— Я не беру учеников.
Глава 16
— Но я… — начала чуть испуганно, — но я и не собиралась проситься к вам в ученики.
Ведьма бросила на меня короткий, но такой ощутимый взгляд. По телу собрались бежать мурашки, но, видимо, передумали. А Галина взяла одну из свечей и начала водить ее пламенем по лезвию.
— Ты пришла учиться. Только нечему. У нас с тобой разные дорожки, мы пересеклись лишь сейчас. Я сильней тебя, в моем роду больше ведьм, больше сильных духов. Тебе же помогает лишь один, — говорила она, я заворожено слушала. — Дай руку.
Нет, все-таки эта женщина владеет гипнозом, ведь я, не задумываясь, протянула ладонь. А через секунду резко убрала, потому что стало больно — ведьма безжалостно проткнула острием мой безымянный палец, из которого тут же выступила кровь.
— Что вы… — я собралась возмущаться, но меня, как нашкодившего ребенка, перебили:
— Цыц.
Я замолкла и замерла. А ведьма между тем звучно втягивала носом запах моей крови, оставленной на металле.
— Тебе везло по жизни, — заявила она, — но всегда в чем-то одном: или в любви, или в карьере, — я невольно кивнула. — Но сейчас ни того, ни другого. Затишье перед бурей.
— Будет буря?
Она кивнула, прикрыла томно веки и начала рисовать лезвием круг… нет, овал, при этом ее губы вытянулись, как будто собирались произнести букву "О".
— Все в твоей жизни закольцовано. Где начало, там и конец, где конец, там начало… и все началось с карт. Они тебе и помогут.
Я открыла рот от удивления, вспоминая колоду бабушкиных карт. Да еще буква "О"… колючий… А ведь ведьма все по существу говорит.
— В дорогу не забудь взять все то, что недавно нашла. Иначе все будет бессмысленно, — почти добила меня Елунова.
— Мне стоит ехать?
Ведьма провела длинным ногтем по лезвию, издавая неприятный звук.
— Ты уже согласилась. И это твой путь… Там еще место такое, силы, оно поможет. И сама не отказывай в помощи, если видишь, что можешь помочь. Карму тебе немного почистить надо. За прошлое, хотя и не твое… Чёрными бусами связаны навеки, не игнорируй связь, надень — прими как должное.
Меня начинало трясти, лоб покрывался ледяной испариной. И вот как тут не поверить? Бусы чёрные она даже увидела.
— Бабушка… — прошептала я.
— Старше, — качнула головой Елунова и криво улыбнулась. — Там будет буря. Там судьба твоя, на песке рядом с теплой водой, детский голос… он скажет важное. Не прослушай.
Кивнула. Проваливаясь куда-то, переставая понимать, где я и что происходит.
— Иди, — бросила здесь Галина, бережно положив нож на столик, — больше ничего не скажу, энергию мою забираешь. Из тьмы во свет.
Я обречённо поднялась с места, пошла до двери на ватных ногах.
— Не бойся ничего, — добавила мне вслед ведьма. Я обернулась и с благодарностью кивнула.
Как покинула гримерки и как шла до выхода — не помнила. Все как в тумане. Я продолжала слышать в голове все слова ведьмы. Я их заучивала, как текст роли. Чтобы не забыть. Боялась, что потом не вспомню, хотя на память никогда не жаловалась.
— Ну что? — тут же налетела на меня Маринка. — Что она сказала? Давай рассказывай.
Посмотрела на подругу и, отрыв рот, потоком быстрых слов выпалила ей все, что сказала мне Елунова.
— Сильна она, ох, сильна, — восторженно констатировала Маринка. — А у тебя бабка что, тоже была ведьмой?
В ответ я кивнула, продолжая пребывать в некой прострации. Маришка это заметила и потащила меня в ближайшее кафе. Там меня отпустило, как только я сделала пару глотков горячего кофе.
Мы пообсуждали немного все сказанное мне Елуновой, а потом принялись прикидывать, что можно использовать из увиденного сегодня для моего полного образа. Костюм, по словам Маринки, уже готов.
— Маникюр бы тебе еще, эффектно смотрится, — посоветовала в конце подруга. — У меня соседка делает на дому, в декрете потому что, ничуть не хуже, чем у Елуновой.
Подумала и согласилась. И Маринка тут же позвонила соседке, у которой на послезавтра оказалось окно в записях.
В общем, домой я шла уже в нормальном настроении.
Но стоило мне зайти в родные стены, как меня опять начало накрывать. Карты, бусы, прабабушка… И вот я уже стояла у шкафа, держа в руках коробку с, так сказать, приданым. "Надень — прими как должное", — всплыло в памяти. И я достала бусы, надела их. Тепло появилось, от груди оно развивалось по всему телу, кончики пальцев, на руках и ногах, закололо мелкими иголками. Но не больно, неожиданно приятно.
Уснула в бусах. И спать мне они совсем не мешали.
Утром позвонила Маринка и предложила пошопиться. А что, новые шмотки мне не помешают. Стас же дал добро пользоваться врученной им же кредиткой.
Подбирали мы мне одежду, стараясь придерживаться образа. В основном темное, чуть готическое, загадочное. Если уж образ придуман — надо следовать ему до конца. Даже вне того времени, что будет у меня "рабочим".
