и земля под ногами сырая
проминается выжженным хлебом,
тяга первая, третья, седьмая,
артобстрел на сегодня закончен,
жизнь какая моя, жизнь какая,
наступает чугунная ночь.
2023
«Бойницы небесные, дзоты отрытые…»
Бойницы небесные, дзоты отрытые,
лишь сердце чугунное под бронеплитами.
Из «шахты» рука заберёт магазин,
огонь автомата сквозь дебри осин,
дрожат «Солнцепёки», межуя посадку,
и гильзы танцуют у брёвен вприсядку,
рыхлят миномёты, как плуг, огород,
за группой отряд, за отрядом мой взвод.
Заняв в аккурат две пустые траншеи,
с Христом спрячем тело на розовой шее
под черную плёнку; омоет его
дождём осень белая, как своего.
2023
«Забухает пехота и в наступление…»
Забухает пехота и в наступление
не пойдёт, спецназ из пятой бригады
скажет: «…за это не платят!»
Сапёры с разведкой на пулемётный дзот
по лесопосадке пойдут,
сверяя дорогу по карте,
и ангел-хранитель раем
пожертвует ради спасения нашего.
Отечества рожь золотая,
покошенная, бесстрашная.
2023
«С колокольни на Казачьем сквере…»
С колокольни на Казачьем сквере
возле туберки снесённой, черновязым
пением,
что с каждым днём тускнеет,
растворяется зима несвязная.
По асфальту чёрному зальётся
солнце, опрокинутое оземь,
на краю сибирского колодца
Бог людей косой тупою косит.
Горькое, забытое, чужое,
перешитое гранитным воем,
надо мною небо голубое,
мы идём на Кременную боем.
2022
«В пустой лесопосадке вечна осень…»
В пустой лесопосадке вечна осень,
поваленные сосны к изголовью
окопа прислонились, и рука
моя бинтует раненого. Тучи
дают надежду, что не будет
сегодня артобстрела с трёх сторон.
Покрыто жёлтой тиной поле, разрытое
сто-пейсят-вторым;
свисает дым
с пристрелянной землянки.
Спаси, Господь, от завтрашнего дня,
завёрнутого смертью декабря.
2023
«По рваному солнцу навстречу…»
По рваному солнцу навстречу
к пустой остановке
пройдусь,
только мелочь
в дырявом кармане,
папиросы «Столичные» в навзничь
забытой ветровке,
теряется город в зарёванной раме
трамвайной.
По кварталам пустым, где завядшие
клумбы чернеют,
в перевёрнутой временем
железобетонной ограде,
остановка,
подруга из школы – забыла —
когда-то мне феей
с перепоя мерещилась в тонком
багровом халате.
На го́лову падает морось,
вновь ставшая копотью ливня,
и завтра война.
Зашипело под кадыком
слово.
Исчезает в рассветном тумане
к таба́чке тропинка,
и трамвай повернёт у депо
на площадь Серова.
2022, Украина
«Рассветным обугленным полем…»
Рассветным обугленным полем
идём по приказу Господнему
к февральскому белому дню,
ныряя в воронки застывшие,
где теплятся берцы дырявые,
оборванные на корню.
Свистят по скукоженным тучам
снаряды – и, кажется, к лучшему —
хохлы сейчас бьют не по нам.
Блиндаж, словно Божия милость,
скажи, брат, мне это приснилось,
и я уже больше не там?
2023
«Перед выездом в „Телеграме“…»
Перед выездом в «Телеграме»
напишу, мол, уйду на три дня,
не дождавшись ответа, начну
одеваться, надену броню,
каску, пояс, РД,
передёрну затворную раму
и поставлю на предохранитель,
знаю, твой где-то ангел-хранитель
надо мной притаился и ждёт,
когда я, вернувшись домой
навсегда, утопая в объятьях девичьих,
на подножие Бога уставлюсь
и забуду; вновь вспомнив о том,
как всё было, и больше не будет
как покажется.
