По идее, чем выше рангом были жрицы, тем реже они вели обычные службы в храме. Например, верховный жрец ни разу не пел за последние три года. Да, и Вейяр меня часто ругал, за то что я одаривала милостью Прародителя всех, кого ни попадая.
Но у меня было другое мнение на этот счет. Сама я до сих пор помнила тот день, когда я нечаянно призвала гаольфа в храме. Это ощущение просвятья и радости, настигающее тебя через все преграды и боль — высший подарок, который только мог подарить мне Прародитель в тот момент.
Узнай я шесть лет назад, какой силой обладала, и поспешила бы оставить ее только для себя. Но сейчас мне было совершенно ясно, что истинная мощь — в дарении. Чем больше я отдавала, тем больше мне приходило. Поэтому когда у меня выдавалось свободное время, я охотно пела в самых разных храмах. Мне грело душу, что мое песнопение с другими жрецами могло помочь кому-то решить их проблемы. И ведь в конце концов, на эти службы не ходили всем миром. Приходили только те, кто отчаянно нуждался и цеплялся за последнюю надежду. А не помочь таким драйла или норам — это уже не «сохранение порядка», а настоящая жестокость.
— Конечно, я спрошу у жрецов о днях служб и сообщу им, когда буду присутствовать. Потом вы сможете увидеть объявление на двери храма, — улыбнулась я ей.
Горьковатый запах разжигаемых благовоний привычно заполз через ноздри в легкие и уютно устроился в груди. Храм для меня был самым настоящим домом. Любой храм. Еще ни в одном месте я не чувствовала такого душевного покоя. Здесь моя «пустота» наполнялась светом без каких-либо усилий с моей стороны.
— Спасибо! Спасибо! — склонилась в поклоне женщина, а вслед за ней меня стали благодарить и остальные прихожане.
— Поблагодарите потом, когда ваша дочка выздоровеет, а у вашего знакомого родится малыш, — ответила я, и все еще сохраняя на губах улыбку, свернула к боковой двери, которая вела на винтовую лестницу.
Быстро взбежав по ступенькам, я поднялась на последний этаж, на котором была дверь всего в одну комнату — мою спальню.
И конечно же, там меня уже ждал мой гаольф.
Он, как обычно, сидел у окна, высунув в оконную раму свою огромную морду, а его рога уперлись в стену, не давая ему просунуть голову целиком. В какой-то степени он был похож на огромного кота и даже имел некоторые схожие повадки. Только вот в отличие от обычного домашнего котика, у моего питомца были огромные клыки, которые угрожающе торчали даже из закрытой пасти, а голову венчали витые рога.
«Сама говорила, что не хочешь в столицу. А в итоге, убежала в город, едва мы вошли в храм», — в голосе монстра, который прозвучал у меня в голове, сквозила явная обида.
— Хотела выпить без лишних взглядов, — ответила я ему, сбрасывая с плеч свою пурпурную мантию и падая на кровать. — Я встретила Алериса.
«О… — заинтересовался Бруо настолько, что даже оторвал взгляд от улицы и посмотрел на меня своими алыми глазами. — Вот почему у тебя сердечко так зашлось?».
Я нахмурилась.
— Ничего не зашлось.
«И как ему твой новый облик? Понравился?».
Вспомнив искру интереса, мелькнувшую во взгляде дракона, я насупилась еще больше. Откровенно говоря, назвать мой облик «новым» — это конечно слишком. Во время своей учебы и постоянных тренировок я сбросила вес, а с лица сошла угревая сыпь. А вот что действительно поменялось, это цвет глаз и волос. Три года назад после моего посвящения в жрицы, на следующее же утро я проснулась с бордовыми глазами и медно-рыжими волосами. Была я после этого мягко говоря в шоке, а вот Вейяр наоборот только довольно улыбался, словно так и должно было быть с самого начала.
В любом случае, этого видимо было достаточно, что бывший муж меня не узнал.
Повернувшись на бок, я подтянула к себе подушку и положила ее под голову.
Какой была бы моя жизнь, если бы пять лет назад Алерис не выбросил меня? Выглядела бы я по-другому или все еще была бы прыщавой толстушкой? А если бы я тогда выглядела так, как сейчас, развелся бы он со мной?
— Понравился, — со вздохом ответила я. — Только поздно.
«Ничего не поздно. Разве не хочешь ему отомстить?» — подначил меня Бруо.
— Отомстить? — усмехнулась я, приподнимаясь на локте и глядя на гаольфа. — Ты меня на темную сторону переманиваешь?
Монстр выглядел оскорбленным в лучших чувствах.
«Никуда я не переманиваю! Просто разве тебе не хочется? Пять лет назад он воспользовался тобой и бросил, а теперь ты нужна ему как верховная жрица, а к тому же он в тебе заинтересован. Разве не отличный шанс для мести?» — алые глаза Бруо сверкнули поистине зловеще.
