— Может, и шел кто-то, там было много народа, — пожала плечами подруга Ави.
— Точно шел, — заявил третий свидетель. — Даже не шел, а шли. Парень с девушкой. Когда этот бедняга остановился на углу, они прошли дальше как ни в чем не бывало.
— В какую сторону?
— Прямо, — не очень уверенно сообщил свидетель. — А может… Нет, не помню.
— Вы можете описать эту парочку? — спросил Беркович.
— Парень в белой рубашке, высокий, черные волосы до плеч, девушка, наоборот, совсем коротышка, светлая, короткая стрижка.
Закончил опрос, Беркович отправился в управление, где его уже ждал вернувшийся из Шхунат Элиягу сержант Хелемски.
— Оказывается, Бергер был подозрительной личностью, — сказал он. — Я его уже и в нашем банке данных обнаружил. Возможно, торговал наркотиками. Жена упала в обморок, когда я ей сообщил… В общем, от нее пока никакого толка. А соседи утверждают, что от Бергера им было одно беспокойство. Ходили какие-то подозрительные личности. Наркоманы в том числе. Скорее всего, кто-то из этой компании его и шлепнул. Может — конкуренты. В этой среде — довольно обычное дело.
Беркович выслушал многословный доклад сержанта и подумал, что нужно быть действительно в состоянии наркотического транса, чтобы стрелять в толпе на улице Рамбам. И нужно быть трезвым, как стеклышко, чтобы умудриться выстрелить совершенно незаметно.
Отпустив сержанта, Беркович позвонил в лабораторию к своему другу эксперту Хану, но тот еще не вернулся в кабинет и перезвонил сам четверть часа спустя, когда инспектор заканчивал изучать сведения о Бергере из компьютерного банка данных.
— Стреляли из «беретты», — сообщил эксперт. — Пуля вошла в тело чуть выше сердца. Вообще-то при иных обстоятельствах его можно было спасти, потому что легкое не задето.
— Что значит «при иных обстоятельствах»? — насторожился Беркович.
— Понимаешь, впечатление такое, будто в последние минуты жизни сердце у него работало с огромным напряжением. Можно назвать это прединфарктым состоянием. Если бы пуля не поставила точку, у него наверняка произошел бы сильнейший сердечный приступ.
— Сердечный приступ… — протянул Беркович и неожиданно воскликнул: — Черт! Как мне это раньше не пришло в голову?
— Что именно? — спросил Хан. — Борис, ты о чем?
— Потом, — быстро сказал инспектор. — Извини, Рон, я тебе перезвоню через полчаса.
Пока патрульная машина, взвывая сиреной, мчалась к улице Алленби, Беркович возбужденно говорил сидевшему на заднем сидении сержанту Хелемски:
— Надо было сразу опросить и тех, кто сидел в кафе на углу Алленби и Рамбам. Ведь Бергер шел с той стороны. А мы ограничились только теми свидетелями, которые видели, как он упал.
— Вы хотите узнать, видел ли кто-нибудь, кто шел за Бергером? — спросил Хелемски.
— Да никто за ним не шел, — с досадой сказал Беркович. — Стреляли, скорее всего, из машины.
— Но на Рамбам не бывает машин, — удивленно проговорил сержант. — Это же пешеходная зона.
— Да при чем здесь улица Рамбам? — отмахнулся Беркович. — Когда Бергер шел по Рамбам, он был уже убит.
Хелемски высоко поднял брови, но ничего не сказал — машина остановилась на углу Алленби и Рамбам. Народа здесь, похоже, стало даже больше, чем было час назад. Оглядевшись по сторонам, Беркович направился к киоску, хозяин которого торговал мороженым и прохладительными напитками. Это был мужчина огромных габаритов, едва помещавшийся в маленьком пространстве своего заведения.
— Вы слышали, конечно, об убийстве? — спросил Беркович, на что продавец охотно ответил:
— А как же! Я все думал, почему полиция всех опрашивает, а до нашего угла не добралась.
— Вы видели человека, которого убили? Он ведь завернул на Рамбам с Алленби…
— Может, и видел, — пожал плечами продавец. — Я ведь не знаю, как он выглядел. Да и как я мог его запомнить? С Алленби на Рамбам каждую минуту поворачивают десятки человек…
— Он был в темной майке и полосатых шортах. А запомнить вы его могли, потому что вряд ли он вел себя, как все. И выстрел вы могли слышать.
— Выстрел? — переспросил торговец. — Так это был все-таки выстрел?
— Ну-ка, — потребовал Беркович, — расскажите!
— На мужчину в темной майке я действительно обратил внимание, — раздумчиво произнес торговец. — То есть обратил, когда он споткнулся и чуть не упал. Мимо как раз машина проезжала, и мне показалось, что кто-то выстрелил. А тут этот как раз споткнулся, ну я и подумал: неужели подстрелили? Но человек постоял несколько секунд и дальше пошел — как раз на Рамбам, кстати. А машина уже уехала. Я и подумал, что не выстрел это был, а шина у кого-то лопнула или отработанные газы взорвались, ну, вы знаете, как это бывает. Очень похоже по звуку на пистолетный выстрел.
— Машину описать можете? — спросил Беркович, не надеясь на наблюдательность торговца.
— Конечно, — уверенно сказал тот. — Белый «форт-транзит», правое заднее крыло чуть примято. Номер… Первые две цифры не видел, а остальные: восемь, один, шесть, три и опять один.
— Замечательная память, — поразился Беркович.
— Нет, — хмыкнул торговец, — просто на прошлой неделе я в Лото пролетел именно из-за такой комбинации цифр: восемь, шестнадцать и тридцать один.
— Позвоните дежурному, — приказал Беркович сержанту Хелемски, — пусть найдут эту машину.
Отойдя в сторону, он связался с экспертом Ханом.
— Рон, — сказал инспектор, — может ли человек, получив пулю в грудную клетку, спокойно пройти метров сто и лишь потом почувствовать неладное?
— Ты имеешь в виду Бергера… — протянул эксперт и, помолчав, продолжил: — Ты знаешь, я сейчас вспоминаю характер ранения… Действительно, мог, если был очень возбужден или…
— Или под действием наркотиков?
— Вот именно. А к чему ты клонишь, Борис?
— В Бергера стреляли из машины на улице Алленби. Так что по Рамбам, считай, шел уже труп. Или он все-таки мог выжить? Ты же говорил, что мог?
— Если все было, как ты говоришь, то, пожалуй, я возьму свои слова обратно, — сказал Хан. — Если бы он не двигался, то да… А если находился в движении и кровь стекала…
— Скорее всего, это его друзья-коллеги подстрелили, — сказал Беркович. — Яснее станет, когда найдем машину. И вскрытие покажет, принимал ли Бергер наркотики.
Белый «форд-транзит» с нужным номером, как оказалось, принадлежал некоему Арону Габриэли, достаточно известному полиции — он уже и в тюрьме успел побывать за сбыт «экстази».
— А оружие? — спросил Хан, когда Беркович зашел к нему в лабораторию и рассказал о том, как идет расследование.
— Пока не нашли, — ответил инспектор, — но это уже дело техники. Вряд ли Габриэли будет долго запираться.
— Но почему он стрелял на такой людной улице? — удивился Хан. — Не мог пришить соперника где-нибудь в тихом месте? Глупо.
— Почему глупо? — не согласился Беркович. — Как раз наоборот: в толпе легче затеряться. Ты же сам видел — никто и внимания не обратил на выстрел! Не было бы у нас никаких шансов, если бы торговец мороженым на прошлой неделе не проигрался в Лото.
— Ты неправ, — покачал головой Хан. — Шанс появился, когда ты догадался, что стреляли в Бергера вовсе не на улице Рамбам.
— Живой труп, — задумчиво сказал Беркович. — Это ведь что-то из классики…
Чисто еврейская месть
Лайза вернулась домой рано утром — в аэропорту ей пришлось взять такси, потому что муж ее не встретил. Она бегала по Парижу, искала этому ленивцу хороший подарок, а он… Нет, Лайза не думала, что Шимон за время ее отсутствия решил развлечься с девочками, чушь какая, он на такие подвиги не способен. Вот заснуть в ответственный момент — это пожалуйста. Он, конечно, хотел встретить жену, возвращающуюся из поездки в Европу, но заснул перед телевизором — совершенно ясно. Потому и к телефону не подходит — когда Шимон спит, в доме можно хоть из автомата стрелять.
Лайза открыла дверь своим ключом и в недоумении остановилась на пороге. В салоне царил страшный разгром — дверцы серванта были распахнуты, изумительного севрского сервиза на месте не оказалось, на полу валялись обрывки бумаги, телевизор почему-то сняли с тумбочки и перенесли на журнальный столик, а видеомагнитофон куда-то исчез.
— Шимон! — крикнула Лайза, догадываясь уже, что произошло непоправимое.
Шимон молчал, и Лайза, бросив на пол дорожную сумку, направилась в спальню. Если муж способен спать при таком разгроме…
Он действительно спал — но мертвым сном, и это было видно с первого взгляда, потому что постель была в крови, а пустой взгляд Шимона устремлен в потолок.
Лайза закричала не своим голосом и потеряла сознание. Соседи прибежали на вопль, они же и полицию вызвали.
— Стреляли, вероятно, из пистолета с глушителем, — тихо сказал инспектору Берковичу эксперт-криминалист Рон Хан после того, как осмотрел тело. — Никто ведь не слышал выстрела?
Беркович покачал головой.
— И людей, выносивших вещи, никто не видел тоже, — сказал он. — Странное дело. Когда, ты говоришь, он умер?
— От семи до десяти часов назад, — повторил Хан свое предварительное заключение.
— То есть между десятью вечера и часом ночи, верно?
— Именно так, — кивнул эксперт.
— Тогда я решительно не понимаю, почему грабителей никто не видел, — сказал Беркович. — Выход из этого блока один — если, конечно, преступники не полезли на крышу…
— С видеомагнитофоном и севрским сервизом? — удивился Хан.
— Да, с сервизом по крышам не побегаешь… Значит, вышли на улицу — а там до двух часов были люди. Напротив входа расположено кафе, и здесь сидят допоздна. Соседи, кстати, уже не раз жаловались на шум, приезжал патруль, делал замечание, и пару ночей было тихо, а потом начиналось опять. Так вот, этой ночью народ опять сидел в кафе. По словам Орена Лугаси, хозяина, он закрыл заведение в два часа пятнадцать минут. Троих посетителей я уже допросил — они живут в соседнем доме. Сейчас допрошу еще несколько человек — э