— А со мной и посоветоваться не захотела? Сама все решила? И меня за спиной оставить? А может все проще и едешь к какому-то мужику, просто говорить не хочешь?
— Господи, да что ты шипишь рассерженной змеей, ты то здесь при чем?
— А может я хочу тебе предложить быть со мною рядом и дальше? Почему ты такой вариант не рассматриваешь?
— Олег, не смеши меня. В качестве кого ты мне предлагаешь остаться? В качестве очередной куклы? Как же я забыла, что и теперь место вакантно, Светки же рядом нет, я правильно запомнила? А ничего, что у меня маленький ребенок, которого в один день могут проинформировать добрые люди, что его любимая мамочка у дяди Олега на положении шлюхи и содержанки? А другого места у тебя для меня просто нет. Не беспокойся, я и не претендую, это я так, к слову. Олег, я с самого начала не понимала, что ты задумывал. Какие-то контракты, условия, непонятные игры. Это сейчас я понимаю, что все не так просто. Вот скажи, что тебя связывало с моим отцом? А ведь точно связывало, иначе бы ты не выбрал меня объектом своей мести. Я права, ты мне собирался мстить? Может, до сих пор собираешься? За фирму, отца, сестру, мать?
Постой, как я не поняла, в тюрьму ты тоже не так просто попал? Мой отец в этом тоже замешан?
— Откуда ты все это выкопала? — понизив голос, серьезно спросил он, и даже прищурил глаза, так интересовал его мой ответ.
— Знаешь, интернет во многом зло, но иногда там можно много интересного нарыть. Ну так как, я права? Расскажешь или недостойна знать?
— Не сейчас точно. Хочу тебя послушать, не лишним будет.
— Хорошо, слушай, раз желание есть. Я выдержала все, всю твою игру до конца. А теперь давай сыграем в мою игру, по моим правилам? Это просто, и не потребует от тебя никаких усилий, или гораздо меньше, чем раньше понадобилось потратить мне. Посмотри на меня, видишь, я живая, дышу, сердце бьется, кровь наполняет артерии и пульс. Я могу смеяться и плакать, нервничать и кричать. Я не робот, мной нельзя управлять, переключая кнопочки. Я женщина, которая нуждается в своем мужчине, если он рядом, и она в нем не сомневается. Мне нужна его защита и забота, а главное, его любовь. Иначе он мне не нужен. А ты, Олег, пустой, ты не умеешь любить, да и зачем тебе это. Ты так ярко дал это понять совсем недавно. Да, я женщина с тем же стандартным набором, как и у всех таких же многочисленных обыкновенных женщин, с глазами, губами, волосами разного цвета, густоты и длины, руками и ногами, даже сиськи, имеются, совсем не такие большие, о которых любят трепаться мужчины, но и не маленькие, мои. Ты это точно знаешь, вон сколько времени им уделял во время секса! И я, как и многие из этих женщин хочу семью с тем, кто будет любить только одну меня, для кого я буду одной из миллионов. И он для меня только один — любимый, сильный, уверенный, спокойный, земной, родной. Хотя сейчас я не об этом, но раз решилась тебе это сказать, то выслушай, пожалуйста, до конца, потому что у меня вряд ли будет возможность еще раз тебе это сказать, — я глубоко вздохнула, и продолжила свою исповедь. — Скоро ты уйдешь из моей жизни окончательно и бесповоротно, потому что это единственно правильное решение. Ты получил все, что хотел, думаю, что все тебя устроило. С моей стороны к тебе претензий тоже нет. Мой сын, моя родная кровиночка рядом со мамой. И это главное, ради чего я три месяца добросовестно раздвигала перед тобой ноги, горела в страстном огне, ублажая тебя, как бесправная кукла, взлетая и падая по твоему желанию, когда ты играл с моим телом и не только с ним. Ты играл с моим сердцем и чувствами, в игру «горячо-холодно» в зависимости от того, в каком настроении приходил к своей контрактной любовнице. Если в хорошем и веселом настроении, то мог расщедриться на капельку душевного тепла и для своей куклы, ведь ты так любишь наблюдать, как на ее губах расцветает улыбка и загораются внутренним светом глаза. И трахать довольное, распаленное тело гораздо приятнее, потому что кукла охотнее идет на исполнение всех твоих желаний, хотя сейчас могу сказать, что мне нелегко было с этим смириться, особенно первое время. На хозяина надо баловать, хочешь минетом, а хочешь голой на балконе позволит себя взять для твоего удовольствия. А что она при этом чувствует, почему сердце от страха почти через горло выскакивает, так какое сердце у куклы?
