– Приветствую, – коротко бросил Раэл, ни к кому персонально не обращаясь. – Шеллар, мы можем уединиться на полчасика? Поступила кое-какая информация, нужно срочно скорректировать наши планы.
– Да, конечно… – Король без лишних слов схватился за костыль и принялся выволакивать из кресла свое шарнирно-суставчатое величество. – Извините, я вас оставлю… Развлеките пока друг друга сами.
И предательски слинял, оставив совершенно растерянного Витьку наедине с грустной принцессой.
С минуту бедняга натужно ворочал мозгами, изыскивая способ завязать беседу, который бы не выглядел идиотским, затем сдался и предложил даме чаю.
– Нет, спасибо. Я завтракала. И он уже остыл. – Она виновато подняла глаза, словно извиняясь за отказ. – К тому же как повод для беседы чай совершенно бесполезен. Расскажите лучше, как там Элмар. Если вам не трудно говорить.
– Нет-нет… Говорить – ничуть… Правда, я иногда торможу и могу глупость ляпнуть… Вы не обращайте внимания, если что… Элмар… у него все хорошо. Я видел его вчера. Они с Мафеем привезли меня сюда. Сейчас, наверное, готовятся к штурму следующего Оазиса… А я вот тут… это… сижу.
«И, как водится, выставляю себя идиотом», – мысленно закончил он, пытаясь сгрести в кучу мысли и сказать хоть что-нибудь уместное.
– Что с вами случилось? Вы ранены?
– Нет, просто по башке стукнуло крепко… Потому я и несу всякую чушь… Впрочем, нет, это я вру и пытаюсь себе польстить. Такой дурак я по жизни.
– Вы слишком суровы к себе. Это лишь смущение, а не глупость. Вы всегда смущаетесь, когда вас внезапно бросают наедине с малознакомой дамой?
– Нет. Не всегда. Просто когда сидишь перед принцессой в одной майке, поневоле чувствуешь себя беспросветно ущербным. И когда тебя просят развлечь человека, который чем-то расстроен, а причины тому ты не знаешь, становится боязно вообще что-то говорить, чтобы не расстроить еще больше… или, не дай бог, не обидеть.
Бедняжка честно попыталась улыбнуться веселее, но без особого успеха.
– Неудивительно, что вы так подружились с Элмаром. Та же прямолинейная откровенность в каждом слове. Пусть вас не смущает ваш вид, эта одежда вам идет. И не стоит придавать большое значение выражению моего лица. Я всегда такая. Вряд ли у вас получится меня развлечь, но огорчить уж точно не сможете.
– А могу я спросить… – осторожно начал Витька, надеясь все-таки вызнать, о чем с ней можно говорить, а о чем лучше не заикаться. – Что вас настолько расстроило?
Печальная принцесса опять опустила взор, теребя в пальцах край покрывала.
– С тех пор прошло уже полгода, все давно в прошлом. Я просто никак не могу привыкнуть… Хорошо, что Шеллар нашел мне занятие, – это отвлекает, позволяет думать о чем-то полезном и нужном.
– Это вы о «маленьком заговоре»? – уточнил Витька, убедившись, что о своем несчастье Тина говорить не намерена.
– О да. – Когда сквозь завесу грусти проглядывала улыбка, ее лицо словно освещалось изнутри и вызывало бешеное желание найти того, кто ее обидел, и немедленно оторвать ему голову. – Заговоры у нас с Шелларом всегда получались удачные. Надеюсь, на этот раз судьба не изменит устоявшейся традиции. К сожалению, рассказать пока не могу.
– А против кого вы сговаривались раньше?
– Как это водится у детей и подростков – против наставников и родителей.
– А потом?
– Последний наш заговор оказался логичным завершением нашей беззаботной юности, после чего мы надолго расстались. Сейчас Шеллар приглашает меня вернуться в Ортан, когда все закончится… Не знаю… Может быть, и стоит… А вот вы… там, в своем мире, чем занимаетесь?
– Я?.. Ну… Это… воюю.
– А раньше, до войны?
– Ну… у меня была небольшая лавка.
– Так вы купец? – Это было произнесено со столь искренним удивлением, что Витька, не сдержавшись, опять уточнил:
– А что, не похож?
– Вы больше похожи на воина. То ли война вас сильно изменила, то ли вы всю жизнь занимались не своим делом.
– Ну, может быть… Честно говоря, торговля у меня всегда шла плохо. С другой стороны, у нас эти два занятия тесно связаны, торговец должен уметь постоять и за себя, и за товар, иначе просто не выжить. А если еще с третьей посмотреть… наверное, я действительно изменился.
«И когда я вернусь домой, меня первым делом упекут на долгую реабилитацию, поскольку то, во что я за эти два месяца превратился, нельзя выпускать на улицу. Пять лет на Каппе – само по себе почти диагноз, но даже эти пять лет несравнимы с тем, что сотворили со мной эти два месяца. Дело даже не в том, что я научился стрелять на скаку, рубить из седла, метать топор, резать глотки и сворачивать шеи одним движением. Дело в том, что я научился это делать не задумываясь, не колеблясь и без сожаления. Я стал таким же, как Максов безбашенный сын, который как-то признался, что временами сам себя боится. Если раньше я просто мог понять, как и почему он устроил бойню за гаражами, то теперь я легко могу сделать то же самое…»
Громко хлопнула входная дверь, и на крыльцо выкатилась молодая женщина в просторном сарафане, под которым выпирал округлый живот.
