— Ну? — подтолкнул его, вспомнив, как мы преодолевали камыши, растущих по берегам этих проток.
— Думаю туда на лодке добраться можно.
— Хорошая идея, нужно поискать лодку, — согласился я: — Дыхание не сбивай. Ща отдохнем минут двадцать, простирнём одежду, почистим оружие и двинем к обжитым местам. Нужно харчей добыть и нормальное оружие.
— А это тебе чем не угодило?
— В воде были, значит ненадёжное. Мои патроны точно отсырели, будем надеяться, что с твоими нормально, повезло, что дядя Жора привёз именно водонепроницаемые.
— Угу.
— Короче, задача на ближайшее время, это добыть оружие еду и лодку.
— Угу.
Отдохнув и одев мокрую, только что постиранную одежду, держа почищенные высохшим платком пистолеты в руках, мы направились вглубь леса.
— Вот тут я прошлый раз вылез из болота, — рассказывал я.
Стёпка слушал с интересом, одно дело на словах, другое подкрепленное доказательствами.
— А хутор где?
— Там, — махнул я рукой, добавив: — Часа два топать.
— Заглянем?
— Можно. Только осторожно, сам знаешь, как к нам местное население относится.
— Помню, рассказывал.
В принципе куда идти, было всё равно, в той стороне тоже встречались отдельные хутора и деревни.
— Пошли.
Шли мы осторожно, замирая от каждого шума или подозрительного шевеления. Дорога показалась неожиданно, обойдя малинник, мы вышли на хорошо езженную лесную дорогу.
— Ты про неё ничего не говорил, — удивился Стёпка, оглядываясь.
— Когда я тут был в прошлый раз, её не было, да и сам посмотри, недавно накатали.
— Зачем, как думаешь?
— Может склады, какие тут понастроили? Откуда я знаю?
Тут наше внимание привлек гул авиационных моторов, подняв головы, мы стали искать источник звука.
— Вон инверсионные следы, — показал Стёпка в сторону большого облака, рядом с которым было несколько длинных белых стрел.
— «Тройки», далеко идут.
— Почему ты так решил?
— Вылетели затемно, смысл сейчас? Значит, над целью будут ночью. Стемнеет через час, получается куда-то в Германию, ну на крайняк в Польшу.
— Понятно.
— Раз… два… семь… одиннадцать… Пять звеньев.
— Почти две эскадрильи, — пробормотал Стёпка: — Почему не полк отправили?
— А это и есть полк. Не забывай поставки новой техник для замены выбывшей в боях, да и летного состава тоже, не так быстро как тебе кажется. Бывает в полку и десять машин. Этот еще достаточно боеспособный полк.
— Тебе виднее.
— Почему виднее, я просто знаю. Пошли, надо затемно уйти подальше.
Буквально в двухстах метрах дальше мы обнаружили обломки самолёта.
— Чей? — жадно спросил Стёпка.
Судя по тому, как он быстро стал протискиваться в салон, пока всё не осмотрит не успокоится. Турист.
— Да наш. ТБ-три. Давно лежит, с сорок первого не меньше. Вон уже зарос весь.
Я обошел и осмотрел смятую кабину. Судя по зарастающей просеке его сажали.
— Кабина всмятку, тел нет, — слышался изнутри Стёпка.
— Один снаружи, вернее костяк. Кобура пустая, документов нет. Кто-то тут до нас побывал, — ответил я вставая, у моих ног лежал скелет в летной форме.
Подошедший сзади Стёпка, наклонился и отодвинул ворот комбинезона. На истлевшей гимнастерке сверкали рубинами лейтенантские кубари.
— Младший лейтенант… Кто это его так?
— Звери, насекомые… — ответил я рассеянно, — пошли, у нас не осталось времени. Смотри, как быстро темнеет. Нужно к реке идти, там и еды добудем, а если повезет то и лодку.
— Идем… Ха, всё-таки не зря мы сюда провалились.
— Почему?
— А ты представь, как мы тут появляемся со всеми вещами?
— Там две лодки, дернешь за веревочку, в секунду надуются. Но ты прав нужно лодку найти, с неё удобно груз поднимать, только хорошую, плоскодонку, чтобы по болотам на ней можно ходить было.
Мы повернули и направились параллельно болоту, я знал, что дальше в него вливается река, и есть несколько прибрежных деревень.
До темноты мы, понятное дело, не успели, стремительно стемнело, и нам пришлось искать место для ночлега. Идти ночью в лесу опасно, можно в темноте свалиться в овраг или наткнуться на ветку.
Разбудили меня близкие голоса, почти сразу почувствовал прикосновение к плечу. Осторожно открыв глаз, увидел сонного Степана, который приложив палец к губам, глазами показал куда-то мне за спину.
— Кто? — одними губами спросил я, приготавливая оружие к бою.
— Не знаю, сам только проснулся, — так же тихо ответил он мне. «Беретта» уже была у него в руке.
Место для ночевки мы выбрали в ельнике, с трудом наломав лапника, и сделав подстилку, устало свалились на импровизированную постель. Сил хватило только чтобы пожелать друг другу спокойно ночи. О часовом даже речи не шло. Во-первых, устали. Во-вторых, лежанка была под большой елкой. Её лапы-ветви в виде шатра скрывали нас от чужих глаз. В-третьих, да кто тут ходит? Выяснилось, ходили.
