Я познакомился с Сашей, когда ему было тринадцать лет. Он жил вдвоём с мамой, и немало забот в доме лежало на его детских плечах. Это был очень самостоятельный и общительный мальчик, деловитый и предприимчивый. Он ходил на рыбалку, приносил домой добычу и даже договаривался с рыбаками о сбыте рыбы, то есть привык жить активно. Возможно, поэтому, проведя в экстремальных условиях две недели, он не погиб.
Постойте, а как же потеря им веса, составившая в результате его «голодного» похода 43 процента от первоначального, ведь те же специалисты из области голодания утверждают, что утрата свыше 25 процентов чревата необратимыми для здоровья и жизни последствиями? А тут в итоге голодания и изнурительного путешествия потеряна чуть ли не половина, однако не только остался паренёк жив, но и никаких особо опасных последствий не проявилось! Это, конечно, удивляет и многих врачей, но я слышал следующее объяснение такого феномена: до половой зрелости у детей значительно большее количество тканевой жидкости в организме, нежели у взрослого человека, – вот большая потеря веса Саши произошла за её счёт, а не за счёт разрушения жизненно важных органов.
В беспримерной голодной одиссее Саши Кормишина особого внимания и восхищения заслуживает, конечно, не то, что он практически ничего не ел эти пятнадцать суток и остался-таки в живых. И не то, что потерял чуть ли не половину веса и практически не пострадал от этого, что не помешался рассудком от страха и одиночества. Поражает другое. То, что он до конца не сдавался и боролся за жизнь всеми доступными ему способами. И победил, проявив потрясающую для своего возраста силу духа, которая одна только и может творить подобные чудеса.
Есть, однако, ещё один совершенно поразительный момент в удивительной эпопее камчатского школьника Саши Кормишина. Человеческий! Когда завёл я с ним разговор о голодающих забастовщиках в Северной Ирландии, дескать, слышал ли он что-нибудь об их беспримерных политических акциях, он ответил с детской непосредственностью:
– Нет, не знаю об этом ничего. Но я бы тоже смог голодную забастовку выдержать. Видел бы, как другие суп едят, а сам только воду попил бы… Люди тут. А там только медведи. От одного страха умереть можно.
– А что самое страшное было для тебя в лесу, что бы ты поставил на первое место? – спросил я тогда.
И здесь он меня снова поразил. Нет, не угнетающий постоянно голод назвал. И не грозящую встречу с медведем или вездесущих кровососов-комаров. И даже не возможную в той передряге скорую смерть!
– Был бы друг рядом – тогда было бы легче, – вот о чём сказал Саша прежде всего.
Оказавшись наедине с дикой природой, в шаге от гибели и спасаясь от смерти с помощью пробудившегося у него в столь трудную минуту природного инстинкта самосохранения, этот пятиклассник остался человеком – существом, выросшим и сформировавшимся в человеческом обществе и в первую очередь страдающим от его отсутствия.Человек человеком человек…
Встречаются люди, на долю которых выпадает столько передряг и бед, что окружающим начинает казаться, будто этот длинный шлейф несчастий ниспослан им свыше и настолько он непреодолим и широк, что невольно и неотвратимо задевает тех, кто находится рядом. Тогда человека такого начинают сторониться, чаще всего ничего не объясняя. Другим судьба единожды посылает редкое испытание, в котором проявляются их лучшие качества и из которого они выходят с честью и достоинством, проявляя порой настоящий героизм. Но есть люди – очень редкие люди, – судьба будто специально избирает их для героических поступков, раз за разом кидая в такие ситуации, о которых обычный человек не может и помыслить, а уж если попадёт в одну из таких, то непременно либо пропадёт, либо выглядеть будет очень бледно.
8 января 1974 года небольшая группа армянских спортсменов (вместе с ними в автобусе было более 30 человек) возвращалась с тренировочной базы в замечательном месте Цахкадзоре в Ереван. Уставшие от тяжёлой тренировки, но счастливые от ощущения своей молодости, силы, наслаждаясь ясным солнечным днём, они ехали горной дорогой на автобусе. Громко переговаривались, шутили, пели песни – в общем, отдыхали после напряжённого тренировочного дня. Неожиданно забарахлил мотор, и автобус остановился на подъёме. Водитель вылез из него, открыл капот и, обнаружив причину неполадки, пошёл вниз по склону горы к ручью за водой. В салоне не стихал весёлый шум. Под этот шум и непонятно почему автобус вдруг покатился назад, под гору. Поначалу незаметно, едва-едва двигаясь, а затем всё быстрее и быстрее. Из-за царящего в нём шума никто из пассажиров этого не заметил. До падения автобуса в пропасть оставалось метров десять.
Первым обратил внимание на происходящее сидевший ближе всех к водительской кабине пловец Шаварш Карапетян. Мгновенно оценив ситуацию и ни секунды не тратя на выкрики или комментарии, он локтем разбил стеклянную перегородку, отделяющую пассажирский салон от водителя, прыгнул в его кресло и сначала попытался остановить автобус с помощью педали тормоза, но он не работал. В следующее мгновение Шаварш принял единственно правильное в этой катастрофической ситуации решение – резко повернул автобус в сторону горы. В салоне воцарилась мёртвая тишина, взорвавшаяся только после того, как машина застыла, уткнувшись задним бампером в скалу. Жизни трёх десятков людей были спасены. Тут же появился и бледный водитель. Перебивая друг друга, все начали оживлённо обсуждать происшедшее, постепенно понимая, какой беды только что избежали. И тогда бросились к Шаваршу, удивляясь его быстрой реакции и правильным действиям.
