Потом машина та, больница. Пока с ней занимались врачи, позвонил домой, выдал указания по организации романтического вечера. Всю дорогу старался не смотреть на неё, чтобы не испортить всё, не наброситься. А сейчас испортил.
Конечно, я её напугал, сбил с ног напором. Вот дебил. И как теперь отмотать назад и исправить то, что натворил.
Лера поднимается из-под воды. Такая обалденная в приглушённом свете. Кожа гладко поблёскивает, губки сладкие чуть подрагивают, глаза испуганные, как у оленёнка.
Скидываю брюки. Ныряю тоже. Встаю на расстоянии. Мы слипаемся взглядами.
Мой голос ломается от перевозбуждения:
— Прости, начал не с того.
— Нет, это я виновата, — полная грудь глубоко вздымается, — дала повод.
Отрицательно качаю головой. Мы, словно два сопротивляющихся притяжению магнита. Что-то тихо произносим, неважное, ненужное, банальное, иногда бессвязное. Диалог медленный, паузы чересчур долгие. А в глазах огонь, трахаем взглядами друг друга.
Я осторожно, остерегаясь спугнуть, делаю шаги по направлению к ней. Она напряжена, но не убегает.
Когда между нами остаётся около метра, произносим одновременно:
— Лер.
— Марат.
И замолкаем.
Предлагаю:
— Ты первая.
Она переводит дух и выпаливает:
— Ничего не будет, я замужем.
Как водой из проруби облила. Мужа простила, что ли? Подонка, который нагло изменяет?
Делаю шаг к ней и уточняю:
— Собираешься сохранить семью?
Мнётся и еле слышно:
— Нет, но сейчас я не могу начать новые отношения.
Наконец, добрался… Обнимаю и притягиваю к себе, утыкаюсь носом в волосы, с удовольствием наблюдая, как по её плечам разбегаются мурашки. Она с облегчением выдыхает.
Успокаивающе шепчу:
— Разберёмся.
Вдруг раздаётся пронзительный звонок. Вздрагиваем, оглядываемся в сторону шезлонгов.
— Кажется, мой, — бормочет Лера.
Глава 11
Вылезаю из воды, разыскиваю в кармане платья телефон. Свекровь.
— Алло, — ищу глазами полотенце.
Неуютно чувствую себя, хочется скорее одеться. Накидываю платье прямо на мокрое тело, застёгиваю пуговицы.
— Лерочка, Лера. Вы поссорились с Владиком?
Хмурюсь. Ещё не могу обсуждать с ней.
Недовольно выдавливаю:
— Да, Светлана Ивановна.
Марат вылезает из бассейна, где-то находит пушистое серое полотенце, протягивает мне. Увидев, что поздно, помогает мне застегнуть пуговицы на платье. Наблюдает с любопытством.
— Лера, срочно приезжай, — взволнованно требует свекровь, — Владику плохо. Ты ему нужна.
— Нет, Светлана Ивановна, у него есть другая женщина, — с нескрываемым раздражением одёргиваю её я.
— Да что ты говоришь, это невозможно! — восклицает свекровь, — Владик любит тебя, он страдает.
— Страдааает? — насмешливо тяну я.
— Да, Лера. Он пришёл к нам пьяный, сначала плакал, а теперь залез с ногами на подоконник и требует позвать тебя, угрожает, что если не приедешь, он сбросится вниз.
— Боже, вот клоун… — ворчу под нос.
Влад слишком себя любит, чтоб покончить с собой. Это определённо простая провокация. Но ехать к нему, кажется, всё-таки придётся.
Он не верит в то, что я собираюсь развестись. Похоже, нам стоит более серьёзно поговорить.
— Хорошо, скоро буду, — вздыхаю, отключаюсь и поднимаю глаза на Марата.
Проваливаюсь в его взгляд, пристальный, внимательный, утягивающий.
Так, ну-ка взяла себя в руки, Лера. Ты не имеешь права залипать, пока не закончишь отношения с мужем. В ином случае, чем я лучше этого предателя?
— Очень жаль, но мне нужно срочно уехать, Марат Артурович, — стараюсь выговаривать слова холодно и официально, а у самой губы онемели и еле двигаются, — Извините. Вызовите мне такси, пожалуйста.
Он качает головой:
— Отвезу.
Наверное, я должна отказаться. Но так не хочу. Кажется, благодаря последним событиям, я подсела на поддержку босса. С ним я чувствую себя увереннее, спокойнее.
Хотя… Это неправильно, погружать его в свои дела так глубоко.
— Нет, спасибо, Марат Артурович. Я предпочту воспользоваться услугами такси, — отвечаю, пытаясь сохранить холодный и непроницаемый тон.
Марат кивает и достаёт телефон, чтобы вызвать такси. Смотрит на меня с неким сожалением в глазах. Но я должна решить свои проблемы самостоятельно.
Марат молча провожает меня до такси. Я сажусь в машину, закрываю дверь и откидываюсь на сиденье, пытаясь привести свои мысли в порядок. В голове сумбур и неразбериха. Как сохранить спокойствие и принять правильное решение?
Таксист заводит двигатель. Машина медленно трогается с места.
Я смотрю в окно, краем глаза наблюдая, как удаляется дом Марата. Что мне теперь со всем этим делать? Ну, понятно, что развод, девичья фамилия. А потом что? Где-то глубоко в сердце сладко ноет от мысли, что мы с Маратом могли бы быть вместе. Но тогда мне придётся уволиться, иначе это будет похоже на то, что я пытаюсь делать карьеру не тем местом. Не мозгом. А это просто ужасно, ведь работу свою я очень люблю.
