— Может быть, это простые совпадения?
— Может быть, — кивнул Денис. — Но все равно забавно, правда? Она мне много чего еще рассказывала, да только я пропустил все мимо ушей. Как и ты сейчас мои речи.
Забавно, подумал я. Про радон забавно. То, что Денис отнесся к этому газу настолько серьезно, похвально, конечно. Но если бы радон и на самом деле таил в себе ту угрозу, про которую Денис вычитал в популярной книжке, то об этом знали бы, по крайней мере, врачи. А может быть уже знают, но почему-то молчат?
Я посмотрел на свою сигарету, мирно тлеющую в пепельнице, и ощутил смутное желание затушить ее. Ч-черт их там знает, может они и молчат потому, что все так серьезно?
Денис настороженно глядел на меня. Очевидно, он заметил перемену, произошедшую в моем настроении. Но истолковал ее по-своему.
— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — сказал он. — Ты думаешь о том, что я схожу с ума. Но это не так. Одно дело, когда про какие-то там совпадения читаешь в книжках или слышишь про них от кого-то… А совсем по другому все оборачивается, когда они тут, рядом с тобой. А почему бы всерьез не подумать над тем, что я имею? Уж не думаешь ли ты, что я высасываю проблему из пальца?
Я замотал головой. А что мне еще оставалось делать?
Денис вновь отпил из бокала. Под «мухой» его воображение работало лучше, но никогда оно не заносило туда, куда не следует.
— Я еще порасспрашиваю хозяйку о ее бывших жильцах, — сказал он. — Это дело времени, и только. А вот форточки и пропавшие сигареты — это уже голые факты. И я не вижу других причин, кроме радона. А то, что радон присутствует здесь в концентрациях, приближенных к указанных мной, это тоже факт. Я внимательно изучил все таблицы, графики и диаграммы, приведенные в той книжке. Дальше. Какие явления я наблюдаю в течение последнего времени? — Он загнул палец. — Я неестественно интенсивно теряю папиросы и сигареты не будем сейчас искать того, кому это нужно. Но кому-то же ведь необходимо снизить риск моего заболевания раком! Однако тут наблюдается действие, по смыслу совершенно противоположное первому — кто-то закрывает форточки, сводя тем самым на нет мои усилия по выветриванию радиоактивного радона из помещений. Это действие имеет смысл только в том случае, если его производят другие силы, цели которых противоположны первым. Разве не так?
И тут я проявил инициативу, предупредив дальнейшие рассуждения Дениса.
— Так-то оно так, — усмехнулся я. — Но если учесть поистине странное повышение интеллектуального уровня бывших обитателей этого дома, то можно вывести смелую гипотезу…
— Вот-вот, я тоже об этом подумал! — возбужденно произнес Денис, потирая ладони. — Причем дошел своим умом! Ведь нигде и никогда до сих пор не указывалось ни на какие свойства радиации, кроме тех, которые ведут к гибели облученного организма. Радиация — это зло, и только! В этом ни у одного здравомыслящего человека не возникало никаких сомнений. И ты имеешь в виду…
— Ну конечно! — воскликнул я. — Этот КТО-ТО намеревается вывести тебя на более высокую ступень интеллектуального развития, используя неизвестные никому свойства этого радона, также, как и того слесаря, того матроса! А ведь ты — инженер-топограф, так почему бы тебе на старости лет не сделаться… президентом Академии Наук!
Денис нахмурился и с раздражением раздавил окурок в пепельнице.
— Ты угадал, — наконец сказал он. — Студентом я мечтал достичь таких высот. Жизнь, однако, распорядилась по-своему…
Наступило неловкое молчание, но Денис тотчас рассеял его.
— Видишь, как славно все получается! — Он снова ожил. — Этот кто-то именно потому и старается заставить меня бросить курить! Вероятно, табак вредит этому созидательному процессу, и…
— Один только вопрос, — перебил я его. — Я хочу знать — кому же именно все это нужно?
— Да мало ли кому? — пожал плечами Денис. — И причины могут быть самыми фантастическими. Пока важен другой вопрос — КАКИМ ОБРАЗОМ он хозяйничает в доме, так, что я не замечаю? Почему его не видно и не слышно, несмотря на принимаемые мной меры? Я ставил кучу разнообразных и даже хитроумных ловушек, и ни одна из них не была тронута! Я прятал сигареты в сейфе — они исчезают и оттуда, буквально из-за моей спины! Я прибивал открытые рамы форточек гвоздями — гвозди вырывает напрочь, стоит мне только отлучиться из дома…
— А ты попробуй форточки вообще снять с петель, — посоветовал я. Поглядишь, что выйдет.
— А ведь и верно… — протянул он обескураженно. — До этого я и не додумался.
— А сигареты дома не оставляй, носи весь запас с собой, — продолжал я. — Вот если какая-нибудь исчезнет у тебя прямо изо рта…
Я перегнул палку. Денис наконец-то смекнул, что я просто смеюсь над ним, причем в открытую!
— Эк меня разобрало… — криво усмехнулся он и похлопал меня по плечу, словно слетая с небес на землю. — Извини, дружище… Увлекся!
