езультата. Одно время мы уже были близки к тому, чтобы признать своё поражение и переместить экспедицию на новое место, но тут сама судьба протянула нам руку. К тому времени мы уже полностью перекопали изначально намеченный треугольник, образованный гробницами Рамсеса ΙΙ и Рамсеса VΙ, в котором надеялись отыскать вход в скрытую в земле гробницу, но ничего не нашли. Но, как это всегда и бывает, неожиданно помог случай.
К одной из сторон нашего «треугольника» вплотную примыкали хижины, в которых жили рабочие и их семьи. Однажды я обратил внимание на то, что лачуги эти построены на куче обломков кремня, что, как известно, всегда служит верным признаком близости какой-то гробницы. Впрочем, это меня не слишком обнадёживало, так как опытные охотники за сокровищами также хорошо знают эту примету. Поэтому я не сразу принял решение о сносе хижин; продолжал перекапывать наш «треугольник», пока окончательно не убедился, что здесь мы ничего не найдём. Но зато тот день, когда мы, наконец, приступили к сносу хижин и раскопкам последнего неисследованного участка, я запомню на всю жизнь.
Глава 8. Находка века
Это случилось три недели назад, 3 ноября 1922 года. Под первой же сломанной хижиной археологи обнаружили вырубленную в скале ступеньку. Когда лестницу расчистили, то на уровне шестнадцатой ступени показался дверной проём, замурованный и запечатанный особой печатью. Беглый осмотр вызвал у исследователей стон разочарования: грабители и здесь сумели опередить учёных. Тем не менее они не опустили рук и продолжали работу. И вскоре их труды были вознаграждены.
За первой дверью на глубине примерно пятнадцати метров оказалась вторая дверь, печати на которой были уже не тронуты. Оставалось лишь строить предположения, почему древние расхитители гробниц, найдя заветный вход и взломав первую дверь, отступили перед следующей. Несколько дней назад к руководителям экспедиции явилась делегация рабочих во главе со своим вождём и заявила, что трогать вторую дверь нельзя, так как она якобы запечатана злом и нарушивший печати обязательно погибнет.
– Впрочем, глупо всерьёз обсуждать все эти местные суеверия, – заключил свой рассказ археолог, – тем более что мы уже пришли…
Перед ними оказалась узкая лестница, круто уходящая вглубь скальной породы. Они осторожно спустились по ней, и Бартон внимательно осмотрел замурованный вход с печатью. На неё был нанесён какой-то текст и нарисован шакал и девять пленников со связанными за спиной руками.
– Что здесь написано? – поинтересовался Уильям.
Картер ещё раз тщательнейшим образом осмотрел печать, хотя он уже знал её до последнего иероглифа.
– Это печать царского некрополя, – пояснил он. – Следовательно, в гробнице, покоится прах действительно высокопоставленной особы. Я очень надеюсь, что это будет Тутанхамон. Поскольку жилища рабочих уже со времён XX династии закрывали вход в гробницу, то с тех пор она должна быть недоступна для воров.
Хочу вам откровенно признаться – только не пишите об этом в своих репортажах – уже много дней я веду жесточайшую борьбу с самим собой, чтобы немедленно, до прибытия каирских чиновников, не вскрыть могилу. Мне пришлось призвать на помощь всё своё самообладание, чтобы не поддаться искушению немедленно проникнуть туда. После пяти лет бесплодного труда я возможно стою на пороге величайшего археологического открытия и вынужден сдерживать себя. Впрочем, уже завтра всё решиться…
Глава 9. Неожиданное знакомство
После разговора с Картером Уильям отнёс свои вещи в палатку, которую занял для них двоих его попутчик-француз, а. потом решил осмотреть окрестности.
На берегу Нила Бартон встретил молодую женщину, как и он, одетую в полевую офицерскую форму без знаков различия. Правда, в отличие от Бартона, нижнюю часть костюма которого составляли брюки-бриджи, на женщине красовались шорты. Даже в современной поствикторианской Англии ношение женщиной шорт выглядело бы смелым и вызывающим поступком. Здесь же, посреди десятков неграмотных мужчин-мусульман, это было просто рискованно, так как обычаи этой страны однозначно рассматривали обнажение женщиной не то что ног, но даже и запястий рук ног, как сексуальный общественной морали. Впрочем, бросалось в глаза то, что, незнакомка привыкла не обращать внимание на мнение окружающих, а на случай любых посягательств на её ремне имелась кобура с внушительных размеров кольтом.
Как современный молодой человек Бартон спокойно относился к эмансипированным дамочкам, но всё равно не ожидал встретить одну из них в столь отдалённым от благ цивилизации месте. Женщина курила длинную тонкую сигарету в мундштуке, задумчиво вглядываясь в противоположный берег.
При появлении молодого мужчины «эмансипе» сама подошла к нему и чисто по-мужски протянула руку:
– Здравствуйте, меня зовут Эвелин, – представилась женщина, оценивающе разглядывая молодого человека.
Уильям также назвался и сообщил цель своего прибытия в археологический лагерь.
Эвелин усмехнулась и выпустила изо рта струю сизого дыма.