Резкий звонок выдёргивает меня из размышлений. Это Влад. Изнутри поднимается волна раздражения, но я отвечаю:
— Алло.
— Лера, где ты? Я жду тебя уже четыре часа, — заплетается языком практически бывший муж.
Он в дрова, что ли? Даже не осознаёт, сколько прошло после моего разговора со свекровью.
— Как же неохота с тобой разговаривать, если бы ты знал… — простанываю я.
Отключаюсь, недовольно обрывая Влада на полуслове.
Через десять минут выхожу из машины у дома свекрови и с удивлением наблюдаю, как Влад в компании местных алкоголиков бухает на скамейке у подъезда.
Подхожу, брезгливо кривлю губы, не зная, что сказать. Влад пытается подняться мне навстречу, но координация подводит, и он остаётся на скамейке.
— Ой, Лерочка, — вскрикивает он, — мужики, познакомьтесь, это моя жена Валерия.
— Бывшая, — поправляю его, — я утром подала заявление на развод.
Влад падает на колени и полёт ко мне, обнимает за бёдра и бубнит:
— Лерочка, не надо развода, я тебя люблю. Лера, спаси меня, я не могу без тебя, — он сжимает меня всё крепче, — ну, подгулял муж, бывает. Но люблю-то я тебя. Простиии.
Алкаши вокруг вразнобой присоединяются к его просьбе. Господи, куда я попала? Мне так стыдно, что хочется сквозь землю провалиться.
Я отрываю руки Влада от себя:
— Нет. Всё кончено. Забудь меня. Я сегодня же соберу вещи и перееду.
Влад бормочет непонятное. И это хорошо для меня, не хочу больше слышать оправданий.
— А я тебе всегда говорила,что она крови ещё попьёт, Владик, — высовывается из окна свекровь.
В отличие от мужа, с её дикцией всё просто замечательно. Она громко ругается самыми отвратительными словами, я даже не знала, что она такие использует. Свекровь яростно проклинает меня за своего обманутого сыночка, с которым я поиграла, а после выбросила на помойку.
Беззвучно открываю рот, я в глубоком шоке.
Нет, не буду отвечать. Больше ноги моей не будет рядом с этими людьми.
Разворачиваюсь и, не оглядываясь, ухожу из двора. Сейчас надо попасть домой, собрать вещи и позвонить Алине, напроситься пожить у неё, пока не решу с квартирой.
Вдруг за спиной раздаётся громкий лай. Оглядываюсь. За мной несётся овчарка с развевающимся на ветру поводком.
Глава 12
Разворачиваюсь и, не обращая внимания на возмущённые крики за спиной, ухожу из двора. Сейчас надо попасть домой, собрать вещи и позвонить Алине, напроситься пожить у неё, пока не решу с квартирой.
Вдруг за спиной раздаётся громкий лай. Оглядываюсь. За мной несётся овчарка с развевающимся на ветру поводком. Встаю к ней лицом.
На дороге рядом со мной визжат тормоза. Краем глаза отмечаю, что из машины выскакивает Марат.
— Не двигайся! — кричит он, подбегает и валит меня на асфальт, накрывая своим телом.
Я непроизвольно вскрикиваю от боли в локтях и спине. От неожиданности захлёбываюсь воздухом на секунду. Слышу яростный лай, переходящий во влажное рычание. Собака треплет Марата за брюки.
Опомнившись, извиваюсь под боссом, отталкиваю его, пытаясь сбросить с себя, недовольно пыхчу:
— Сдурел совсем? Ты же напугаешь Коленьку.
Он в недоумении ослабляет руки:
— Что за…Коленьку⁈
Я поднимаюсь на ноги, бросаюсь к псу, тяну за ошейник:
— Коленька, мальчик, фу. Всё хорошо, никто меня не обижает.
Тот в запале продолжает рвать брюки вяло сопротивляющегося Марата.
— Колизей, фу! — строго повышаю голос.
Пёс, недовольно рыкая и похрюкивая, подчиняется. Но потом неожиданно вспоминает, что мы ещё не поздоровались толком, подскакивает на задние лапы. Ставит передние мне на плечи и со счастливым поскуливанием лижет моё лицо.
Смеюсь, глажу его по жёсткой шерсти на спине, безуспешно пытаюсь увернуться от мокрого шершавого языка.
— Ну, всё, всё. Соскучился, малыш? Я тоже. Хороший мальчик…
— Не собака, а слон или динозавр, честное слово. Не удержишь. Сорвался опять, как тебя увидел, Лера, — задыхаясь и прихрамывая, догоняет пса свёкор.
— Не бойтесь, Коленька хороший. Не кусается… — обращается он уже к Марату.
— Что вы говорите? — ворчливо отвечает он, поднимаясь с асфальта.
Свёкор больше не обращает на него внимания, забирает у меня поводок и, наматывая на свою руку, подтягивает собаку к ноге:
— Домой, непослушный ребёнок.
И впервые поднимает на меня сочувственный взгляд. Быстро пожимает кисть, подмигивает, и, понизив голос, говорит:
— Не обращай внимания на Светлану Ивановну, дуру старую. Она просто за сына переживает. И не объяснишь, что он сам всё просрал. А ты хорошая девочка. Жаль.
Я благодарно улыбаюсь и провожаю их взглядом. Свёкор во всех спорах всегда принимал мою сторону. Мировой дядька. И мне тоже очень жаль, если наши пути окончательно разойдутся после развода. Он ещё раз оборачивается, я улыбаюсь и прощально машу рукой. Колизей тоже оглядывается и, увидев меня, подпрыгивает с намерением опять рвануть ко мне. Но свёкор неумолим. Пёс опускает хвост и грустно плетётся за хозяином.