня.
– Что-то случилось, Николай Иванович? – встревожился Грязнов-младший. – Вы же только начали работать, собственно, и не начали еще, когда успели влипнуть?!
– Не я сам, – тяжело вздохнул Яковлев. – Хотя уж лучше бы я. Племянник отличился.
– Что же он натворил?
– Шлепнул одного чиновника.
– В смысле… убил? – приподнял брови Денис. – Вот же ж черт… Искренне вам сочувствую, Николай Иванович. Да, дела. Ну, в общем, есть знакомый адвокат, Юра Гордеев. Он дока в своем ремесле, в Генпрокуратуре когда-то работал. Поможет. Но только, конечно, если там вообще что-то можно сделать… А что за чиновник был? Это здесь, в Москве, случилось? Авария, наверно, да? Или сбил пешехода? Расскажите, как произошло. Я тут недавно сам об одну «Волгу» приложился, – пожаловался Денис. – Ну да неважно.
– В Златогорске это было, – покачал головой Яковлев. – Только племянник мой пешком шел. А вот тот второй – да, как раз в машине ехал.
– Не понял, – наморщил лоб Денис. – Если убитый ехал в машине, а ваш племянник шел пешком, как же тогда…
– А он его застрелил из автомата, – хладнокровно пояснил Яковлев. – Это был полномочный представитель президента в Сибирском федеральном округе.
Денис слегка стукнулся зубами о кружку. Аккуратно поставил ее на стол, но все равно немного расплескал прохладный красный чай. И вдруг вспомнил странный взгляд своего дяди, который он истолковал неверно. Вот в чем дело. Не неудавшейся карьере Яковлева сочувствовал Вячеслав Иванович – уж для него-то это никогда критерием не было, даром что генерал-майор, – а вот этой истории с племянником, то-то и на него, на Дениса, с некоторой гордостью посматривал. Так что же, дядя Слава, когда Яковлева с псом подсовывал, уже знал, что тот с такой просьбочкой обратится? И ничего не сказал?! Да нет, не может быть, не в его стиле. И потом… Стоп! Да ведь это давно же было, припомнил Денис, да и, кажется, именно Яковлев там фигурировал, младший сержант, что ли – шумная же история, во всех газетах, по ящику… месяца два прошло, не меньше, скорее больше. Так почему же он только сейчас спохватился?
– Я письмо от племянника вчера получил из колонии, – словно прочитав мысли Дениса, объяснил Яковлев. – Пишет, зря его посадили, просит помочь. Очень просит.
23 августа. Н. И. Яковлев
В юрконсультации No 10, на Таганской, 34, Яковлев был через час после разговора с Денисом. Гордеев ему не понравился еще до того, как открыл рот. Щеголь какой-то – в такую жару в костюме, галстуком себя душит. С другой стороны – адвокат же, надо производить…
Щеголь разложил перед собой две папки и перекладывал из одной в другую немногочисленные документы, автоматически задерживая взгляд в необходимых местах, у Гордеева давно уже выработался этот рефлекс. Это были, собственно, и не документы в юридическом смысле слова. Информация адвокатом пока что черпалась из писем и газетных статей.
– Итак, в июле текущего года Игорь Яковлев осужден за убийство полпреда Вершинина, – стал подытоживать Гордеев. – Помню-помню. Скандальная история. Убийство такого высокого человека. Личный друг президента и все такое. Дело, конечно, было на контроле у кого угодно. Ну и…
– Случайное, – сумрачно произнес Яковлев.
– Простите?
– Случайное убийство.
– Ну да. Непредумышленное. Насколько я понимаю, в суде было доказано, что Вершинин убит пулей, выпущенной из табельного АК-47. Игорь Яковлев, когда его вскоре задержали, был с «калашниковым». Плановый отстрел ворон ОМОНом. Вот и отстреляли. Ваш племянник полностью признал и это в частности, и свою вину вообще. Но теперь отчего-то все изменилось, он пишет из колонии жалобы, в которых отказывается от своих показаний. И утверждает, что сидит за чужое преступление. Правильно?
– Да.
– Так он стрелял или не стрелял?
– Не знаю.
– Ладно, пока оставим это. Как можно понять из его жалоб, он уверяет, что подвергался давлению в ходе следствия. – Гордеев поправил узел галстука. – А теперь, значит, больше не подвергается?