Ночь, подоконник,
все домашние спят.
Где блиндаж мой,
где жил,
где разрывы;
режет звон по ушам.
Мы мертвы́, мы неживы,
мы разорваны напополам.
2023
«В овраге, что усеян минами…»
В овраге, что усеян минами,
отроем яму пацанам —
Апостолу, Игнату, Сивому —
кто в декабре схоронен там.
Растерянные, перебитые —
в хохляцкий спрячемся блиндаж.
И небеса вверху гранитные
просчитывают к ним метраж.
И сутки льются бесконечностью,
молитвы спрятаны в ладонь.
Уносим в спальнике конечности —
спаси и жизнь мою не тронь.
2023, в окопах под Кременной
«Пустые коридоры располаги…»
Пустые коридоры располаги,
Дневальный полусонный ходит где-то,
Отпрашиваясь покурить, и ночью,
Как только лай собак немного стихнет,
Поедет скорый поезд вдалеке.
Остывшая электрощитовая.
Мой Бог, пойми:
мне страшно жить без смерти.
2022
«Сквозь туман…»
Сквозь туман,
обезвоженно синий,
рёбра кузова в тент обернув,
едет взвод по спасённой России
и бросает к обочине грунт.
Татарва, дагестанцы, чеченцы,
белокурые лица славян,
украинцы – на каске с имперским
флагом – чай пьют со мной по доля́м.
Конвоиры, сидельцы, убийцы,
участковые и слесаря,
из ОМОНа суровые лица,
гладковыбритые якоря.
На делёжке района – разборка,
в пьяной драке летальный исход,
на груди, как влитая, наколка:
«Тот, кто истинно любит, тот ждёт».
Обступает свинцовая дымка
южнорусские станы полей —
как девичие; ратная битва
созывает в раздоре князей.
Говорит, что племён нет и наций,
геноцидом кто вскрыл новый век,
что арийцам под стать лишь британцы,
та же кровь у серебряных век.
Палачи, казнокрады – поверья
новорусские будут не вам!
И наживы не ради – спасенья
воздвигает убитому храм
вечный мученик – грозным потоком,
рассекающим волны волной
термоядерной; жгучим осколком
появляется мир голубой.
2023
«Мы помилованные и обвенчанные…»
Мы помилованные и обвенчанные,
как излучина и река,
будто в Плёсе; сияющим вечером
бьются медленные колокола.
Левитана полотна расплавлены,
и натянут пейзажа изгиб
на окно, где озябшими, маленькими,
в отражении ру́ки обвив,
ковылём колыхаемся медленно,
льнём к теплу жестяных батарей,
мы, помилованные и обвенчанные
днём, что с каждой зимой холодней.
2023
«Лёгкий холод, сибирская проседь…»
Лёгкий холод, сибирская проседь
на стакане осевшей тоски,
век войны город мой перекосит,
пацанов раскидают в полки
поднебесные. Отблеск Донбасса
разорвёт океанскую плоть.
Воскресенье, окопная ряса,
на шевронах во злате Господь.
У излучины дзота отрою
то ли мусорку, то ли нору,
плащ-палатку с запёкшейся кровью
в уголок, завернув, уберу.
Будто время растаяло в гря́зи,
остывая навечно в степи,
где намотка уходит до трассы,
где раскиданы врозь «лепестки».
«По це́пи окопов свистит, и приглушит слегка…»
По це́пи окопов свистит, и приглушит
слегка;
сушился бушлат – продырявили
пулями;
хохлы выползут в поле, отработают их
снайпера:
убили других, а поэтому сами
не умерли.
Кабачковой икры натощак, сигарета
просмолит губу,
и дрожащие руки от холода
передёрнут затвор, прокляну вслух
войну,
да на небо взгляну, что рассветом
распорото.
Сколько дней до победы, скажи,
предзамесная тишь,