– Хм, берегитесь, мой папочка славиться тем, что не слишком жалует людей вашей профессии, особенно англичан. Например, в прошлом году корреспондент одной лондонской газеты позволил себе высказать предположение, что лошадь из конюшни моего отца выиграла ежегодное дерби только потому, что её якобы накачали перед стартом новейшим допинговым препаратом. Мой отец послал клеветнику вызов на дуэль, после чего автор статьи по срочным делам сбежал в Австралию, откуда не возвратился и по сей день ещё. С тех пор мой дорогой папочка отбросил свои аристократические манеры и предпочитает разбираться с обидчиками при помощи конского хлыста и кулаков.
– А кто ваш отец?
– Как, разве я не сказала? – Рука с дымящейся сигаретой замерла в воздухе, а тонкие брови удивлённо изогнулись. – Мой отец – лорд Карнарвон, руководитель и финансист этой экспедиции.
Вообще внешность молодой особы можно было назвать привлекательной, если бы в её манере держаться не наблюдался избыток грубоватой самоуверенности. Её тёмные глаза без малейшего намёка на естественную женскую застенчивость, с ироничным вызовом изучали собеседника. А с красиво очерченных губ, казалось, вот-вот сорвётся нечто язвительное.
– Мой вам совет, мистер Бартон, – на прощание дружески пожелала она, – перед тем как решите отослать отсюда в свою редакцию готовый материал, покажите его сначала моему отцу. Так вы убережёте себя от многих проблем…
Глава 10. На пороге великого открытия
На следующее утро небольшая группа археологов, а также четверо журналистов крупнейших мировых изданий, в том числе и Бартон, вошли в узкий проход, ведущий к запечатанному входу в гробницу.
Картер проделал небольшое отверстие в левом верхнем углу замурованной стены. Взяв железный прут, археолог пропустил его сквозь отверстие: прут не встретил преграды. Тогда Картер зажёг спичку и поднёс её к отверстию. Пламя горело ровно, что не указывало на присутствие за стеной скопившихся опасных газов. Только убедившись в этом, археолог принялся энергично пробивать вход. Теперь все столпились вокруг него и с замиранием сердца ожидали, когда падёт последняя преграда.
В какой-то момент непонятная струя горячего воздуха задула спичку, но дочь лорда Канарвона тут же зажгла свечу. В её неровном мерцании исследователей долго не удавалось разобрать то, что находилось сразу за дверью. Постепенно глаза первооткрывателей привыкли, и они заметили красочную настенную роспись и удивительные предметы погребальных царских даров. Вскоре, сверху протянули на длинном кабеле сильную электрическую лампочку и…
Луч света отразился на золотых носилках, массивном золотом троне, на необычайных ларцах. Головы причудливых зверей отбрасывали на стены чудовищные тени; словно часовые, стояли на входе одна против другой две статуи в золотых передниках, золотых сандалиях, с палицами и жезлами в руках. На головы украшали опять же золотые шлемы в виде яростно распущенных «капюшонов» кобр. Бартон уже знал, что, по верованиям древних египтян, стражники являлись совсем не символической охраной, а вполне реальными хранителями тайны, ибо считалось, что в статуе любого божества живёт его душа Ка.
Словно завороженные стояли первооткрыватели гробницы, глядя на всю эту древнюю роскошь, дошедшую до нас в своём первозданном виде. Но вскоре по лестнице стали спускаться чиновники местной администрации, а также нетерпеливые журналисты из числа тех, кому не удалось попасть в группу счастливчиков. Картер тут же принялся наводить порядок, требуя, чтобы вновь прибывшие не заходили за порог. Вскоре погребальную камеру осветили вспышки фотографических аппаратов, а какой-то ловкий репортёр стал засыпать лорда Карнарвона и Картера вопросами. Одним словом, образовалась незапланированная пауза, которой Бартон воспользовался, чтобы получше осмотреться.
Гробница походила на настоящую пещеру Али-Бабы, но больше всего Уильяма заинтересовала ещё одна закрытая дверь. Пока молодой челок рассматривал имеющуюся на ней печать, к нему подошёл приехавший сюда накануне египтолог Кэллендер.
– Ого-го! – весело воскликнул он, обнаружив новую дверь. – Чудеса только начинаются!
– Что вы об этом думаете, сэр? – поинтересовался у седовласого мэтра Бартон.
Египтолог с крайне озабоченным видом стал хлопать себя по многочисленным карманам. Ему потребовалось не меньшей мере пять минут, для того чтобы обнаружить в одном из них (кстати, этот карман он проверял до этого уже несколько раз) массивную лупу в медной оправе. Правда, на носу учёного уже «сидело» пенсне, но его близоруким глазам, видимо, дополнительно требовалась ещё и увеличительное стекло.
– Так-с, посмотрим-посмотрим, – забормотал Кэллендер, сантиметр за сантиметром исследую поверхность двери. Наконец, он удовлетворённо выпрямился, при этом машинально сунув лупу в карман брюк. – Ну-с, что я могу вам сказать?… Видимо, впереди нас ждёт анфилада комнат, похожих на ту, в которой мы, так сказать, в данный момент позиционируемся. Хотя постойте, постойте…