Зачем об этом думать, правда? Ведь в следующий раз может быть еще хуже. Нет, не физически, тебе хватает и моральных извращений. Когда ты не в настроении, то окатываешь такой волной безразличия, такими скабрезностями, будто общаешься с дворовой шавкой, которая ничего не стоит, просто прыгает и пыжится рядом, непонятно почему мешая тебе пройти. Словно и правда не живой человек, а картонная подделка, которая совсем не нужна в этот раз, только для удовлетворения твоей похоти, для перепиха, для физиологического механического секса. Прости за откровенность и циничность, три месяца рядом с тобой таки научили меня говорить прямо и без стеснения, как ты того и хотел. Из тебя вышел хороший учитель, твоя ученица отлично постигла требуемое и теперь это в моей крови, как неизменная часть. Только вот в отличии от тебя, я так и не научилась прогибать людей под себя, поэтому здесь, с тобой не буду и пробовать это сделать. Не нужно ни мне, ни тебе. Поэтому мы пойдем разными дорогами, я в своих разбитых розовых очках по одной, пытаясь заново построить жизнь, свою и сына, на осколках Синягинской финансовой империи, а ты, насвистывая, с легким сердцем и приобретенным новым опытом, навстречу новым приключениям и бабам, которых еще так много для твоего сексуального вожделения. Хотя мне очень жаль, не буду кривить душой, ты мне нравился, я не смогла остаться равнодушной, ты это отлично понял и пользовался в своих интересах. Я, как любая дура-баба, не смогла не фантазировать на твой счет, прекрасно понимая, что грош цена всем моим идиотским фантазиям. Но так устроено глупое женское сердце, оно не может по-другому!
— Поля, подожди, послушай…
— Нет, дай мне договорить, раз я набралась решимости в этот раз! — перебила его, понимая, если остановлюсь, то уже не смогу высказать все то, что накопилось на душе за все тяжелые месяцы моей жизни. — Сейчас золотая осень, и я подумала, как мы могли бы хорошо смотреться вместе, на прогулке в парке, на аллее, полной опавших желтых листьев. Мы бы шли, держась за руки и смеялись какой-либо чепухе, время от времени останавливаясь, чтобы целоваться, не сдерживая всепоглощающего счастья, рвущего из переполненных сердец, моего и твоего. Чтобы просто поделиться этим счастьем с окружающей природой, со всеми вокруг. А впереди бы бежал Егорка, набирая в ручки эти желтые листья, чтобы подбросить их в воздух, над собой и завороженно наблюдать, как они падают вновь на землю. А потом оборачиваться к нам, фыркая и крича: «Вы опять целуетесь, ну сколько же можно! Хватит!» И чтобы через год мы также гуляли по тому же парку, но уже не втроем, а вчетвером, потому что в коляске, которую бы ты бережно катил, лежало бы настоящее живое чудо, твое великолепное подобие и продолжение, с огромными черными папиными глазищами, наша новорожденная дочь. Но это только мои мечты. Простые бабские мечты. Которые так любят мои сумасшедшие тараканы в голове, они ни к чему тебя не обязывают. Не понимаю, зачем я вообще говорю всю эту ересь. Потому что тебе это не нужно, у тебя другие цели и понятия. И поэтому это останется только моими мечтами, которым не суждено исполниться, и поэтому они будут валяться в дальних уголках моей памяти, пока совсем не забудутся за давностью лет и не востребованностью.
