ер попытался поднять против Камеамеа вассального правителя острова Кауаи и даже уговорил последнего в мае 1816 г. обратиться к русскому царю с просьбой о «вечном покровительстве». Встретившись с Камеамеа, Коцебу от имени русского правительства отмежевался от действий Шеффера. Это сразу изменило отношение короля и его приближенных к русскому бригу и его командиру. Король приказал безвозмездно снабдить «Рюрик» самой лучшей провизией и пресной водой. Коцебу и его спутники имели возможность познакомиться с местными нравами и обычаями, изучить их, беспрепятственно провести съемку берегов двух главных островов архипелага и составить подробные карты.
Согласно инструкции Коцебу после отдыха на Гавайях должен был продолжить исследования в тропической зоне Тихого океана. Отто Евстафьевич решил отправиться к открытым им в мае 1816 г. островам Кутузова и Суворова (атоллы Утирик и Така), т. е. к окраине Маршаллова архипелага. Здесь 1 января 1817 г. он обнаружил атолл, названный им островом Нового Года (атолл Меджит), а через три дня подошел к большому кольцу, которое состояло из 65 коралловых островков, окаймлявших голубую лагуну. Эту группу островков мореплаватель назвал островами Румянцева (на современных картах атолл Вотье). Плавание здесь было не менее опасным, чем в архипелаге Туамоту. Должную осторожность и предусмотрительность Коцебу сочетал с недюжинной изобретательностью. Так, пытаясь проникнуть в лагуну группы Румянцева и не желая на ночь отходить от обнаруженного узкого прохода, едва заметного среди коралловых рифов, он приказал завести на ближайшие рифы верпы и длинным тросом прикрепить к ним корабль. На следующее утро «Рюрик» вошел в лагуну и оставался в ней больше месяца, до 7 февраля 1817 г.
Жители группы островов Румянцева не видели раньше европейских судов и не встречались с европейцами. Поэтому обе стороны, островитяне и рюриковцы, с огромным интересом изучали друг друга. Подружившись с местными жителями и научившись понемногу понимать их язык, Коцебу и Шамиссо узнали, что группа островов Румянцева и соседние атоллы образуют гряду, которая тянется на сотни миль с северо-востока на юго-запад и носит название Радак. Более того, один из вождей сообщил россиянам, что неподалеку на западе параллельно Радаку расположена другая гряда коралловых островов, именуемая Ралик.
Использовав полученные сведения, Коцебу в феврале и начале марта открыл и нанес на карту несколько атоллов в цепи Радак и назвал их в честь русских флотоводцев (все они известны под местными названиями). Не хотелось покидать изумрудные клочки суши, затерянные среди океанской пустыни, и их добрых и доверчивых обитателей, но подошло время начать подготовку к летнему сезону, к продолжению полярных исследований. 12 марта 1817 г. «Рюрик» взял курс на Уналашку.
Коцебу и его спутники понимали, что наступает самый ответственный этап их плавания, и были полны решимости сделать все возможное для выполнения поставленной перед ними задачи. Но 13 апреля 1817 г. на пути к Уналашке «Рюрик» попал в жесточайший шторм, во время которого получил тяжелую травму начальник экспедиции. Огромный, грозно пенящийся вал, прокатившись по палубе, сбил капитана с ног; тот ударился грудью об острый угол надстройки и потерял сознание. Очнувшись, Коцебу почувствовал сильную боль в ушибленной груди и до прибытия 24 апреля на Уналашку почти не вставал с постели.
В гавани Уналашки «Рюрик» простоял два месяца. За это время корабль был отремонтирован: укреплено и залатано днище, заменен отслуживший свой век такелаж. По просьбе Коцебу управляющий местной конторой Российско-американской компании отрядил на бриг 15 алеутов с байдарами для участия в прибрежных изысканиях (не отыщется ли где-нибудь начало пресловутого пути!). Несмотря на старания доктора Эшшольца, состояние начальника экспедиции не улучшалось, он все время чувствовал боль в груди. Однако, не теряя присутствия духа, Коцебу 29 июня 1817 г. вывел «Рюрик» из гавани Уналашки и отправился к Берингову проливу.
Посетив Прибыловы острова, знаменитые своими лежбищами сивучей и морских котиков, бриг 10 июля подошел к острову Св. Лаврентия. Берингово море к северу от него еще было покрыто дрейфующим льдом. Между тем состояние здоровья капитана резко ухудшилось. «Стужа до такой степени расстроила мою грудь, — рассказывает Коцебу, — что я чувствовал в ней сильное стеснение; наконец, последовали судороги в груди, обмороки и кровохаркание». Врач экспедиции решительно заявил, что капитану больше нельзя оставаться в арктических широтах. После долгих колебаний 11 июля Коцебу письменно уведомил своих спутников, что болезнь принуждает его вернуться на Уналашку. «Минута, в которую я подписал эту бумагу, — вспоминает мореплаватель, — была одной из горестнейших в моей жизни, ибо этим я отказался от своего самого пламенного желания».
