Мужчина еще раз внимательно пригляделся к Насте.
— Если она понимает то, что мы говорим, значит, ее можно научить нашему языку. Ты согласна, девочка?
Настя в ответ кивнула и произнесла на языке туземцев: «Согласна», поскольку она только что услышала именно это слово. Теперь она сама поняла, что таким образом можно легко выучить язык этих диких людей. А они Насте почему-то казались именно дикими, хоть и были в одежде. Правда, по сравнению с теми дикарями, что взяли в плен папу, они смотрелись куда более цивилизованней.
Настя поделилась своими мыслями с братом.
— Ты это здорово придумала, — сказал Артем. — Если мы с помощью твоей неизвестно откуда взявшейся телепатии выучим их язык, мы сможем рассказать им про папу и попросим помочь нам освободить его из плена.
Мужчина продолжал с интересом смотреть на незнакомых детей. Он слушал их речь, совсем непонятную ему.
— Пап, — обратилась к нему Лика. — Я привела их к нам в гости, чтобы познакомить с нашим племенем.
— Не знаю, будет ли рад этому Рудбай. А пока я хочу пригласить их к нам в дом, попробую научить их говорить по-нашему. Вдруг это все же жанды. Вот Рудбаю будет подарок.
Мужчина сделал приглашающий жест, и Артем с Настей поднялись на крыльцо. Лика, развернув лошадь, умчалась в сторону лошадиного загона.
Дети вошли в дом. Крохотная прихожая сразу переходила в большую комнату. Стены изнутри ни чем не были облицованы, все те же бревна. Два вырубленных окна затянуты чем-то прозрачным. Артему даже показалось, что это обычная полиэтиленовая пленка. Но он мог и ошибаться. Посредине комнаты большой деревянный стол, несколько грубоватый. Рядом со столом по обе стороны — две длинные лавки. В дальней стене имелся проем, занавешенный какой-то тканью. Оттуда доносились позвякивание посуды и скрип половиц. А еще из-за занавески в комнату проникал запах еды. Видимо там у них была кухня, на которой кто-то усердно хозяйничал. У детей тот час слюнки потекли, напомнив о том, что они со вчерашнего дня ничего не ели, кроме странных «яблок», найденных рядом с той поляной, где они появились в этом мире.
Мужчина усадил детей на одну из лавок.
— Я — Махмур, — сказал мужчина, тыкнув большим пальцем себе в грудь.
— Махмур, — произнесли Настя и Артем.
— Это — мой дом, — произнес мужчина на своем языке, обведя рукой вокруг себя. Настя внимательно вслушалась в слова и повторила их, после чего перевела фразу брату. Артем тоже повторил услышанные слова.
— А какое из этих слов «дом»? — уточнил Артем.
Настя по очереди назвала каждое слово, показывая рукой на стены. На третьем слове Махмур закивал и произнес: «Отлично!»
— Понял, Артем? — спросила Настя.
Брат кивнул.
— А последнее слово означает «отлично», — уточнила Настя.
— Елки-палки, Насть. Мы так долго учиться будем, — проворчал Артем.
— А как ты хотел? Нам же необходимо выучить их язык. Иначе мы не расскажем им про папу.
Артем вздохнул, соглашаясь.
Урок изучения местного языка продолжался. Мужчина показывал на предметы: стол, лавка, чашка на столе, окно, стена, дверь — и называл их своими словами. Дальше последовали части тела. Помимо узнаваемых существительных, Настя улавливала и другие слова, связывающие эти существительные во фразы и предложения. Труднее было с глаголами. Девочка показывала Махмуру движения и вопросительно глядела на него. Мужчина называл: встать, сесть, идти, посмотреть, говорить. Сложнее было со словом бежать. Пришлось Насте изобразить бег. Помогало то, что строение речи туземцев очень походило на привычный русский язык, даже звучание некоторых слов было похожим.
Дети и Махмур так увлеклись этой игрой в слова, что не заметили, как пробежало время. В комнате из-за занавески появилась невысокая женщина. На ней дети увидели самое настоящее платье, только с поблекшим уже неразличимым рисунком, с неглубоким вырезом на груди, с зауженной талией и широким подолом. Волосы, такие же темные как и у Махмура, заплетены в аккуратную длинную косу. Глаза серые, как у Лики.
«Обедать», — произнесла женщина. Как ни странно, ее понял даже Артем. От этих слов у него в животе заурчало так громко, что даже Настя услышала и укоризненно посмотрела на брата.
Скрипнула входная дверь, и в комнате появилась Лика.
— Тебя только к обеду и увидишь, — бросил дочери Махмур.
— А я что, возилась с жеребятами, — оправдываясь, произнесла девочка. Она зыркнула в сторону детей Куропаткиных, подмигнула им.
— Ну, присаживайся, — сказал мужчина, вставая с лавки. — Мы с матерью после вас поедим.
