Это была моя жизнь.
Глава 2
152
Я чувствовала, как жидкость из иглы потекла по моим венам. И вместе с ней легкость окутала мои конечности. Страдание и боль в мышцах исчезали. Вместо них появилось пьянящее чувство тепла. Затем мои веки затрепетали, когда это самое тепло стало спускаться к местечку между моих ног. Стон вырвался из моего горла от напряжения, нарастающего в верхней части моих бедер.
— Мисс? — мягко позвала чири.
Я медленно открыла глаза, почувствовав, как румянец запылал на моих щеках. Она стояла передо мной, протягивая мягкое полотенце. Выйдя из ванны, я позволила ей завернуть меня в него, не спрашивая почему. Я знала, что мне не позволено спрашивать. В моей жизни не было никаких объяснений.
Чири подвела меня к стулу. Передо мной стояло большое зеркало в полный рост, и я уставилась на девушку, смотрящую на меня в ответ. Голубые глаза, темные волосы, румяные щеки. Она была стройной и достаточно высокой. Ее кожа была светло-оливкового цвета.
Я смотрела и смотрела, онемев от воздействия препарата, в то время как чири поправляла мои волосы, которые доходили до пояса, и наносила мне на лицо крем и пудру. Я встала, когда она попросила меня встать, затем позволила ей накинуть на меня длинное до пола шелковое красное платье, материал которого удерживался двумя ремешками, скрепленными серебряными застежками на плечах. Через большие разрезы платья открывался вид на теперь блестящую, благоухающую кожу ног. Я переступила с ноги на ногу, когда боль между ними усилилась. Я сжала бедра вместе, ища освобождения, но ничего не случилось.
Как раз в тот момент, когда я была уверена, что больше не вынесу эту жгучую боль, из-за двери раздался звук, и чири повела меня к центру комнаты. Потом она тут же попятилась назад и спряталась в тени, стараясь не попадаться на глаза. Даже в легком тумане, наполнившем мой разум, я заметила некоторое замешательство в ее поведении. Она казалась напуганной. Отчаянно боялась того, кто вот-вот войдет.
Затем вошел мужчина. Властный, таинственный. Его темные глаза немедленно встретились с моими, и он остановился как вкопанный. На нем был надет чистый темный костюм и зеленый галстук. Его черные волосы были зачесаны назад, и волевая точеная челюсть была покрыта щетиной. Я заметила, что он довольно красив. Он был намного старше меня, но тем не менее красив.
Затем он улыбнулся.
И я замерла.
Прежде чем я смогла сделать что-нибудь еще, опустошительная волна желания захватила меня, и тихий крик сорвался с моих губ. Темные глаза мужчины вспыхнули от возбуждения, и начал двигаться вперед медленно и сдержанно.
Словно хищник.
Сильный мускусный запах его кожи окутал меня, когда он приблизился. Я покачнулась, когда еще одна волна жара заполнила меня изнутри, обжигая мышцы. В ответ на мое хныканье мужчина поднял свою руку к моему лицу. Он доминировал надо мной как по высоте, так и по ширине. Его большие ладони были гладкими и мягкими.
— Ты даже красивее, чем греческая богиня, — пробормотал он и повел рукой по моей шее.
Давление между моих ног нарастало от его прикосновения. Мое тело жаждало, чтобы он опустил руку ниже, чтобы ослабить давление. Я задохнулась, не в силах держать глаза открытыми, когда меня снова наполнил жар. Между моих бедер стало влажно. Внезапно рука мужчины опустилась вниз, и своей ладонью он накрыл мою сердцевину. Я резко открыла глаза, мой пульс бешено колотился от желания.
Ноздри мужчины раздулись от моей реакции, и он наклонился ко мне, проведя своим носом по кончику моего носа. Его пальцы заскользили ближе к моему входу, и я вздохнула от этого ощущения, нуждаясь в том, чтобы он протолкнул их в меня.
— Прекрасная, — пробормотал он, когда его губы заскользили к моему уху. Его пальцы кружили возле моей разгоряченной плоти. — Ты меня хочешь, не так ли, 152-ая? Тебе нужен Господин, чтобы снять давление? Чтобы тебе стало лучше? Чтобы успокоить эту киску?
Я стонала в ответ, но слышала его. Я слышала каждое его слово. Этот мужчина был Господином Арзиани. Это тот мужчина, которого я должна ублажать. Я снова застонала, когда его свободная рука чем-то щелкнула на моем плече. И платье соскользнуло на пол, растекаясь лужицей у моих ног. Прохладный воздух целовал мою обнаженную кожу.
Низкий, голодный рык вырвался из его горла, и через несколько секунд его нетерпеливый рот оказался на моей груди. Когда его язык скользнул по моему напряженному соску, я вскрикнула. Его пальцы на моих влажных складочках скользили быстрее, подводя меня к краю. Как только боль была готова утихнуть, Господин отступил и приказал:
— Кровать. Ложись на кровать. На спину, — его голос понизился до хрипа.
Я сделала так, как он велел, а он в это время быстро скинул с себя одежду. Пока он приближался, на его животе играли мускулы, сильные плотные ноги были покрыты темными волосами.
