Я понимаю, что не помер,
И ощущаю, что живой.
Неуставной день
По подстриженной салатовой траве
Совершаю променад на голове.
Пусть соседи обвиняют в шутовстве –
Масса запахов приятных в мураве.
Предо мной снуют букашки по листам,
Муравьи бегут гуськом по волосам.
Стал я ближе к распустившимся цветам
И, мне кажется, к парящим облакам.
Разливается приятный летний зной,
Трескотня цикад звучит наперебой.
У меня сегодня день неуставной –
Кверху пятками фланирую бухой.
Без иллюзий
Иллюзий нету, нет сомнений,
Я облапошен в первый раз –
За сонм доверчивых решений
Низвергнут грубо, напоказ.
Считал себя непобедимым
И умудрённым в мелочах,
Старался быть невозмутимым,
Не суетиться впопыхах.
Сопутствовал успех и слава,
В глазах завистников почёт,
Росла поклонников орава,
Карьеру ждал волшебный взлёт.
Жизнь расстилалась самобранкой,
Обильно благами даря.
Я был знаком с её изнанкой,
Сроднился с ролью главаря.
Смертельный грех — моя гордыня –
Однажды подло подвела.
Я думал, что создал твердыню,
Идут безоблачно дела.
Но всё накрылось медным тазом
В один кошмарный, скверный миг.
Я сглазил бизнес чёрным глазом,
Хвалясь, что многого достиг.
Порой удачи ослепляют,
Довольства шоры застят путь,
Чутьё бахвальство притупляет,
В силках бравады гибнет суть.
Не ясновидец — простофиля,
Не прорицатель, а глупец,
Герой дурного водевиля,
Самовлюблённейший слепец.
Стал мир бескрылым и бесцветным,
Уныньем — радостный подъём,
Блестящий облик — неприметным,
Дуб кряжистый — трухлявым пнём.
Простой
Встал завод стихолитейный,
Чистых рифм на складе нет,
В управленье дух портвейный
И заветренный фуршет.
Недостача аллегорий –
Броских, свежих, как заря,
Ярких жизненных историй,
Уносящих за моря.
Из-под строф пусты паллеты,
Ассонансы на нуле,
Прошлой радости буклеты
В винных пятнах на столе.
Словари лежат бездарно
В стопке, словно кирпичи.
Белые листы вульгарно
В чёрной смотрятся ночи.
Пропит дактиль и анапест,
Амфибрахий сдан в залог.
Пир был яр и разухабист,
В дело шли коньяк и грог.
Гонорар обмыт удало
И растрачен на все сто.
Сколько б муза ни ворчала,
А в карманах решето.
За труды пора садиться,
Плавить вирши из слогов,
Чтоб сумел обогатиться
Почитатель пылких слов.
Сентиментальный охламон
Без сожалений, сантиментов
Покину этот бренный мир,
Объектом злых экспериментов
Был я — развенчанный кумир.
Меня сначала приручали,
Кормили ласково с руки.
Цинично позже предавали
Всем обращеньям вопреки.
Я огрубел от вероломства
И закалился от измен,
Пятнал недавние знакомства,
Бездушный, словно манекен.
Искал повсюду дружбы крепкой,
Готовый жертвовать собой,
А плыл оторванною щепкой,
Гоним безликою толпой.
Ушла с годами толерантность,
Чужая не терзает боль,
Пропала светская галантность,
Стал верным другом алкоголь.
Всегда любил края родные,
Берёзок пегий хоровод,
Полей просторы вековые,
С голубизною небосвод.
Страна же мною помыкала,
Меняя правила игры,
И постоянно отнимала
Труда законные дары.
Без романтических иллюзий
Я завершаю марафон,
Клиент психических контузий,
Сентиментальный охламон.
Счастливая косточка
Сливовая косточка в сжатой ладони –
Наивного счастья смешной талисман,
Подспорье для робкого парня-тихони,
Придуманный некогда самообман.
Он прячет глаза и не смотрит открыто,
За линзами пляшет растерянный взгляд,
В общении выглядит слишком забито,
Смешон подростковый на вырост наряд.
Но косточка сможет помочь непременно,
Зажатая крепко в его кулаке.
Он верит в иллюзию самозабвенно,
Витая в мечтах на пустом чердаке.
Внутренний голос
Угрюмой злобою охвачен,
Я обвинял весь белый свет
В том, что жестоко одурачен,
Что меркнет блеск былых побед,
Засохли поросли успеха,
Удачи скуксились цветы,
Не накопленья, а потеха,
Сусеки девственно пусты.
Не интересен зрелым дамам
И слишком стар для юных дев,
Противен многодетным мамам:
Седой шакал — не гордый лев.
Друзья в заботах позабыли,
У всех проблемы и дела.
Мой телефон под слоем пыли,
В гостиной сумрачная мгла.
Претят амбиции супруги,
Отдачи нету от детей.