– Просто я был ближе всех… – сказал герой, как будто только что всего-навсего утолил жажду, и без дальнейших объяснений занял своё место в автобусе.
Тем не менее происшествие это вышло за пределы попавшей в него маленькой спортивной компании. О случившемся написали в газете «Физкультурник Армении». Но скоро и забыли. Мог ли кто тогда предположить, что это событие станет лишь репетицией перед настоящим, фантастическим подвигом этого человека?! Подвигом за гранью человеческих возможностей, совершённым Шаваршем Карапетяном почти три года спустя.
16 сентября 1976 года шедший в Ереван троллейбус с людьми пробил высокое ограждение плотины Ереванского водохранилища и с большой высоты рухнул в воду. Он тут же затонул на глубину около десяти метров – ни один человек из 92, находящихся в переполненном салоне, не успел выбраться наружу. Очевидцы происшедшего успели только рты раскрыть. И надо же такому произойти, что в этот самый момент Шаварш Карапетян вместе со своим младшим братом Камо заканчивал ежедневную многокилометровую пробежку и именно в этот момент оказался на плотине! И как после этакого совпадения не поверить в чудеса и предначертанность судьбы?! Ведь Шаварш был не просто спортсменом, а спортсменом высочайшего класса по подводному плаванию. Многократным чемпионом СССР и Европы, многократным рекордсменом мира и континента в этом сложном виде спорта. То есть он был самым лучшим, самым быстрым подводным пловцом на планете.
Будто сама судьба последовательно осуществляла намеченный ею план жизни и подвигов этого человека. Проверяла его на прочность, словно специально поместив в эту пространственную и временную точку. Дескать, давай, герой, действуй – посмотрим, что же ты сможешь на этот раз? А он ни о чём таком астральном или судьбоносном и не думал. Он просто выполнял свою обычную спортивную работу, готовясь к очередным соревнованиям. И, выполняя её, как всегда, хорошо, с необходимой физической отдачей, заканчивал изнурительную 20-километровую пробежку, когда прямо на его глазах произошло страшное несчастье. И он опять оказался ближе всех. Если о том происшествии в автобусе ещё можно было сказать, что, разбивая стекло водителя и направляя автобус в сторону от пропасти, Шаварш спасал и свою жизнь (потому, мол, и бросился к рулю, отчасти подчиняясь инстинкту самосохранения), то здесь обстановка была принципиально иная. В конце концов, любой на его месте мог бы, не рискуя собственным здоровьем и жизнью, пробежать дальше – и никто никогда не обвинил бы его в этом, элементарно не найдя покинувшего место трагедии свидетеля. Но Шаварш Карапетян не был «любым». Он был Человеком именно с большой буквы. И в спорте, и в экстремальных ситуациях, когда повинуются не животным инстинктам, а высшим человеческим ценностям, не думают ни о здоровье, ни о жизни, поступают по зову сердца и души.
Потом его спросят, что чувствовал, что думал он в эти страшные секунды, когда на его глазах десятки людей фактически отправились на тот свет и он вступил в борьбу с водной стихией за их жизни?
– Сначала было страшно, – скажет он много лет спустя, – когда на моих глазах переполненный людьми троллейбус с похожим на взрыв грохотом, сорвавшись с дамбы, ушёл под воду. Страшно ещё и потому, что, как не раз уже тонувший человек, я знал, что такое утопление, – какие это будут мучения для оказавшихся в троллейбусе на дне людей. Именно это воздействовало больше всего на меня в моих мыслях и в моих последующих действиях тогда. Но я знал, что делаю. Знал, что я – опытнейший и лучший в мире подводник и, значит, смогу что-то для них сделать. А ещё я знал, что у оказавшегося в водном плену человека есть жёстко определённое время для жизни, и понимал поэтому, что всех точно не спасу…
Но все эти мысли, требующие при их изложении немалого времени, если и возникли в голове Шаварша, то пронеслись с неимоверной скоростью. Он действовал словно по сигналу стартёра на соревнованиях самого высокого уровня. Ещё во власти сильного утомления и тепла, принесённых в тело длительным бегом, он кинулся в холодную воду, бросив на ходу последовавшему за ним младшему брату (тоже, кстати, спортсмену, подводному пловцу мирового уровня) короткое и ясное «Я достаю – ты подбираешь!». И, сразу захватив побольше воздуха, нырнул на глубину в том месте, где только что исчез троллейбус с людьми. Он быстро нашёл его, несмотря на чрезвычайно мутную воду от поднявшегося со дна ила, разбил заднее стекло и, схватив первого попавшегося человека, рванулся с ним наверх. Там его ждал брат, принявший первого спасённого человека, а к месту падения троллейбуса уже спешили лодки с людьми. Шаварш снова ушёл на дно и через полторы минуты поднял ещё двоих. А потом ещё. И ещё, и ещё, передавая поднятых с того света людей в другие руки. Поначалу он не чувствовал ни холода, ни усталости – только бешеное желание скорее и скорее нырять и вытаскивать со дна людей. Но на десятом человеке его вдруг ослепила, оглушила будто бы взорвавшаяся в голове и перед глазами вспышка разноцветных огней.