— Ну что ты, Денис! — вдруг смутился я. — Просто подобные вещи не для меня. Ты знаешь, что фантазии мне не хватало всегда, да и не ученые мы с тобой, чтобы серьезно судить о подобных вещах. Знаешь что? — вдруг сбавил я тон, зачем-то оглядываясь. — Брось-ка ты этот деревянный дом ко всем чертям, и переезжай в другое место, в другую квартиру, в новом каменном доме, да повыше от этой гнусной земли!
Денис на секунду задумался, потом обреченно махнул рукой.
— А! — сказал он с обидой. — Сам вижу — заморочил я тебе мозги всеми этими тайнами. Давай переменим тему.
И я понял, что Денис нисколько не отступил от своей навязчивой фантазии, просто-напросто он потерял во мне возможно союзника. А чем я мог помочь ему в этом деле? Денис жил один, дети и внуки уже давно его покинули, а у меня по-прежнему была крепкая семья и серьезная работа. Моя голова, как всегда, была полна всяческих житейских забот, и раздумывать над фантастическими рассказами своего друга у меня просто не было ни желания, ни сил. Будь я помоложе, то, пожалуй, я еще и поиграл бы в эту таинственную игру, но сейчас, когда каждая минута жизни на учете, словно в расписании авиарейсов, мне не хотелось окунаться в этот мир юношеских идей.
Разговор на другие темы после этого переломного момента как-то не клеился. Допив вино, я распрощался с Денисом, и пожелав другу счастливой развязки всей этой истории, достойно, как мне тогда казалось, ретировался.
… Я недолго размышлял над стиранными превратностями человеческой психики, происходящими на склоне лет. Погрузившись в привычный круговорот рутинных дел и насущных забот, я начисто позабыл о разговоре, и если вспоминал Дениса, то только по вопросам более, как мне казалось, важным. С каждым новым днем я все больше уверял себя в том, что он все-таки решил меня разыграть, хотя на него это и не походило.
Вскоре меня отправили в длительную командировку в одну из тропических стран. Третий мир испытывал острую нужду в разметке своей территории, и мы, иностранные специалисты, за хорошее вознаграждение всячески им в этом помогали. Работа была изнуряющая, тропики для нашего человека — далеко не рай, но несмотря ни на что у меня все же находилось время и для чтения. И вот как-то раз мне в руки попала свежая брошюра на английском языке, предназначавшаяся сугубо для специалистов.
Брошюра была про радиацию, этим она меня и заинтересовала. Хоть в английском я и не мастер, но, используя словарь, все же постарался выжать из нее побольше.
Самым интересным во всем прочитанном была заметка про новооткрытый газ радон-333. В отличие от своих собратьев, радона-220 и 222, встречавшихся в мире повсеместно, этот редкостный изотоп обнаружен только в двух-трех местах планеты, да и то сразу же после обнаружения его выход из земли странным образом прекращался, а разведка подземных аномалий не приносила четких результатов. Подробней изучить этот газ пока не представлялось возможным, и о его свойствах сейчас известно только одно — он намного слабее других источников радиации, хотя, по-видимому, и является членом радиоактивного ряда, образуемого продуктами распада особо опасных для организма человека веществ.
… Я не разбираюсь достаточно хорошо ни в физике, ни в химии, но именно потому я всерьез вдруг подумал о рассказанной Денисом истории. И попытался как-то связать ее с этим неизвестным газом. Был даже момент, когда я, иссушив подобными сопоставлениями мозги, чуть было не поверил в нее окончательно. Но одно из свойств быстроменяющейся жизни таково, что, затягивая человека своей суетой, она, словно центрифугой, отметает от его сознания интерес ко всяким таинственным мыслям и околомистическим настроениям. Так произошло и со мной — стоило на следующий день после брошюры погрузиться в эту суету, как я выбросил из головы и Дениса, и прочитанное.
Вернулся домой я только в марте. И когда переступил порог квартиры, первым известием было сообщение о том, что меня разыскивал Денис.
— Позавчера, — сказала мне жена. — Позвонил прямо среди ночи… Что-то нехорошее у него там произошло, как узнал, что тебя нет и скоро не будет, прямо готов был заплакать от огорчения. Я это хорошо почувствовала.
— А ничего не передавал? — осведомился я, ощущая, как в голове зарождаются слишком уж нехорошие предчувствия.
— Нет, — покачала головой жена. — Кинул трубку, и все…
Я, не откладывая, позвонил Денису, но дома его не было. Не было его и через час, и через два, и через три. Ближе к вечеру я вывел из гаража свой «москвич» и отправился к Денису.
И каково же было мое удивление и смятение, когда на месте деревянного дома, в котором проживал мой друг, я увидел всего лишь черную обгоревшую коробку. Я не верил своим глазам, и сначала подумал, что ошибся улицей. В голове вихрем закружились рваные обрывки воспоминаний давно позабытого разговора с Денисом, и мне стало еще больше не по себе. Я почему-то решил, что Денис на самом деле сошел с ума и в припадке сжег свой дом.
Не выходя из машины, я подозвал старичка, прогуливавшегося по улице вдоль забора соседнего дома.
— Папаша, в чем тут, собственно, было дело? — поинтересовался я, стараясь унять дрожь в голосе.