— Мориц, сюда! — позвала девушка. Опасаясь прикасаться к находке, доктор бросила в неё снегом. Белое облачко припорошило предмет — и только.
— Ага! — подоспевшие археотехник без малейших колебаний схватил серую штуковину, поднёс к глазам. Эрика испытала странное разочарование, когда её коллегу не поразило молнией и не растворило в жижицу на месте. — Это, очевидно, конечность того существа, которое ты видела… в которое стреляла… Хм-м-м…
Пока Мориц вертел трофей в руках, едва не касаясь его носом, доктор Маан позвала остальных офицеров. Вышедший из палатки Хайнц наградил недовольным взглядом майора:
— Эм, чёрт с ними, с порезами, но если ты не наденешь шапку, я возьму пример с одного восточного князя и прибью её тебе гвоздями к голове. Зачем мне командир охраны с отмороженными мозгами?
— У меня под черепом отмерзать нечему. — Криво усмехнувшись, женщина тряхнула тяжёлой гривой чёрных волос, уже присыпанных снежной крупой. — Мне это все учителя в гимназии говорили, пока не выгнали…
— Не увлекайся самоуничижением. А уши? Уши не под черепом, и отмёрзнут первыми.
— Ладно, считай — уговорил. Как там Густав?
— Будет через час. Пушки зарядил, на всякий случай. Эрика, Мориц?
— Это вот — лапа того каменного паука, который напал на нас ночью. — Доктор Маан ткнула в серый предмет, лежащий на ладонях Морица. — Наверное, Мария ему отшибла.
— Ага, я, — с самодовольным видом кивнула Эм. — Первым же выстрелом. А потом он как прыгнул мне в лицо…
— Она металлическая, — просто сказал археотехник, хлопнув лапой по ладони — словно дубинкой.
— В смысле — это жизнь на основе металла, как на мирах за Вуалью Беллерофонта, или же… — уточнил коммандер.
— Это машина, — мотнул подбородком учёный. — Смотрите, внутри провода, сочленения… И машина не чужая. Видите оборванную трубку внутри? Это канал для «серой крови», которая позволяла машинам предков восстанавливать повреждения. Пересохший, правда.
— Прелестно. — Мария подняла руку и тронула порез на скуле. Тот уже перестал кровоточить, схватившись алой коркой. — Ты уверен?
— Полностью.
— Значит, Витольда распотрошила не инопланетная тварь, а одна из этих… — майор поморщилась, отняла пальцы от щеки.
— Обычно их называют мыслящими машинами или эм-машинами.
— Вот последний вариант в моём присутствии не используй, будь добр.
— Да, конечно. Ещё их зовут «живыми машинами», но это-то как раз неверно. Они мыслящие, но не живые. Предки использовали их как помощников в самых разных сферах. К сожалению, очень немного мыслящих машин пронесли сквозь порталы, и их нещадно эксплуатировали в первое столетие. При этом никто из предков не знал, как они устроены. — Мориц вздохнул с искренним сожалением. — Несмотря на способность к саморемонту, даже до третьего века не дожила ни одна машина. На обитаемых мирах.
— А здесь — дожила. И может, даже не одна, — констатировал внимательно слушавший его Хайнц. — Ты можешь что-то сказать о ней по этому обломку?
— Ну… — археотехник вновь поднёс лапу «паука» к самому носу. — Почти наверняка, машина не боевая. Боевые машины предков куда лучше держат выстрелы и сами всегда вооружены стрелковым оружием. Хотя за века, конечно, оно могло выйти из строя — но терять конечности от пистолетного выстрела… Нет, машина предназначалась для мирных целей.
— Вскрывать людей как рыбу на кухонном столе — даже на мой взгляд не мирная цель. — Эм провела ладонью по волосам, стряхнув с макушки снег. — А мои понятия о миролюбии крайне растяжимы.
— Или её кто-то перенастроил в прошлом, или это… машинное безумие, — согласился Мориц. — Мыслящие машины склонны терять рассудок от долгого функционирования, тому есть десятки проверенных свидетельств.
— Совсем как люди, — хмыкнула Мария. — В качестве оружия наш гость использовал что-то острое на концах передних лап. Я не разглядела толком, но по ощущениям — там вращающиеся круглые лезвия, как на лесопилке. Только маленькие, с ладонь диаметром.
— Рабочая машина, скорее всего, — устав играться с трофеем, археотехник сунул оторванную лапу в карман пальто. Лапа оказалась слишком длинной и теперь нелепо торчала на две трети длины. — Может быть, эти пилы использовались для резки и колки льда в местных условиях. Или для каких-то строительных работ…
— Для строительных работа с использованием льда, — протянула Эрика. — Мориц…
Учёные переглянулись. Они поняли друг друга. Археотехник только коротко кивнул. Доктор Маан же озвучила мысль вслух:
— Хайнц, Эм. Мы нашли создателей и хранителей Ледяного фонаря.
— Вернее, они нашли нас, — серьёзно, перестав улыбаться, произнесла Мария. — Надо убраться отсюда, пока нам не нанесли ещё визит. А потом отыскать их логово. Я уверена — у них есть логово.
Нарастающий гул заставил всех участников беседы вскинуть головы. Научный фрегат снижался на максимальной возможной скорости, сияя ультрамариновым пламенем защитных экранов. Часовые приветствовали его радостными криками…
— Машины ведь не умеют бояться? Верно? — спросила Мария. Женщина сидела на круглом диванчике, откинувшись назад и положив ноги в мягких домашних туфлях на низкий столик. Время от времени она прикладывала холодный компресс к ране на щеке — чтобы скорее застывал шовный клей.