Пусты любовные потуги
В сетях смердящих ядом дней.
Охвачен злобою угрюмой,
Костил я весь подлунный свет.
Вдруг голос внутренний: «Подумай!
Открою маленький секрет.
Плодишь претензии напрасно,
Корить родных тебе не лень.
До неба выросла негласно
Обиды мученической тень.
Кто виноват в твоих просчётах,
Что ты излишне рисковал,
Погряз в грубейших недочётах,
На осторожность наплевал.
Чем радовал подруг желанных?
В неделю скромных два часа
В объятьях пресных и спонтанных,
Без воспаренья в небеса?
Когда звонил друзьям сердечным
Поговорить начистоту?
Года спешат, они не вечны
И очень ценят теплоту.
Ты недоволен благоверной,
А что ты сделал для неё?
Раз в пятилетку — парфюмерный
Набор и тайское тряпьё.
С детьми исчезло пониманье,
Формальны темы для бесед?
Нужны им честность и вниманье,
Не руководство, а совет!»
Вгляделся в зеркало тревожно,
Осмыслил горькие слова –
И опустилась безнадёжно
Моя седая голова.
Шестидесятилетие
Я через пару лет старик –
Шестидесятилетие.
В душе звучит невольный крик,
А в речи — междометия.
Где детства ласковый апрель,
Беспечность юноликая,
Стать быстро взрослым самоцель,
Неугомонность дикая?
Где отрока худая тень,
Движения холерика?
Сейчас по форме я тюлень,
А в мыслях эзотерика.
Промчался быстро пубертат,
Закончились поллюции,
Сожжён объёмистый трактат
В поддержку проституции.
Куда подросток умахнул
От комплексов эдиповых?
Где обещаний страстных пул
И отношений липовых?
Уходят зрелые года
В достатке, без деменции.
Растёт рецептов череда,
Но падает потенция.
Всему отпущен в жизни срок,
Грядёт моё старение.
Эх, сохранить бы кровоток
И плотское влечение!
Пуля измены
Я умер в тот сумрачный день,
Когда ты надменно ушла.
Хоть не был по жизни кремень,
Смолчал, закусив удила.
Погиб я в тот памятный час,
Когда ты меня предала.
Костёр вдохновенья погас,
Спалив мою душу дотла.
Потом семенили года,
И тело щепою несло,
Интимных побед череда
Цвела умерщвленью назло.
Но плоти так короток век,
Все ждут воскрешенья души.
Моя — свой закончила бег
В твоей хладнокровной тиши.
Я умер в злопамятный день,
Хотя не пришёл ещё срок.
Измены кровавая тень
Пустила мне пулю в висок.
Двойное назначение
Бомбоубежище — метро,
Оно же — транспорт городской.
Всё сочетается хитро
В структуре многоцелевой.
Мне нужен для уретры — кран,
Для наслаждений плотских — член.
Их слить — от Господа генплан.
Умножить на два — мой рефрен!
Мишура
красивой лжи
Семейный тандем
Мы былую утратили лёгкость общенья,
Иногда я прошу, забываясь, прощенья, –
Не знаю, за что, почему и зачем.
Скрипит заунывно семейный тандем.
Проблемы спускаются на тормозах,
Влечения цепь в суете заржавела,
Каретка любви от обид захрустела,
Мы катим под гору. От скорости — страх.
Ласки бурные стали б спасительной смазкой,
Но застыло лицо твоё хмурою маской,
Когда я пытаюсь наладить мосты.
Хиреют потуги в силках духоты.
Страстей обода по обочине трут,
Похоже, давление в шинах пропало.
Мы ждём обречённо симпатий финала
И, бросив педали, кончаем маршрут.
Вода монологов
Я поливаю водой монологов 11
Кусты моего одиночества. 10-3
Дружба подростков цвела без прологов, 11
Визиток, смартфонов и отчества. 10-3
Не мог я остаться в закрытой квартире, 12
Даже с любимой зачитанной книгой, 11-2
Следить за закрученной лихо интригой 12–11 -2
И видеть себя в хитроумном кумире 12
Три-четыре спокойных часа. 9
Звали на улицу голоса, 9
Отношения тайны, чужие миры, 12
Придыхание счастья и блеск мишуры. 12
Странно мои изменились желанья,11
Время прошло ночных диалогов.10-2
В кактусы скуксились переживанья.11
Дома остаться — масса предлогов.10-2
В опаутиненной комнате скрыться, 11
Где больше не тикают громко часы, 11-1
А книги затыканы в полки-пазы, 11-1
Где можно подолгу читать и не бриться, 12
Самокрутки былого курить,
Ностальгии вытягивать нить,
Проходить триумфально непройденный путь,
В штофе боли топить осознания суть.
Детский мат
Жизнь — как шахматный турнир.
Я играл самозабвенно,
Спорил с каждым из задир,
Рвался к славе вожделенно,
Комбинировал хитро,
Проводил атаки смело,