– Выходит, так. – Яковлев почесал голый череп здоровенной пятерней.
– Но на его жалобы, конечно, приходят только прокурорские и судейские отписки типа «оснований для пересмотра дела не усматриваем», – философски предположил Гордеев. – Так обстоит дело?
– Вот именно.
– Увы, это обычная история. Я отписки имею в виду, – пояснил адвокат. – Николай Иванович, ну а когда вы-то узнали обо всем этом?
– Об убийстве Вершинина? Когда и все. На следующий день по телевизору увидел. Там в новостях сразу сказали, что подозреваемый задержан чуть ли не на месте преступления, но я, конечно, и думать не мыслил, что это наш Игорь. Узнал опять-таки из газет или радио, телевизора, не помню уже. Через неделю, что ли, фамилию назвали. Позвонил сразу его жене, хотел уже лететь в Златогорск, но она меня предупредила, что парень не захочет меня видеть, даже если свидание разрешат. Да и вообще, мы с ним не очень… – Яковлев нахмурился.
– Значит, если я правильно понял, на тот момент вы решили не принимать участия в судьбе племянника?
Молчание.
– Однако же вы ему верите.
– Как вам сказать, – покачал головой Яковлев. Он невероятно упрямый парень. Упрямство, как бы это сказать, компенсирует ему некоторый дефицит жизненной силы. Да и других недостатков хватает. Но вот чтобы по части вранья… Этого за ним не замечалось. Верю, короче. Надеюсь, что верю, так будет точнее. Раз уж он сам о помощи просит…
– Расскажите о нем подробнее.
Яковлев нахмурился, и огромный лоб пересекли несколько вертикальных морщин.
– Непросто это говорить. Я опекал его с детства. Но что-то, может, не понимал в нем. Не сложилось у нас по-родственному.
– Родители у него есть?
– Мать умерла несколько лет назад. А отец его, мой брат, – уже давно, тому уж лет пятнадцать.
Что– то в лице Яковлева заставило Гордеева задать следующий вопрос:
– Кем он был, отец Игоря?
– Мы вместе с Алексеем работали. Погиб он. При исполнении, так сказать, – хмуро выдавил Яковлев, и стало ясно, что ничего больше не скажет.
Гордеев сменил тему:
– А как относительно баллистической экспертизы?
– Насчет того, что пуля из его «калашникова»? Я и сам ни черта не пойму. В письме его об этом ни звука! В газетах же так написано, что трактовать можно как угодно, прямо зло берет, не знаешь, что и думать. Вот, пожалуйста, еще вариант:
«…Полномочный представитель президента погиб в результате неосторожного обращения с оружием старшего сержанта ОМОНа Яковлева».
Теперь он уже старший сержант, оказывается. Ну и что из этого следует? Если пулю нашли, то экспертиза, конечно, была, а если была, то…
– Экспертиза в любом случае была, нашли или не нашли, – перебил Гордеев. – Ну а по газетам ни о чем судить нельзя в таких случаях. Но все на самом деле неважно. По-настоящему пока что меня занимает только один момент: и следствие, и суд прошли в неправдоподобно короткие сроки. Просто стахановцы какие-то. Не могу не порадоваться за наше правосудие. А в каких отношениях состоял ваш племянник с покойным полпредом?
– Как это – в каких?! Ни в каких, конечно. В смысле – я об этом ничего не знаю, – поправился Яковлев. – Не думаю, чтобы они были знакомы, не слышал об этом.
– Как часто вы общались со своим племянником?
– Да уже несколько лет не общался.
– У вас неважные отношения, помню. – Гордеев стряхнул пылинку с правого плеча. – Так почему вы думаете, что вы в курсе всех его знакомств?
– Да ничего я не думаю! Просто странно все это. Откуда простому омоновцу знаться с птицей такого полета?!
– Стрелял он хорошо?
– Понятия не имею. Вообще-то он спортом много занимался, но вот стрельбой, по крайней мере до армии, – нет, не было такого… И зачем это вы мне такие вопросы задаете? – разозлился Яковлев.
– Все-таки застрелить человека в проезжающей машине – это надо уметь, это не в тире из мелкашки по детским мишеням шмалять. Потом, мы еще не знаем…