Адмирал ошибся. Области, занятые остатками сил капитала, были уничтожены и сравнены с землей не к полудню, а спустя только два часа после смерти последнего бессмертного. Мир еще не видел таких бешеных атак, такой безумной ярости, такого слепого, стремительного натиска. Это был один бешеный удар. Само возмездие черными негроновыми шарами смело с лица земли последние оплоты хищников.
Здесь, под Балтиконом, погиб и Лок. Не дождавшись главных сил, он геройски бросился во главе маленького отряда негрон-истребителей в самую толщу американских воздушных эскадр. Всеобщий подъем и ненависть были столь велики, что яростно уничтожалось все, сколько-нибудь напоминавшее былое господство человека-хищника.
Но время шло. Человечество, объединенное в один Великий Всемирный Союз, на двух обитаемых им планетах вступило на давно желанный путь развития, с трудом залечивая раны, нанесенные последней ужасной войной. Это был действительно последний случай, когда человек применил оружие против человека. Занималась заря новых времен.
Года три спустя после Всемирного Объединения мир был встревожен сообщением из Индии, что там обнаружен человек, многими чертами напоминающий бессмертного. Он служит сторожем на неоновом маяке у посадочной площадки. Слепой случай и здесь, как по сознательному злому замыслу, вмешался и спутал все карты. Комиссия, вылетевшая из Берлина в Индию, не застала этого человека в живых. Он, по своей неосторожности, упал с башни маяка и разбился насмерть.
Эти единственные уцелевшие останки бессмертного хранятся в Лондонском музее. Перед сосудом с формолом, в котором находится изуродованный труп бесполого человека с большой головой, всегда стоит молчаливая толпа.
Бессмертие опять стало мечтой. Но каждый знал, что оно достижимо, и верил, что рано или поздно опять раздастся радостный, безумный крик:
– Нет смерти!
И тогда вновь воплощенная сказочная мечта даст человеку не только освобождение и победу над рабством, но подчинит ему и само время, свергнет с черного трона самое страшное господство – власть смерти.
Послесловие к роману
Всеволод Валюсинский дал своему роману «Пять бессмертных» подзаголовок: «фантастический роман». На самом деле «Пять бессмертных» в значительной степени является и романом-утопией, социальной и научной. По прочтении этого романа всякому вдумчивому читателю становится ясно, что автор, перенеся время действия на два с лишним века, пытался хотя бы в фантастической форме разрешить ряд занимавших и мучивших его вопросов. Написан роман Вс. Валюсинского так, что не только увлекает читателя своей фабулой, но и заставляет его призадуматься над вопросами, которые он ставит, давая им фантастическое разрешение.
Попытаемся совместно с читателем разобраться в главнейших вопросах, поднимаемых Валюсинским в его романе. Прежде всего остановимся на характере самого романа.
Во всяком утопическом и фантастическом романе имеется комбинация следующих трех элементов: 1) реальные отношения современности; 2) пылкая фантазия автора, отталкивающаяся от этих отношений, как от отрицательного полюса, и конструирующая им в противовес другие, фантастические, противоположные им и положительные с точки зрения автора отношения, и 3) при этом находят свое выражение, невольное или преднамеренное, стремления и идеалы того класса, к которому автор принадлежит или на точке зрения которого он стоит.
С точки зрения комбинации этих трех элементов чрезвычайно интересно рассмотреть два наиболее популярных среди наших читателей утопических романа: американского писателя Эдварда Беллами «Через сто лет» и роман-утопию русского автора А. Богданова – «Красная звезда» – и сопоставить с ними роман Валюсинского. Оба упомянутых утопических романа издавались и переиздавались у нас много раз, имеются во всех библиотеках и знакомы очень широкому кругу читателей.
Роман Эдв. Беллами увидал свет в Америке сорок лет тому назад, когда Соединенные Штаты Северной Америки не были еще в такой мере, как сейчас, колыбелью всех «чудес техники», когда страна эта не была еще аванпостом капитализма и оплотом его в последней фазе его развития – в эпоху империализма. Роман Беллами, известный у нас под названием «Через сто лет» и первоначально называвшийся «Взгляд назад из 2000 года», с огромными трудностями миновал в русском своем переводе рогатки царской цензуры – до такой степени он казался тогда «подрывающим основы». В настоящее время роман этот не читается уже с тем увлечением, как еще лет двадцать тому назад. Причина – простая и ясная: роман этот сильно устарел, как устарели, скажем, некоторые фантастические романы Жюль Верна, ибо чудеса техники, о которых в свое время едва осмеливались мечтать наиболее пылкие фантасты, сейчас далеко превзойдены и в области автомобилизма, и в области воздухоплавания, и в передаче по беспроволочному телеграфу на расстояние не только звуков, но и изображений, и в целом ряде других отраслей. Иными словами, реальные отношения, которые имел перед глазами Э. Беллами в 1887 году при написании им своего романа, нашумевшего тогда и переведенного на множество иностранных языков, сейчас значительно изменились. Это изменение произошло в результате ряда лет, войн и революций повсюду. Особенно ощутительно это изменение, конечно, у нас, в стране диктатуры пролетариата, в очаге мировой социальной революции.