Лежа на спине, я раздвинула ноги, приглашая его войти в меня. Нуждаясь в нем надо мной. Но когда Господин дошел до края кровати, он опустился на колени и накрыл меня своим ртом, вместо того чтобы накрыть телом. Восторженный крик вырвался из моего горла, когда я почувствовала, как он кончиком языка скользнул по моему бутону. Я сжала в кулаках постельное белье, когда волна удовольствия накрыла меня. Но давление в нижней части позвоночника не исчезло, а наоборот, усилилось. Оно нарастало и нарастало до тех пор, пока мое тело не ожило от желания быть взятой: грубо, жестко и быть наполненной семенем Господина.
Легкий блеск пота покрыл мою кожу, и Господин оторвал свой рот от моей сердцевины. Он медленно и неуклонно продвигался надо мной, пока не навис над моим лицом. Моя спина выгнулась, ища большего контакта: его прикосновений, его тепла, его рук. Наши взгляды встретились, и он облизнул губы, когда его рука коснулась моей груди.
Я покачала бедрами, когда Господин расположился между моих ног, чувствуя, как его твердая длина движется у моего входа. Я попыталась двинуться по направлению к нему. Но руки Господина схватили меня за запястья и расположили их над головой. Его хватка была слишком крепкой, чтобы сопротивляться, и я забилась, отчаянно нуждаясь в некотором облегчении.
Лицо Господина склонилось над моим, и он прижал свои губы к моей щеке. Затем немного отстранился и сказал:
— Я знал, что с тобой будет хорошо. Ты была рождения стать Верховной Моной. Твоя непревзойденная внешность, это тело… эта ненасытная потребность в том, чтобы тебя трахнул я. Твой Господин.
Его зрачки расширились, а я прикусила губу, когда почувствовала, как кончик его длины входит в меня.
Пока он входил в меня, хватка его рук на моих запястьях усилилась. Затем вспышка боли пронзила меня, уничтожая все удовольствие. Но когда я закричала от боли, он одним быстрым движением вошел в меня, и я закричала и от этого ощущения. Слишком много противоречивых эмоций пробежало по мне, когда он начал врезаться в меня, каждый толчок приближал меня все ближе и ближе к краю.
Господин стонал надо мной, и я стонала в ответ, когда его твердая грудь касалась моей. Теплое дыхание Господина опаляло мое лицо. Приближая свой рот к моему уху, он прорычал:
— Я обладаю тобой, мона. Я владею каждой частичкой тебя. Ты моя.
Я вскрикнула, когда его хватка еще больше усилилась, вызывая сильную боль, перекрывающую удовольствие.
— Ты слышишь меня? — спросил он, внезапно остановившись.
Его привлекательное лицо было суровым и непреклонным, глядя на меня сверху вниз.
Я протестующе застонала, пытаясь пошевелить бедрами, чтобы снова почувствовать его движение внутри себя. Но он не двигался, его глаза были жестокими и безумными от необходимости моего ответа.
— Да, — ответила я, задыхаясь.
Я закричала, когда его хватка стала такой сильной на моих запястьях, что я боялась, что кости сломаются.
— Господин, — прошипел он. — Прояви свое гребаное уважение, мона.
— Да, Господин, — быстро отреагировала я, затаив дыхание.
Лицо Господина смягчилось, его гнев рассеялся, и хватка на моих запястьях ослабла.
— Вот так-то лучше, — похвалил он и, опустив мое запястье, положил ладонь мне на щеку.
Убедившись, что я смотрю ему в глаза, он, крепко сжав свою челюсть, выругался:
— Я не потерплю от тебя непослушания, мона. Ты принадлежишь мне, и поэтому я буду обращаться с тобой как с королевой.
Затем его губы приблизились к моему уху, и он прошептал:
— Но, если ты меня ослушаешься, я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты родилась.
Он поднял руки и поцеловал меня в губы нежно, сладко. В резком контрасте с угрожающими словами, исходящими из его рта. Схватив меня за волосы и резко откинув мою голову назад, он потребовал:
— Ты понимаешь, мона? Скажи мне, что ты понимаешь каждое мое слово.
Раскаленная добела боль распространилась по моей голове под его хваткой. Невыносимое чувство стояло в контрасте с потребностью между моих ног.
— Да, Господин, — сглотнула я, когда слезы выступили из уголков моих глаз.
Господин отпустил мои волосы, и на его полных губах появилась убийственно красивая улыбка.
— Хорошо, — гордо заявил он, массируя пальцами только что причиненную боль.
Его улыбка исчезла, когда твердая длина задергалась и запульсировала во мне. Я ждала, что будет дальше, не зная, будет ли это удовольствие или боль. Затем, находясь все еще внутри меня, он резко развернул меня, пока я не оказалась сверху его бедер.
Его руки пробежали по моим бедрам и, наконец, сжали их, тогда как мои ладони приземлились на его широкую мускулистую грудь.
— Трахни меня, — приказал он. Его глаза горели от возбуждения. Его руки сжимали мои бедра до тех пор, пока я не стала уверена, что они оставят синяк. — Трахай меня, пока я не наполню тебя.
И я это сделала. Я нуждалась в его освобождении. Я позволила его жесткой хватке вести меня, пока мои глаза не закрылись, а голова не откинулась назад в экстазе. Тело напряглось, я издала долгий громкий стон, впиваясь ногтями в грудь Господина, пока тот не замер подо мной, ревя от собственного удовольствия. Когда его семя заполнило меня, оно успокоило жар внутри моего входа. Мою кожу покалывало, пока я оставалась на его бедрах, медленно раскачиваясь вперед-назад, пока член Господина подергивался внутри меня от наслаждения.