Тревожность рождается из страха, но она требует подкрепления, чтобы расти и закрепляться внутри вас. Чтобы лучше понимать, что подкармливает тревожность, сначала вам стоит узнать о том, как мы формируем привычки, чтобы разобраться в том, как работает наш разум.
Глава 3Привычки и повседневные зависимости
Не очень приятно говорить это вам, но вы определенно имеете какую-либо зависимость.
Когда вы читаете слово «зависимость», в первую очередь, вероятно, вам в голову приходит алкоголь, героин, опиаты или другие запрещенные наркотические вещества. Кроме того, вы можете думать, что зависимость – это что-то, что случается с другими. Возможно, вам сразу вспоминается друг, член семьи или коллега, у которого были серьезные проблемы, а может быть, он и сейчас страдает от зависимости. Вы мысленно сравниваете его ситуацию с вашей. Я бы не удивился, если бы вы возразили мне вслух: «Ни от чего я не завишу, подумаешь, пара надоедливых вредных привычек».
Мне легко просчитать вашу реакцию, потому что я сам именно так и думал на протяжении достаточно долгого времени. Я обычный парень, который рос в средоточии нормальности – в штате Индиана. Моя мама следила, чтобы я ел овощи, хорошо учился и держался подальше от наркотиков. Видимо, я был очень послушным – может быть, даже слишком послушным, – потому что мне уже сорок и я вегетарианец, у которого слишком много степеней, ведь я кандидат медицинских наук и доктор медицины. Моя мама гордилась бы мной. Но при этом я не знал даже самых базовых вещей о зависимостях.
На самом деле только во время моей ординатуры по психиатрии в Йельском университете я начал больше узнавать о зависимости. Я видел пациентов, которые употребляли метамфетамин, кокаин, героин, алкоголь, сигареты и так далее. Многие из них принимали несколько видов наркотиков одновременно и попадали в клинику снова и снова. Чаще всего это были обычные интеллигентные люди, которые прекрасно знали, как зависимость влияет на их здоровье, отношения, близких людей – да на их жизнь в целом! – но при этом не могли себя контролировать. Наблюдать за ними было невероятно грустно, и мне не удавалось понять их поведение.
Когда я увидел, через что приходится проходить моим пациентам, сухое определение зависимости – «тяга к употреблению, несмотря на наличие негативных последствий» – обрело краски. Зависимость не ограничивается разнообразными веществами, такими как никотин, алкоголь, героин. Тяга к употреблению, несмотря на наличие негативных последствий, включает в себя многое другое, помимо кокаина, или сигарет, или других очевидно вредных вещей, которых я успешно избегал. В приведенном выше определении – давайте повторим его еще раз для закрепления: «тяга к употреблению, несмотря на наличие негативных последствий» – употребление может относиться к чему угодно.
Эта мысль меня поразила. Я работал с пациентами, которые испортили свою жизнь, употребляя запрещенные и очевидно вредные вещества, но при этом ряд вопросов не давал мне покоя: «Что, если корень зависимости кроется не в самих веществах? Вдруг у зависимости есть более глубокая причина? Что на самом деле вызывает зависимость?» Может ли тревожность быть привычкой – или зависимостью? Другими словами, насколько очевидны негативные последствия тревожности? Может ли у нас развиться зависимость от беспокойства? На первый взгляд кажется, что тревожность помогает нам разобраться с неотложными делами, а беспокойство помогает нам защищать наших детей. Но подтверждает ли наука эти утверждения?
Исследователи-психологи шутят между собой, что, проводя исследование, мы на самом деле проводим «я-следование». Осознанно или нет, мы изучаем собственные странности, фобии и патологии, чтобы рассмотреть более широкую проблему. Так и я начал заглядывать вглубь себя, а также стал спрашивать друзей и коллег об их привычках. Не буду тянуть: я начал замечать зависимость везде. Вот ряд примеров: тяга к покупкам, несмотря на негативные последствия; тяга к этому особенному человеку, несмотря на негативные последствия; тяга к компьютерным играм, несмотря на негативные последствия; тяга к еде, несмотря на негативные последствия; тяга к мечтаниям, несмотря на негативные последствия; тяга к постоянной проверке социальных сетей, несмотря на негативные последствия; тяга к тревожности, несмотря на негативные последствия. Как мы еще увидим, у тревожности тоже есть значительные негативные последствия. Зависимость не ограничивается только тяжелыми наркотиками и прочими веществами. Она везде. Это свежее открытие или мы что-то упустили?
И вот ответ: и свежее, и нет. Давайте начнем с нового.
Количество изменений, произошедших в нашем мире за последние двадцать лет, больше, чем за последние две сотни. Наши тела и мозги не могут угнаться за этой скоростью – и это нас убивает.