Э. Беллами в форме корректной, свойственной ему, как салонному социалисту, мечтал о том, что к 2000 году изменится положение, которое было нормальным на его родине в 1887 году, когда «большинство тащит экипаж, в котором едет меньшинство», а «рабочие смутно сознают, что им нужно, но не знают, как достигнуть того, что им нужно».
Сейчас, после десятилетия Октября, все эти отношения конца прошлого века представляются нам, жителям и гражданам СССР, седой стариной, и совершенно естественно, что и фантазия автора, не знавшего ни автомобиля, ни кино, не знавшего, как изъять газеты из рук их частных владельцев и предполагавшего, что в 2000 году люди будут интересоваться по воскресеньям богослужением и церковной проповедью, – что фантазия подобного рода кажется нам сейчас не только не пылкой, а бесцветной, куцей и ограниченной. Ограниченность полета фантазии Беллами нам видна одинаково и в области технических усовершенствований и социальных отношений. Тот идеал коллективистического человека, который маячил в туманной дали перед умственным взором американского романиста, далеко оставлен позади нашим поколением, которое не только окончательно ликвидировало многовековой гнет царского самодержавия, упразднило в нашей стране привилегии командовавших прежде классов, но и заложило в виде создания СССР прочный фундамент социалистического строительства в мировом масштабе. Пролетарская революция, гражданская война и социалистическое строительство в СССР, а равно героическая и самоотверженная братская помощь в борьбе трудящихся в странах капитализма выковали особый, новый тип людей, о котором не мог даже еще и мечтать и которого, во всяком случае, не мог себе представить Беллами.
У романа Вс. Валюсинского есть то общее с романом Беллами, что он переносит время действия своего повествования в даль времени. Но Валюсинский дает описание жизни через два с лишним века, в то время, как у Беллами речь шла о ста годах. Но в произведении Валюсинского чувствуется отражение нашей революционной эпохи, до которой, как до луны, далеко тихому болотцу фантазии Эдв. Беллами. Роман Валюсинского насыщен упорным, пытливым и неутомимым научным исканием, наполнен борьбой классов, отчасти даже борьбой миров – резкая противоположность мещанской идиллии американского романиста с его спокойными, сытыми и ограниченными героями.
Гораздо ближе к нашему времени, к нашему мировоззрению и к современному пониманию людей и вещей произведение А. Богданова «Красная звезда» впервые увидевшее свет в 1907 году.
А. А. Богданов – активный участник большевистского подполья периода конца 90-х г.г. минувшего века, член ЦК партии в период 1906–1909 годов – в своем романе-утопии сделал, конечно, огромный шаг вперед по сравнению с салонным американским социалистом Беллами. В «Красной звезде» есть много элементов революционного, большевистского мировоззрения, есть отражение пролетарской борьбы в период первой русской революции 19051907 годах. Это огромный плюс произведения. Но «Красная звезда» написана была в 1907 году, когда революция 1905 года была если еще и не на полном своем ущербе, то все же на нисходящей линии своего развития, когда она переживала кризис падения революционной энергии трудящихся масс. 1907 год был началом усилившегося еще затем и принявшего массовые и повальные формы отхода попутчиков пролетариата от революции. Многие недавно еще претендовавшие на роль вождей и даже игравшие эту роль, обставляли свой отход от боевых позиций пролетариата очень тонко, «умственно», ударяясь в тонкие дебри «богоискательства», «богостроительства» и всякого рода замысловатых по форме и антиреволюционных по существу философских построений. В числе прочих представителей интеллигенции, которая свой отход от революционной борьбы рабочего класса маскировала туманом заново перелицованных философских обносков идеализма, видное место занимал, к сожалению, и А. А. Богданов – отец своей собственной философской «системы» – «эмпириомонизма». Этот философский уклон А. А. Богданова во вредную для пролетарской идеологии сторону встретил решительнейший отпор со стороны обоих вождей русского марксизма – Г. В. Плеханова[9] и В. И. Ленина[10] и положил начало тем разногласиям с ним, которые вывели его к 1909 году за порог большевистской партии.
Но если жесточайшему критическому обстрелу подверглись «эмпириомонистические» философские упражнения А. А. Богданова, то его беллетристический опыт того же периода – роман-утопия «Красная звезда» – встречен был не только не враждебно, но даже благожелательно. В романе «Красная звезда» нашли довольно полное свое отражение как положительные, так и отрицательные черты мировоззрения их автора.