— Тихо, не шуми, ждем, когда они уйдут. Мы не знаем, кто это и сколько их, — велел я.
Степан молча кивнул, нервно поглаживая затворную раму пистолета. Положив свою руку поверх его, молча отрицательно покачал головой.
Мы были хоть и близко от беседовавших, но разобраться на каком языке идёт разговор не могли, различимы были только интонации. Судя по ним, кто-то перекидывался ленивыми фразами, второго было плохо слышно, он просто поддакивал, больше говорил первый.
Всё стихло через час, разговор прервался, всхрапнула лошадь, и послышался скрип несмазанного тележного колеса.
— Деревенские? — спросил Стёпка, как только все звуки стихли.
— У немцев тоже лошади есть и телеги, — отрицательно покачав головой, ответил я: — Стихло, выбираемся.
Оказалось, край ельника упирался в большую поляну, которую пересекала дорога.
— Что они тут делали-то?
— Я кажется, понял. Смотри, тут яичная скорлупа и разные огрызки, завтракали… — сглотнув наполнившую рот слюну, с чувством добавил: — Сволочи!
— Есть охота, — как будто вторя его словам, желудок Степана громко подал голос.
— Давай за ними, может, выведут к людям?
Догнали мы телегу быстро, при первом же взгляде все сомнения развеялись, мышиного цвета форма, винтовки за плечами. Это были немцы. Следовали мы за ними в отдалении, метрах в двадцати от дороги, параллельно.
— Ну что будем делать? — тихо спросил Стёпка, голодными глазами глядя на мешки, лежавшие в телеге. Один из мешков шевелился и похрюкивал.
— Это интенданты, видишь знаки на погонах? Нужно посмотреть, куда они нас выведут.
— Жрать охота, — уже сердито прошептал Стёпка.
Мы немного отстали, всё равно скрип оси было хорошо слышно.
— Как сказал один наш генерал — «На войне наших солдат можно не кормить, они сами добудут еду, нападая на продовольственные колонны противника, это обеспечит наше преимущество».
— Умный он больно.
Через час тыловики выехали из леса, дальше преследование они могли заметить, местность хоть и порезанная оврагами все равно была открытая, поэтому проводив их голодными взглядами, мы углубились обратно в лес.
— Слушай, тебя же учили в этом Центре как выживать в лесу? — встрепенулся Стёпка.
— Ну, учили. Ты же не будешь сейчас дождевых червей есть и сыроежек?
— Не буду. Куда сейчас?
— К реке, я говорил же. Иди за мной.
Путь к реке можно было выложить целой эпопеей, одно только пересечение открытого пространства вылилось в долгое приключение.
Вышли мы к реке ближе к обеду. Забавно двигая носом, Стёпка к чему-то принюхивался.
— Ты чего?
— Рыбой пахнет… копченой.
Принюхавшись, я тоже уловил с запах копчения.
— Вверх по течению, — сразу определил я.
Голод не тётка мы углубились в заросли ивняка растущего по берегу речки.
— Когда нормальная дорога будет? Тут не вокруг смотришь, а куда ногу поставить чтобы не сломать, — пробурчал Стёпка, след в след двигаясь за мной.
Забрались мы действительно в бурелом, зачастую приходилось протискиваться между тонких стволов ив, но зато никого не встретили.
— Тихо, кажется впереди просвет.
— Смотри, те тыловики давешние, — кивнул я на отъезжавшую телегу, рядом шагали двое знакомых немцев. Битюг был тот же, с пятном на правой бабке.
— Мешков у них больше стало, заметил?
— Угу, думаю они продовольствие этим привезли, а обратно копченую рыбу забрали. Судя по количеству немцев рейс у них раз в неделю. Смекаешь?
— Думаешь их неделю никто не хватиться? — задумался Стёпка.
— Антенны не вижу, столбов с проводами тоже. Думаю, они тревожный сигнал ракетами подают. Что на счет катерка скажешь?
Лежали мы на высоком берегу, в трех метрах от нас несла свои воды безымянная речка, впереди на открытом пространстве стояло несколько строений. У воды небольшой причал с низко сидящим катером. Судя по флагу со свастикой и пулемёту на носу, использовался он как патрульный. Рядом на берегу сушилось пара плоскодонок. Рядом с причалом на бревне сидел пожилой немец в галифе, белой рубашке и при подтяжках, босые ноги он купал в пробегающей мимо речке. Монотонно работая ножом, немец чистил рыбу, бросая готовую в лежавший рядом таз. Три строения, одна хата явно жилая, другие для живности. У небольшого холма, где у землянки-коптильни сушились сети, стоял ещё один немец в одних штанах и наблюдал в бинокль за излучиной реки. Немцев было семеро, мы посчитали их, когда они провожали тыловиков. Трое успели сесть в одну из лодок, и ушли за излучину, за которой наблюдал немец с биноклем. Осталось четверо. Один с ножом у реки, второй с биноклем, третий ушел в коптильню, а четвёртый возился в хате.
— Клёвый катер, заметил у него мотор поднимается? Можно на скорости проскакивать труднопроходимые участки. Для болот создан.
— Думаешь? — с сомнением спросил я.
— Мы гонки на болотах устраивали. В Луизиане, когда гостили у родственников в Орлеане. Я там на разные моторки насмотрелся, знаю что говорю.