Давайте рассмотрим в качестве примера место, где я вырос: Индианаполис, штат Индиана, центр Среднего Запада, средоточие нормальности. В 1800-х годах, если бы я жил на ферме посреди прерий и мне внезапно понадобилась бы новая пара сапог, мне пришлось бы запрячь лошадь в повозку, отправиться в город, поговорить с продавцом в единственном магазине о том, ботинки какого размера и какой модели мне нужны, вернуться домой, подождать пару недель, пока этот заказ дойдет до сапожника. После того как он его выполнит, мне пришлось бы снова запрячь лошадь в повозку, отправиться в город и купить наконец чертовы сапоги. Все это при условии, что у меня есть на них деньги. А теперь? Я могу спокойно ехать по делам в автомобиле, застрять в пробке и в порыве разочарования кликнуть на объявление, которое я увидел в электронной почте, спасибо Google, который уже понял, что я люблю покупать обувь. Так, словно по волшебству, через день-два благодаря доставке от Amazon у меня на пороге материализуется пара прекрасных ботинок.
Необязательно быть специалистом по зависимостям, чтобы заметить, что человек скорее купит ботинки, если покупка потребует от него пару кликов, а не два месяца.
Во имя удобства и эффективности современный мир все больше старается потакать нашим зависимостям. Это касается вещей: обуви, еды и так далее. Это касается и поведения: просмотра телевизора, листания ленты социальных сетей или видеоигр. Это применимо и к нашим мыслям: например, взглядам на политику, романтику или же стремлениям угнаться за новыми веяниями. Приложения для свиданий и ленты новостей все чаще используют кликбейтные заголовки и прочие механизмы, которые упрощают процесс получения информации и заставляют нас продолжать. Вместо проверенных временем новостных агентств, которые раз в день доставляют газету к вашему дому и позволяют вам самостоятельно решать, что читать, современные медиаконгломераты и стартапы сами выбирают, какую информацию стоит вам предоставлять и когда. Они отслеживают историю ваших поисковых запросов и действия в интернете, что дает им возможность понять, какие статьи вызовут у вас наибольшее желание кликнуть по ним. Опираясь на эти данные, они пишут все больше вызывающих интерес статей, а не просто обеспечивают вас новостями. Обратите внимание, что сейчас, по сравнению с тем, что было десять лет назад, все больше заголовков сформулированы либо как вопросы, либо как неполные ответы.
И так как сейчас у нас есть круглосуточный доступ практически к чему угодно посредством телевизоров, ноутбуков и смартфонов, компании пользуются этим преимуществом. Они используют моменты слабости: скуки, разочарования, злости, одиночества, голода, – предлагая нам простую эмоциональную награду. Купите эти ботинки, съешьте это блюдо, полистайте эту ленту новостей. Так наши зависимости закрепляются и превращаются в привычки, и мы перестаем воспринимать их как зависимости – словно это всего лишь одна из черт нашего характера.
Как же так получилось?
Чтобы ответить на этот вопрос, нам надо отправиться в прошлое намного дальше, чем в 1800-е годы. Надо вернуться в те времена, когда наш мозг только начал развивать способность обучаться.
Помните, что у нашего мозга есть старые и новые элементы. Новые отвечают за мышление, креативность, принятие решений и так далее. Но эти участки расположены поверх более старых отделов нашего мозга, которые заботятся о нашем выживании. Один из примеров, о которых я говорил в главе 2, – это реакция «бей или беги». Другая функция «старого мозга», о которой я также вкратце упоминал выше, – это то, что мы знаем под названием обучения с подкреплением. Любое действие опирается на положительное и отрицательное подкрепление. Проще говоря, вы хотите делать больше вещей, которые ощущаются хорошо и правильно (положительное подкрепление), и меньше вещей, которые приводят к негативным ощущениям (отрицательное подкрепление). Эта способность настолько важна и появилась так давно, что ученые обнаружили доказательства ее существования даже у морских огурцов. Как я уже говорил, нервная система морских огурцов состоит всего из двадцати тысяч нейронов, и за доказательство существования механизма обучения даже в такой примитивной системе Эрик Кандел получил Нобелевскую премию. Только представьте себе: всего двадцать тысяч нейронов. Это существо словно машина, из которой убрали все детали, кроме базовых, которые могут только завести ее и остановить.
Еще в пещерные времена обучение с подкреплением нас крупно выручало. Так как найти еду было непросто, когда наши волосатые предки натыкались на нее, их маленькие неповоротливые мозги начинали ворчать: «Калории… Выживание!» Пещерные люди пробовали эту еду – вкусно! – и вуаля: выживание обеспечено. Когда же они пробовали сахар или жиры, их мозг не только проводил связь между питанием и выживанием, но и выделял вещество под названием дофамин. Это нейромедиатор, который невероятно важен для обучения: он помогает связывать место и поведение. Дофамин – это своего рода первобытная доска для заметок, на которой было отмечено: «Запомни, что ты ешь и где ты это нашел». Пещерные люди развивали контекстно обусловленную память и со временем научились повторять успешное поведение. Вижу еду – ем еду. Выживаю. Хорошо. Повторить. Триггер, поведение, вознаграждение.