— Смотря что понимать под страхом, майор. — Доктор Фаркаш слабо улыбнулся и обвёл взглядом остальных офицеров, собравшихся в кают-компании фрегата. — Мыслящие машины действуют в рамках инструкций, полученных от создателей. Эти инструкции могут требовать от них беречь себя в тех или иных рамках. Из чисто рациональных соображений. Получив повреждения, машина спешит вернуться в безопасное место, где их можно будет устранить…
— Гнездо, база, — покивала Эрика. Пусть старший научный офицер и не разбиралась в технике, зато она многое знала о логике живых существ, в том числе мыслящих не так как люди. Девушке показалось, что она улавливает мысль коллеги. — Если машины веками трудятся на планете, то где-то у них должно быть убежище. Они спят там в промежутках между вылазками к Ледяному фонарю, прячутся от непогоды…
— И повреждённая машина в это убежище возвращается, чтобы зализать раны. — Мария отняла ладонь от щеки и приложила компресс ко второй ране, на лбу. Скривилась. Шовный клей, добываемый из смолы редкого растения, не снимал боль, а лишь добавлял к ней жжение — однако не было средства лучше, чтобы быстро заштопать неглубокий порез. — Мне следовало сразу пойти по следу сбежавшей твари. Сейчас его уже, наверное, замело…
— А мы бы пошли по следу из твоей крови, ага, — фыркнул Хайнц, складывая руки на груди. Коммандер с весьма угрюмым видом восседал в самом большом кресле из красного дерева. Кресло выглядело настолько же богатым, насколько потрёпанным годами — кажется, это был трофей, давным-давно взятый у напавших на фрегат пиратов. — Если бы тварь ещё поволокла твой труп в логово после того, как отпилила тебе голову — вообще здорово бы вышло. Такой след не проглядишь.
— Пф-ф… Если б ты знал, как я в детстве зимой в прятки играла — не говорил бы таких глупостей.
— Кх-кхм, — откашлялся в кулак капитан Боодинген.
— Да, к делу. — Гёзнер выпрямил спину, положил руки на подлокотники. — В крайнем случае мы можем вернуться и попробовать всё же поискать след машины, напавшей на лагерь. Однако перед этим я бы хотел рассмотреть иные варианты.
— Засада, — вмиг сделавшись серьёзной, предложила Эм. — Если предположения Морица и Эрики верны, машины обслуживают Ледяной фонарь. Напавший на нас паучок, вероятно, направлялся к нему же, когда заметил лагерь и решил проведать палатки. Засядем у фонаря, дождёмся машин, проследим за ними на обратном пути. Но есть тут сложности…
— И первая — Бог знает, как часто машины посещают фонарь, — заметила Эрика.
— Сегодня они наверняка приходили чтобы расчистить линзу после бури, — уточнил Мориц. — И устранить возможные повреждения. Теперь им долго не будет нужды показываться.
— Кроме того, возле такого источника света сложно долго находиться, да и спрятаться там — проблема. — Мария убрала ноги со стола и наклонилась, чтобы положить компресс на оловянную тарелку с подтаявшим льдом. — А чтобы окружить фонарь кольцом секретов на безопасной дистанции у нас не хватит людей. Придётся воткнуть два-три поста наудачу.
— Тогда, вероятно, нам стоит поискать дополнительную информацию. — Гёзнер хлопнул ладонью по подлокотнику. — Я готов ставить деньги на то, что Ледяной фонарь — своего рода маяк, который должен привлечь внимание к чему-то. Это «что-то», в свою очередь, должно находиться или прямо под линзой, или вблизи неё. Возле линзы мы ничего не нашли. Попробуем облететь окрестности на фрегате и с воздуха поискать признаки… необычного.
— Полёты в атмосфере сожрут много топлива, — вставил слово Густав. — Увлечёмся — и домой придётся идти на парусах.
— Ничего страшного, — махнул рукой Хайнц. — У нас не линейный броненосец, ход под парусами приличный. Но, конечно, не помешало бы знать, где начинать искать.
— Может, я и знаю… — медленно проговорил Мориц, хмурясь и трогая двумя пальцами подбородок. Эрике показалось, что молодого археотехника осенила некая очевидная мысль, доселе не приходившая ему в голову, и теперь он её переваривает. — Машины движутся к цели по кратчайшему пути. Вы видели, как «паук» ползал по ледяным стенам — торосы ему не преграда. Если взять карту и провести прямую линию от Ледяного фонаря, проходящую сквозь наш лагерь…
— Луч, — ухмыльнулась Мария.
— Что? — молодой учёный встрепенулся. Он, похоже, начал погружаться в собственные мысли.
— По правилам геометрии — это будет луч, — объяснила женщина, всё ещё улыбаясь. — Ведь мы знаем только где линия начнётся, но не знаем её конечной точки. Отличная идея, Мориц.
— Мы начнём поиск вдоль этой линии. — Капитан Боодинген встал из кресла и кивнул археотехнику. — Хорошая мысль, доктор.
Не прошло четверти часа, как фрегат снялся с якоря и заскользил выбранным курсом, оставляя столб света точно за кормой. Так как не было уверенности, ч