Почувствовав себя морально вымотанной, я снова глубоко вздохнула, и поднявшись из кресла, куда успела присесть за время своей речи, подошла к Олегу, и устало добавила:
— Как тебе такая игра в моем исполнении, простая и незатейливая на фоне твоих вычурных замыслов. Понравилась? А вот мне нет, больно и обидно, что ты так бездарно проиграл наше возможное счастье. И оно осыпалось серым холодным пеплом, только вот в отличие от сказочного феникса, не может воскресать из этого шлака, и второго шанса на счастье не бывает.
Поэтому прощай, я перестала верить тебе, не хочу слышать о тебе. Так будет проще. И прости, что не могу сегодня больше уделить внимание, как-то все эмоционально вымотало, хочу побыть одна в тишине. Просто захлопни дверь с той стороны, она с автоматическим замком!
*** Нигде от них не скрыться… Ни под подушкой, ни под одеялом… Идешь пить чай, а они садятся на край чашки и нагло смотрят тебе в глаза… Мысли…
Она просто выгнала меня из своей жизни. Я сам все разрушил. Какой дьявол развязал мне язык, что я предался этому дурацкому трепу, кому и что хотел доказать? Она права, что я не смогу ее дальше заставить жить со мной. В душе же знал, что она не согласится на мое предложение, но почему услышать от нее такие слова было неприятно, почему вызвало глухое раздражение?
Полина сможет прожить без меня, снова наладит свою жизнь и забудет все происшедшее, как страшный сон. И меня, как бесполезный кошмар этого периода ее жизни. А потом рядом с ней появится новый мужчина, который полюбит ее и Егорку. Она не останется одна, я же видел, как на нее смотрят мужики, просто Поля не ищет этих взглядов. А я вижу каждый, и готов такому вбивать кулаками в пасть понятие, что это моя женщина, и этот лось, и тот тоже, не имеет право так смотреть на нее. Но ведь и я не имею, так чего кипишую и рычу при мысли, что рядом с ней может быть кто-то другой, почему ничего не радует и разочарование сосет под сердцем почти физической болью? Чего я ожидал? Что она с улыбкой счастья повиснет на моей шее, когда вновь предложу ей секс без обязательств? Эта та сучка Светка висела бы на шее вечным ожерельем, лишь бы я не закрывал для нее свой кошелек. А Полина — нет, для нее мои деньги ничего не значат, также, как и свои. Много ли я знаю баб, которые так легко расставались с многомилионным состоянием в обмен на ребенка и личную свободу, которую я, дебильный говнюк, попытался у нее отнять, дав взамен свои правила и понятия, как ей жить? Чем чуть не свел с ума, введя ее в противоположности в попытке совместить вместе ее душу и свою? Я же видел, к чему это привело. А если бы не пришел к ней в тот день, и в следующий, как намеревался, потому что занимался делами, а потом как будто что-то шепнуло тихо: «Иди!» и я помчался к ней, бросив все. Поневоле поверишь, что у каждого из нас есть свой ангел-хранитель и в этот раз именно ее ангел позвал меня. Вот только где мой ангел-хранитель шляется, почему я совсем его не ощущаю, неужели мои грехи пересилили его терпение, и он тихо удалился, оставив расхлебывать заваренную мной самим кашу? Что ж так погано то, а? Откуда это ощущение безысходности, как давно оно меня не посещало и отчего приперлось сейчас? Нахера мне эти переживания, это для молокососов, навязчивая и маниакальная тяга к любимой, а я давно взрослый мужчина и Полина на роль моей любимой теперь вряд ли когда согласится. Слишком больно я задел ее самолюбие своими закидонами. Нет, надо просто переключится на что-то другое и забыть это желание бросить все, наплевать на гордость и ехать к ней домой, чтобы прямо на пороге, крепко обняв, уткнуться в ее волосы и вдохнув ее яблочный запах, почувствовать себя дома.