Перед детьми поставили миски с каким-то варевом. Артем сразу обратил внимание, что миски были эмалированные. Правда, эмаль местами была потертой и сколотой. Но сам факт! Не какие-нибудь там глиняные или деревянные, и даже не чугунные, а самые настоящие эмалированные миски из металла, какие ему не раз приходилось видеть у себя дома. А еще к мискам дали ложки, из обычной нержавеющей стали. Они даже поблескивали на свету. Хоть Артем и не любил историю в школе изучать, но он знал, что у древних людей не могло быть такой посуды. Ее можно изготовить только в фабричных условиях. Откуда у этих диковатых людей фабрики? Или в этом мире есть и более цивилизованные народы? А посуда попала сюда путем обмена, например? Мальчишка поделился своими мыслями с сестрой. Настя в ответ пожала плечами. Ее куда больше занимал густой суп, от которого исходил вкуснейший запах вареного мяса. Поэтому, она недолго думая, схватила ложку и принялась активно поглощать принесенное варево. Артем тоже не стал долго предаваться рассуждениям. Подумать на счет посуды можно и потом. А суп так манил своими ароматами, что мальчишка через мгновение уже и забыл о странностях местного быта. Он ловко орудовал ложкой и время от времени бросал взгляды на новую знакомую, сидевшую напротив. Лика, тоже посматривала на гостей, но ела не торопясь. Судя по лукавым искоркам в глазах, ее забавляло то, как Артем и Настя набросились на еду.
— Вы, я смотрю, проголодались, — наконец, произнесла девочка.
— Угу, — ответила Настя, проглотив последнюю ложку супа. После чего она ее облизала со всех сторон.
— Ну как, научились говорить по-нашему? — спросила Лика.
— Мало, — ответила Настя, поскольку больше не находила других слов.
— Ничего, с моим папой вы научитесь.
— А с тобой? — спросил вдруг Артем, сам не ожидая того, что сможет сказать это на языке девочки.
— Можно и со мной, — кокетливо произнесла Лика.
Глава 6
После обеда Махмур повел гостей к жрецу. Дом жреца располагался на другом краю деревни. Пока они шли по улице, местные жители, встречавшиеся по пути, с удивлением разглядывали необычных для них детей. Наконец, они подошли к дому. С виду дом не отличался от других. Но когда они вошли внутрь, увидели одну большую комнату, стены которой оказались украшены различными картинами. Даже нет, не картинами, а самыми настоящими фотографиями. Местами выцветшие изображения на них поразили Артема. Там были и красивые здания с причудливой архитектурой, и лица каких-то людей, и даже техника, напоминающая привычные автомобили и самолеты. У дальней стены возвышалось что-то, наподобие печи, выложенной из камня с огромным очагом, в котором плясали язычки пламени. Сам жрец, весь седой, сидел на низкой лавочке перед очагом спиной к вошедшим и что-то бормотал себе под нос. На жреце была брезентовая куртка с камуфляжной потускневшей от времени расцветкой. На локтях виднелись латки из другого материала.
— Приветствую тебя, Рудбай, — обратился мужчина к хозяину дома. Тот развернулся и глянул на вошедшего Махмура. — Вот, привел к тебе двух детей из неизвестного нам племени. Тебе решать, что с ними делать.
Хорошо, Артем не успел еще выучить все слова туземцев, иначе бы он возразил такой постановке вопроса. Он никак не желал, чтобы кто-то решал за него его дальнейшую судьбу. Но он понял только то, что жреца зовут Рудбаем. А вот Настя все поняла, и ей стало не по себе от того, что от решения этого старика зависит их будущее. Ведь они пошли с Ликой только взглянуть на ее племя. А Артем надеялся еще попросить у них помощи.
Тем временем жрец перевел взгляд на детей.
— Кто вы? — спросил жрец.
Настя назвала имена и добавила: «Мы из России». Она еще раньше поняла, что Лика эту фразу приняла за название племени, поэтому девочка решила продолжить начатую игру.
— Странное название племени, — произнес Рудбай. — Я такого еще не слышал.
— Они и говорят не по-нашему, — вставил Махмур.
— Да? Но они понимают нас?
— Эта девочка умеет читать мысли, — понизив голос, сказал Махмур.
— Вот как? А как далеко находится ваше племя? — обратился жрец к Насте.
— Далеко, — ответила Настя, не зная, какие еще слова можно добавить.
— Далеко, — повторил за ней жрец. — Все дети одинаковы. Они не могут назвать ни место, откуда они, ни год, когда родились. Для них мир — одно сплошное далеко или близко.
Жрец замолчал. Он продолжал разглядывать детей, ощупывая взглядом лица, одежду, обувь.
— А в какого бога верят ваши родичи? — спросил он вдруг.
Настя призадумалась. Артем толкнул ее в бок. «Что он спросил?» — шепнул мальчишка на ухо сестре. Настя перевела. Артем тут же ответил: «Скажи им — в Иисуса».
— В Иисуса, — произнесла Настя.
Глаза жреца открылись во всю ширь. Морщины вытянулись на его лице.
— Я не знаю такого бога. Что он сделал для вашего племени?
Настя захлопала ресницами. Ей никто не рассказывал о том, что же сделал Иисус для людей. В их семье бывало упоминали его имя, но родители не отличались страстной верой, в церковь ходили только на великие праздники. И то, папа считал, что это больше традиция, и если бы не мама, он вообще никуда бы не ходил на Пасху или Рождество. Настя перевела вопрос брату. Артем немного подумал и ответил: «Скажи, что он обещал спасти души людей, когда вернется на землю». Настя долго подбирала слова, которых знала еще совсем немного. В итоге у нее вышло так: