— Ладно, как знаешь. Было бы предложено…
Морщась от теплой и непонятно из чего сделанной водки, Гриша сквозь зубы опустошил наполовину наполненный стакан. Наконец, он перевел дыхание, крякнул и, зачерпнув ложку щей, отправил ее в рот. Гость откусил черствый хлеб и тоже приступил к долгожданной трапезе. Он, конечно, пытался сдерживаться, поэтому ел хоть и с достоинством, но большим аппетитом.
— Давно не ел? — спросил Гриша, глядя на гостя захмелевшими глазами.
— Два дня.
— Ты откуда?
— От сюда очень далеко.
— А на рынке чего делал?
— Мальчика искал.
Гриша скривил губы, показывая свое удивление, и в этой задумчивой позе вылил остатки водки в стакан. Петр быстро доел щи и, прислонившись правым плечом к стене, сидел сложа руки на коленях и наблюдал за Гришей. Тот, морщась, посмотрел на стакан с водкой и с еще более ужасной гримасой, чем в первый раз, выпил ее.
— Бросать не пробовал? — спросил Петр.
— Чего?
— Пить.
— Шесть раз бросал, — ответил Гриша, махнув рукой и занюхивая куском черного хлеба.
— Давно пьешь?
— А какая разница? — развязано спросил пьяный Гриша, — детей все равно нет, жена ушла…. А у тебя как с семьей?
— Все в порядке. Спасибо за обед.
— А… — снова махнул рукой Гриша. — Ерунда. Слушай, у тебя деньги есть?
Надо бы еще за пузырьком сбегать.
— Нет. Денег нет, — не то грустно, не то снисходительно ответил Петр.
— Жалко. А что за пацана ты ищешь?
— Хороший мальчик, зовут Миша. У него два года назад родители умерли, сейчас он бродяжничает. Завтра еще в одном месте поищу. Там он должен быть обязательно.
— И зачем ты его ищешь? — заплетающимся языком спросил Гриша и отодвинул от себя полупустую тарелку.
— Он не простой мальчик. Когда Миша вырастит, будет врачом. Через тридцать два года он найдет лекарство против очень страшной болезни.
— Ха-ха… а… А почему ты думаешь, что он будет врачом? Вот возьмет и вырастит ублюдком.
— Я не думаю, я знаю, — улыбнувшись, ответил Петр.
— Ничего ты не знаешь, — махнул рукой Гриша. — Я вот тоже думал, что жена меня любит, а она взяла и ушла. Чтобы на ней жениться я любимую работу бросил, а она взяла и ушла.
— И давно ты один? — спросил Петр.
— Второй год. Вот стерва! Я все для нее делал, а она… Вот чего ей не хватало? Квартира была, машина.
— Может все из-за водки?
— Из-за водки? — Гриша заметно начал заводиться. — Я что после работы выпить не могу?
— Нет, конечно, можешь, но…
— И, вообще, я пью на свои! Вот ты тут сидишь, мне рассказываешь… А сам выглядишь весьма задрипанно. Так что не надо мне тут заливать, что все с семьей в порядке. Выпихнули, наверное, детки в дом престарелых, а квартирку продали. Что угадал? Угада-ал. И вообще не нравиться — иди отсюда!
Петр поднялся в смущении, не зная что сказать. Он совсем не хотел обидеть нового знакомого, но что уж теперь поделаешь. Поблагодарив за обед, Петр ушел, а Гриша, покачиваясь, вошел в комнату и включил телевизор. Сегодня «Спартак» играл с «ЦСКА». Гриша повалился на диван и, еще раз назвав гостя сволочью, уснул под бессмысленную болтовню комментатора.
Второй день шел дождь. Мелкий и противный. Холодный ветер пронизывал до костей. Кутаясь в кусок помутневшего полиэтилена Гриша медленно шел по центральной свалке и внимательно смотрел по сторонам. День был явно неудачный. Ничего более или менее приличного Гриша сегодня не нашел. Даже гнилых овощей, которых всегда здесь было в изобилии, сегодня не было видно.
За два дня вода пропитала свалку насквозь и размочила годовые залежи отбросов и мусора. От этого воздухе висела ужасная вонь.
Взгляд Гриши зацепился за кусок черной материи. Он сделал два шага в сторону и присел на корточки. Из-под обрезков труб и арматуры торчал рукав пиджака. Не раздумывая, Гриша принялся разбирать металлолом. Конечно, могло оказаться и так, что кроме рукава под ржавым железом ничего больше и не будет, но проверить все-таки нужно. Через несколько минут взору Гриши предстал хоть и грязный, но практически новый пиджак. Гриша взял его за плечи и внимательно осмотрел. Надо же какая удача. Он даже не порван. Сам Гриша его носить, конечно, не станет, но вот обменять на что-нибудь полезное можно будет запросто.
За горой строительного мусора послышался шум. Гриша достал из кармана тряпичную сумку и, прислушиваясь к шуму, начал сворачивать пиджак. Через несколько секунд, разобрав пару слов, Гриша понял, что это не милиция. За горой что-то делили. Не желая оставаться в стороне, он пошел на шум.
Еще издали Гриша разглядел Петра. Четверо бомжей били его чем непоподя:
Кто ногами, кто палкой. И хотя сил у них едва хватало, чтобы переставлять ноги, Гриша понял, что Петру сейчас достанется. Старик лежал на земле и прикрывался от ударов левой рукой. Вокруг стояло еще около десятка сгорбленных, небритых и нечесаных человечков из любопытства наблюдавших за происходящим. Решив, что пусть старик получит свое, говорливый слишком, — Гриша уже собрался уйти. В какой-то момент ему показалось, что под стариком что-то шевельнулось. Еще один совсем маленький комочек.
Гриша подошел ближе и увидел, что Петр пытается прикрыть собой маленького мальчика. Старик, конечно, сволочь, но за что же ребенка-то палкой?
— Ей, придурки! — крикнул Гриша, быстрым шагом подходя к дерущимся.
Один из тех, кто бил Петра, обернулся на окрик, посмотрел на Гришу, снова вернулся к старику и с размаху ударил его палкой. Трое его друзей продолжали пинать Петра, не обращая на Гришу никакого внимания. Среди зрителей коекто был знаком с Гришей, особенно с его кулаками, поэтому они отошли в сторону.
— Отвали от деда, — сказал Гриша подходя ближе.
Бомж, тот что был с палкой, посмотрел на Гришу маленькими злыми глазками и размахнувшись огрел его по голове. Гриша прикрылся сумкой, в которой лежал пиджак, и отвел удар в сторону. От этого бомж потерял равновесие и отшатнулся. Три озлобленных человечка отвлеклись от старика и пошли на Гришу. Не долго думая Гриша отбросил сумку в сторону и с размаху вмазал первому, кто подошел к нему, по зубам. Бомж отлетел в сторону и упал на осколки красного кирпича. Второй бомж остановился в замешательстве и тут же получил по уху. Слева что-то хрустнуло и под ноги Грише упал обломок палки. Левое плечо пронзила боль. Гриша обернулся и увидел того самого бомжа, который пытался его ударить палкой. На этот раз у него это получилось.
Повалив бомжа на землю, Гриша начал методично молотить здоровенными кулачищами его лицо, опухшее от пьянства. Все, кто наблюдал за дракой, поняли, что сейчас кого-то могут убить и поэтому бросились врассыпную.
Замахнувшись еще раз Гриша почувствовал, что кто-то повис на его руке. Он обернулся и увидел Петра.
— Не надо, оставь его, — сказал Петр.
Не опуская кулака, Гриша посмотрел на лицо маленького, грязного и мокрого человечка, пытавшегося прикрыться кривыми ручонками. Бомж лежал поскуливая, уже не надеясь на спасение. Гриша разжал левую руку и отпустил отворот куртки, за которую придерживал противника. Тот вдруг пошевелился, застонал громче и попытался перевернуться на живот.
— Оставь его, — попросил Петр. — Пошли.
Гриша встал на ноги и пошел к своей сумке. Петр помог подняться всхлипывающему и шмыгающему носом мальчику.
— Ничего не болит? — спросил Петр.
Мальчик отрицательно покачал головой и шмыгнул носом еще раз. Петр отряхнул его как мог и отряхнулся сам.
— Значит, нашел, что искал? — спросил Гриша.
— Нашел, — ответил Петр.
— Поехали ко мне. Помоетесь. Да и не ел ты, наверное, опять дня три.
До дома добрались к вечеру. Гриша открыл дверь в квартиру и не дожидаясь, когда войдут гости, прошел в ванную. Он бросил в пластмассовый тазик недавно найденный пиджак, горсть стирального порошка и налил горячей воды.
Петр пропустил вперед мальчика, вошел в квартиру следом за ним и закрыл дверь.
— Чего встали? — спросил Гриша, вытирая руки полотенцем. — Раздевайтесь.
Сейчас картошку сварю.
Только теперь Гриша как следует разглядел мальчика, которого Петр всю дорогу, и даже сейчас, держал за руку. Мальчику было не более семи лет. Его светлые, грязные волосы были всклокочены, серые глаза тепло смотрели на неизвестного великана, который только что спас его и дядю Петю от побоев.
— Так это, значит, тебя Мишкой зовут? — равнодушно спросил Гриша.
— Меня, — тихо ответил мальчик. — А откуда Вы про меня знаете?
— Да уж знаю. А меня дядя Гриша зовут, — сказал Гриша и повернулся к Петру. — Его, наверное, вымыть надо… да и тебе тоже не помешает помыться.
Там таз в ванной стоит… Ты поставь его на раковину, чтоб не мешал. Мыло найдешь, полотенце на крючке.
— Спасибо, — ответил Петр.
Гриша пошел на кухню, а Петр повел мальчика мыться. За последний год это был первый случай, когда Миша мылся под горячей водой.
Через полчаса старик и мальчик сидели на кухне, а Гриша раскладывал по тарелкам дымящуюся вареную картошку. Кроме картофеля на столе стояла тарелка с сильно обрезанными помидорами и огурцами и полбуханки черного хлеба. Мальчик с интересом продолжал следить за дядей Гришей, который сначала заступился за них, а теперь пустил в дом, чтобы дать помыться и, наверное, собирался накормить их вкусно пахнущей картошкой.
— Тетя Клава вчера позвонила, сказала отходов много, зайди мол может выберешь чего. Нет, они не сильно были гнилыми, — сказал Гриша, показывая рукой на помидоры с огурцами. — Я их сам обрезал.
— А кто это, тетя Клава? — спросил Петр.
— Да-а… продавщица из стекляшки, из овощного отдела. Я ее с детства знаю. У них как-то пожарная инспекция с проверкой должна была прийти, а электрик второй день на больничном был, споткнулся на лестнице и ногу сломал. Она меня в очереди увидела, попросила помочь. Знала что я электрик. Я им быстренько сопли все убрал, где надо под изолировал. Таблички развесил, где положено… в общем, навел порядок. А потом как-то она меня увидела, это уже после развода, что ж ты говорит с собой делаешь… ну, это ладно, — махнул рукой Гриша. — В общем позвонила она мне раз чтоб я зашел. Они собирались некондиционную свеклу продавать. Выбери, говорит себе что-нибудь. Я целую сумку набрал почти не гнилой свеклы. Остальное в продажу по дешевке пустили. Вот и позванивает иногда. Хорошая тетка.