Не все его спутники были согласны с таким решением. Преисполненные решимости пуститься в рискованное плавание среди льдов, чтобы участвовать в важных свершениях, они втихомолку ворчали (решение командира не подлежит обсуждению!), что Коцебу, пожалуй, проявил малодушие. К числу недовольных относился, в частности, Шамиссо. Между тем Отто Евстафьевич не только думал о своем здоровье, но и руководствовался соображением, что «может быть, с моей жизнью сопряжено сбережение «Рюрика» и сохранение жизни моих спутников». Дело в том, что кроме капитана на «Рюрике» остался, как мы уже знаем, лишь один офицер. В случае же продолжения плавания к северу маленький бриг подвергся бы величайшим опасностям подобно тому, как это происходило с многочисленными судами, которые после него искали Северо-Западный проход. Плавания там стали возможны только в XX в. Но даже в наши дни этим путем не пользуются для торгового судоходства.
22 июля 1817 г. «Рюрик» вернулся на Уналашку. Теплый, здоровый климат, спокойная жизнь на берегу помогли преодолеть наиболее острую, угрожающую жизни Коцебу фазу его болезни. 18 августа бриг покинул Уналашку и отправился на Гавайи, где Отто Евстафьевича дружественно принял король Камеамеа. Помимо продовольствия для экипажа он запасся здесь семенами и саженцами многих культурных растений (таро, ямса, батата и др.), которые решил подарить своим друзьям — радакцам. Проведя около двадцати дней в «крае вечной весны», Коцебу 14 октября ушел из Гонолулу и повел «Рюрик» к Маршалловым островам.
30 октября бриг подошел к островам Румянцева (атолл Вотье) и простоял пять дней в лагуне этого большого атолла. Островитяне от всей души радовались новому визиту «Рюрика». Коцебу и Шамиссо попытались объяснить местным вождям, как выращивать привезенные культурные растения, и услышали в ответ грустную историю о междоусобной войне, которая причинила большой урон местному населению.
Уже 4 ноября Коцебу покинул острова Румянцева, а на следующий день произвел опись атолла, названного им островами графа Гейдена (ныне известен как атолл Ликиеп). Мореплаватель надеялся, что, двигаясь на запад, он наткнется на параллельную Радаку гряду островов Ралик, но 6 ноября прошел между атоллами этой гряды, не заметив близкой земли.
Отто Евстафьевич хотел достигнуть Южно-Китайского моря, пока там дует попутный ему северный муссон, а потому не стал тратить время на поиски и — в случае удачи — на обследование Ралика. Четыре дня он провел в Аганье — расположенном на острове Гуам административном центре Марианских островов, завоеванных в XIX в. испанцами. Вице-губернатор этой колонии, бывавший на Каролинских островах, рассказал Коцебу и его спутникам много интересного про обитателей центральнокаролинских атоллов. 17 декабря «Рюрик» пришел в Манилу — главный город испанских владений на Филиппинах. Здесь бриг был основательно подремонтирован, чтобы он мог благополучно завершить кругосветное плавание. 29 января 1818 г. Коцебу ушел из Манилы и отправился к Зондскому проливу. Все научно-исследовательские работы были закончены, и подгоняемый попутным ветром «Рюрик» спешил к родным берегам. Пройдя с востока на запад Индийский океан, корабль 30 марта обогнул мыс Доброй Надежды и бросил якорь в гавани Капстада (Кейптауна) — главного города Капской колонии, захваченной англичанами у голландцев. Здесь состоялась встреча с капитаном Л. Фрейсине, командиром французского корвета «Урания», начинавшим свою известную экспедицию вокруг света.
Плавание по Атлантике прошло без особых происшествий. Продвигаясь к северу, «Рюрик» проплыл мимо островов Св. Елены, Маврия и Азорских островов и 16 июня 1818 г. стал на якорь в гавани Портсмута, а 23 июля увидел родной ему Ревель, который покинул три года назад. Посвятив несколько дней общению с родственниками и друзьями, Коцебу снова вышел в море и 3 августа 1818 г. бросил якорь на Неве перед домом «виновника» экспедиции графа Н. П. Румянцева.
Румянцев и Крузенштерн высоко оценили кругосветное плавание «Рюрика», хотя на его результатах сказалась тяжелая травма, полученная Коцебу. И действительно, эта экспедиция явилась заметной вехой в истории открытий и исследований на Тихом океане. Даже на севере Коцебу удалось сделать немало, тщательно описав большой участок северо-западного побережья Аляски и открыв залив, названный его именем. Здесь рюриковцы обнаружили выходы ископаемого льда и оставили описание этого природного явления — одно из первых в мировой науке (Шумский П. А. Очерк истории исследования подземных льдов. Якутск, 1959. С. 4–6). Но гораздо значительнее были успехи экспедиции в тропической зоне Тихого океана. После плавания «Рюрика» некоторые острова были сняты с карты, другие заняли на ней более правильное положение. Сверх того, на карте появились вновь открытые острова с точно определенными координатами.
Особенно велики заслуги Коцебу в изучении Маршалловых островов. «В сущности только после экспедиции на «Рюрике», — пишет Я. М. Свет, — восточные группы Маршалловых островов были точно привязаны к карте и выяснилось их взаимное положение в коралловом лабиринте этого архипелага» (Свет Я. М. Указ. раб. — С. 221).
Но этим не исчерпывается значение работ экспедиции в океанийском островном мире. Коцебу и находившийся на «Рюрике» А. Шамиссо обогатили науку первыми, очень тщательными и подробными описаниями обитателей Маршалловых островов. Ценные этнографические наблюдения были сделаны также во время пребывания экспедиции на Гавайских и Марианских островах. Ознакомившись с полинезийскими и микронезийскими языками, Шамиссо пришел к выводу об их родстве с малайскими и тем самым выдвинул солидные аргументы в пользу теории азиатского происхождения полинезийцев (к