– Ваше высочество! – звонко и жизнерадостно крикнула она, вперевалку взбегая на веранду. – Его величество вас зовет, говорит, срочно надо обсудить что-то важное! Ой, извините, доброе утро.
– Спасибо, сейчас иду. – Принцесса грациозно поднялась и легким прикосновением остановила горе-кавалера, который тоже вознамерился встать, чтобы попрощаться. – Нет-нет, сидите. Может быть, мы еще вернемся. В любом случае, мне было очень приятно с вами познакомиться.
– Да, мне тоже… – неловко пробормотал Витька, опять чувствуя себя со всех сторон дураком, причем на этот раз без всякой видимой причины.
Юная особа меж тем бодро втиснулась в кресло, недавно покинутое его величеством, и без всяких церемоний придвинула к себе булочки и последнюю чистую чашку.
– Я Ольга, – представилась она, на мгновение отвлекшись от ограбления сахарницы. – А вы дядя Витя, я знаю, Диего рассказывал, как он вам пылесос зарезал. Кстати, спасибо, что его приютили. Как он там сейчас? Он не собирался приехать?
– Не знаю, честно говоря… То есть с ним все в порядке, вчера он меня навещал живой и здоровый, но не знаю, приедет ли. – Витька слегка расслабился, смекнув, что далее изображать из себя нечто светское не требуется. Затем все же оглянулся на дверь, за которой исчезла печальная принцесса Тина, и не смог сдержать любопытство. – А можно нескромный вопрос?
– Мм?.. – с готовностью отозвалась Ольга, успевшая уже запихнуть в рот полбулочки.
– Ты же знаешь эту даму, что сейчас ушла? – Обращаться на «вы» к молоденькой девчонке, величающей его «дядей», было выше его сил.
– Да, конечно. А разве его величество вас не познакомил?
– Познакомил, конечно. Я хотел узнать, что с ней случилось. Почему она такая… такая грустная?
– У нее муж погиб, – сочувственно понизив голос, пояснила Ольга. Даже булочку отложила. – Еще весной, в первые дни вторжения. Она его любила очень.
– Вот черт! – искренне огорчился Витька. – И надо ж мне было ее расспрашивать…
– Да не переживайте, хуже, чем есть, от ваших вопросов не станет. Вы к нам надолго?
– На недельку, наверное. Как получится. А что?
– Просто любопытно. Когда живешь в такой глуши, каждое новое лицо всегда вызывает интерес.
– Скучно, наверное?
– Есть немного. Вообще-то книги мне привозят, и здешняя детвора скучать не дает, но… просто все чем-то нужным и полезным заняты, одна я как дура. И почему его величеству понадобилось, чтобы я здесь сидела? Неужели боятся, что во дворце со мной что-то случится? Или что я растреплю какой-нибудь секрет? Так мне их все равно не доверяют… Ну, я понимаю, Тереза здесь нужна, потому что его величеству необходим рядом врач. Бедного Мартина сюда запроторили, потому что отец за него боится до безумия. Вот уж кому действительно скучно, потому он и шкодит все время. Лолу мэтр Алехандро запихнул сюда примерно по той же причине… или просто мэтры боятся, что она про камень разболтает, она же сущий ребенок. С малышом тоже понятно – надо спрятать. А меня-то зачем? Неужели Диего попросил? Или у его величества опять какие-то недоступные для понимания планы, согласно которым меня тоже надо спрятать подальше? Или просто мне что-то угрожает, а я и не знаю?
– Я не знаю тем более, – устало вздохнул Витька. – Вот у его величества и спроси.
– Ага, скажет он… Ой! Чуть не забыла! Тереза просила вам напомнить про таблетки, которые вам на столик положили, чтобы вы их принимали три раза в день после еды.
– Спасибо. А много здесь народу живет? Ну, кроме вас с королем? И кто они все?
– Терезу вы знаете, наверное, – это невеста Жака. Мартин – сын мэтрессы Стеллы и мэтра Мануэля. Маленький Кендар – ребенок его величества. Лола – внучка мэтра Алехандро. Еще здесь няня, кухарка и четверо егерей, вроде охраны. Вот теперь вы еще. А остальные забегают на часок-другой. Я Диего уже три дня не видела, скучаю ужасно… – Она приостановилась, потом вздохнула и полезла за очередной булочкой. – Хотя чего мне-то жаловаться… его величество как проводил Киру на войну полтора месяца назад, так и вовсе с тех пор не видел. А он же всегда за нее переживал ужасно… Представляю, что с ним делается все эти полтора месяца. Оттуда и письма-то идут по неделе.
У порога опять заклубился телепорт, и девушка, оборвав рассказ, с надеждой уставилась в ту сторону – наверное, ожидала ненаглядного супруга. «Вот ведь черт, – невольно подумалось, – почему-то у нормальных людей жены как жены, одного меня угораздило… И стрелка этого, матерщинника и хулигана, любят и ждут. И королева за своего чопорного хромого зануду любого врага порвет, как тряпку. И доморощенного растамана Орландо жена может сколько угодно ругать, но нипочем не бросит. И эта печальная принцесса – черт знает каким он был, ее покойный муж, но уж полгода как его нет, а она до сих пор по нему тоскует. И Дэн со своей Соней живут уж сколько лет душа в душу. Только я умудрился подобрать шалаву, которая вильнула хвостом, едва узнала, что меня лишают лицензии и выгоняют с работы… И меня еще пытаются уверить, что свою невезучесть я сам себе придумал!»