Глава 17
На следующий день я сделала маникюр. Нарастила гелем длиннющие когти, градиент от красного до черного. Неудобно с ними было жуть, боялась сломать, но маникюрщица пообещала, что держаться будет на совесть, ее. Да вот только отрастет недельки через две-три. Так что придется в курортном раю искать нового мастера. В общем, дни сменялись днями, час нашего отъезда молниеносно приближался. Причем Стас мне все это время не звонил. Лишь написал пару смс, в одном уточняя, купила ли я все необходимое, в другом сообщая время, когда за мной и за моими вещами прибудет Славик, чтобы отвезти меня в аэропорт. Вовка пропадал на работе. Я видела, как он выматывается, и, признаюсь честно, очень боялась оставлять его одного. Как бы чего еще не натворил. Но надеялась, что этот случай его многому научил. Маринка пообещала приглядывать за братом. Ей я оставила связку ключей, а Вовке сказала, что подруга будет приходить поливать цветы, он же вечно о них забывает. В общем, брат не стал возмущаться, с Мариной он был знаком, и они вполне хорошо общались.
Ночь накануне своего отъезда я провела, раскладывая бабушкины карты. Я вообще в последнее время часто это делаю. И вот знаю же, понимаю, что каждая означает, но соединить воедино смысл раскладов не получается. Может, я не умею и ведьма Елунова ошиблась? Однако ночью мне приснилась прабабушка Оля, лица ее я не видела, зато слышала до боли знакомый голос, который меня сначала просветил: "На себя не делай раскладов, не увидишь". А затем ободряюще уверил: "У тебя все получится".
Вещи были собраны еще с вечера, так что как только Слава уведомил меня о своем прибытии, я расцеловала Вовку и поспешила спуститься. Однако брат решил проводить меня до машины. Пока мы спускались в лифте, Вовка внимательно разглядывал мой внешний вид. Да, я была уже в образе, с головы до ног.
— Все равно мне это все не нравится, — заявил Вовка.
— Все будет хорошо, — улыбнулась я, потому что сама была в этом уверена, да еще эту уверенность закрепила та встреча с Галиной Елуновой, о которой я брату не рассказывала. Рассмеялся бы.
Уже отъезжая от подъезда, я с грустью посмотрела на окна нашей квартиры. Я знала, что вернусь. Но внутренний голос вдруг зашептал, что вернусь я уже совсем другой.
В аэропорту, увидев меня, Стас без стеснения громко присвистнул.
— Ответственно ты подошла к своей роли, — подметил он, рассматривая мой наряд. — Такими когтями можно что-то проткнуть.
Я поиграла пальчиками, а затем томно, с придыханием, выдала — Например, твою ауру, — и ткнула Океанова в грудь. — А вообще, это для лучшего приёма космической энергии. Острые ногти заменяют остроконечную шляпу ведьмы.
Стас фыркнул. А я заметила, как на нас, точнее на меня, косятся люди вокруг. Одна бабка даже перекрестилась, что-то шепча себе под нос. Ну что ж, нужный эффект достигнут.
Признаться честно, летать я боюсь. Пару раз мы летали с родителями, и я, ерзая в кресле, с нетерпением ждала, когда коснусь ногами земли. Сейчас было то же самое, только хуже. Страх почти парализовал. Я уставилась в одну точку перед собой, почти не моргая, когда самолет взлетал. Моя левая рука потянулась к бабушкиным бусам, безмятежно лежащим на моей груди. Я перебрала пальчиками бусины, моторика рук немного успокаивала… И вдруг на мою правую руку, которой я вцепилась в подлокотник, легла горячая ладонь Стаса. Повернулась к нему, встречаясь с голубыми глазами почти родственника.
— Не боись, — шепнул мне Стас. И это странным образом подействовало.
Я даже умудрилась задремать. И пробудилась за секунду до того, как стюардесса попросила пристегнуться, потому что самолет идет на посадку.
Курортный край встретил нас жарой. Я даже пожалела, что на мне столько слоёв одежды. Пришлось снять накидку, демонстрируя окружающим глубокое декольте и обнажённые плечики.
На последней ступеньке трапа я наступила на край длинного подола юбки и уже приготовилась встретиться с землёй, точнее с асфальтом взлётной полосы, лицом, но Стас успел подхватить меня за локоть и вернуть тем самым моему телу вертикальное положение.
Не знаю, говорило это о везении или нет. Но знак какой-то странный.
Сели в машину, заранее заказанную Океановым, и еще два часа тряслись по неровным дорогам юга страны. Под конец меня уже укачивало, хорошо, что в самолёте я отказалась от еды и напитков, иначе все это вырвалось бы уже наружу.
Наконец мы свернули у яркого, буквально огромного указателя с названием отеля. Проехали минут пять по узкой дороге, с двух сторон которой возвышались огромные деревья. От этого казалось даже, что здесь темно и прохладно.
Дорога вывела нас к мрачному кирпичному замку. От изображения на буклете он ничем не отличался, разве что вблизи оказался даже больше, чем я представляла.
Холод пробежал мурашками по позвоночнику от увиденного, не по себе мне вдруг стало от этого места в целом.
Глава 18
Нас встретили. Пожилой мужчина с идеально постриженной седой бородой вышел на широкое крыльцо. На нем темный, расшитый серебряной нитью камзол длиной до колен, с длинными рукавами. На груди объёмный, белый воротник жабо, из-под рукавов камзола торчат не менее объёмные манжеты. На худеньких ногах бриджи в тон камзола, на ступнях смешная обувь с бантиком. А на носу мужчины крохотное пенсне на цепочке, которая тянулась из нагрудного кармана. Говорящий образ, продум