Из моей груди вырвался смешок, и я покачала головой.
— Все, что я хочу — это закончить здесь работу и вернуться к своей привычной жизни. Алерис не тот дракон, с кем можно играть. Даже если выиграю, потом еще долго придется зализывать нанесенные им раны. А мне это ни к чему.
«А что если он не просто заинтересовался тобой? Что если он перейдет к решительным действиям?».
Еще несколько лет назад мое сердце затрепетало бы от этой перспективы, но сейчас я лишь усмехнулась и снова легла на кровать.
— В столице полным-полно разных женщин. Зачем ему я?
«Но ни одна из них не верховная жрица…» — многозначительно произнес в моей голове Бруо.
— Знаешь главное правило счастья? Думать о настоящем и поменьше переживать о будущем, — хмыкнула я и прикрыла глаза. — Сегодня мне встретилась женщина. У нее болеет дочь. Быть может Прародитель отправил меня сюда, что бы я помогла ей?
«Ты зануда», — надулся Бруо, а меня стало клонить в сон. В конце концов, чтобы добраться до столицы мы с Бруо провели в пути из Дрейга целые сутки. А прошлой ночью поспать удалось урывками. Но едва меня накрыла сладкая дрема, как тут же раздался стук в дверь.
С недовольным стоном я поднялась и пошла открывать. К моей радости на пороге оказался Вейяр, но что удивительно, был он не один. Позади него стоял младший послушник, который держал в руках огромную коробку.
— Вы решили приехать с подарками, учитель? — прислонившись к косяку спросила я старика, дернув подбородком в сторону терпеливо стоящего на месте послушника, лица которого было даже не видно из-за его ноши.
Вейяр посмотрел на меня своими бесцветными глазами и улыбнулся краешком рта.
— Это не от меня. Так и будешь держать меня на пороге?
Бросая подозрительный взгляд на коробку, я отошла в сторону и позволила жрецу с послушником зайти в мою скромную обитель. Бруо принципа ради зарычал, и юноша тут же вздрогнул и вцепился в свою поклажу так, словно она одна могла спасти ему жизнь.
Я в ответ на это лишь покачала головой, переглянувшись с Вейяром. Нам с учителем было прекрасно известно, что мой гаольф только с виду был таким суровым и страшным, но как хозяйка я приказала ему никому не вредить без моего на то разрешения. Поэтому он был даже безобиднее котенка.
— К-куда это поставить, светлейшая? — заикаясь спросил послушник.
Я оглядела в целом пустую и просторную комнату, где из мебели только и был, что небольшой сундук для одежды, двуспальная кровать и пара стульев.
— Куда угодно… — пожала я плечом.
Сразу после этого коробка, наконец, нашла свое место на полу. А юноша распрямился, застенчиво спрятал руки за спиной и, бросив на меня взгляд украдкой, тут же покраснел, как маков цвет.
«Ты мантию-то накинь. А то ходит тут, понимаешь ли, в нижнем платье. Соблазняет…» — коварно захихикал в моей голове Бруо.
Я кинула в него предостерегающий взгляд. Что-то в последнее время разошелся он со своими шуточками. А потом хотела уже было отпустить в край смутившегося послушника, но Вейяр, переведя взгляд с меня на него, проговорил:
— Ступай в скит и прочитай там тысячу раз сутры успокоения сердца.
Юноша тут же склонился в поясном поклоне, а затем поспешил удалиться. Да… Жрецы должны сохранять ясность и трезвость мысли, чтобы пройти на Пятый План и приблизиться к Прародителю. Поэтому неудивительно, что послушник оказался наказан за свое смятение. Пожалуй, не будь я веллерией, то жрицей я смогла бы стать еще очень и очень нескоро. Хотя по сути так и было, обычно посвящение принимали уже после тридцати, а кто-то и после сорока лет.
— Так, от кого это? — спросила я учителя, вновь наткнувшись взглядом на коробку.
Но вместо ответа тот молча протянул мне письмо, а сам отошел к ближайшему стулу и тяжело на него опустился. Устал видимо с дороги. Это я за один день на гаольфе добралась до столицы, а Вейяр, хоть и выехал раньше меня, а приехал позже.
На врученном мне письме была хорошо знакомая императорская печать. И ничего хорошего это явно не предзнаменовало. С плохим предчувствием, я распечатала конверт и достала сложенный на пополам пергамент. Мне хватило пробежаться взглядом лишь по первой строчке, чтобы уже недовольно повернуться к Вейяру, потрясая в воздухе письмо.
— Это что еще за шутки? — прищурилась я.
— Никаких шуток, Ниссарэйн, — покачал головой Вейяр.
— Жрецы не обязаны ходить ни на какие светские мероприятия и приглашения им тоже никогда не шлют! Если уж есть на то необходимость, мы просто приходим туда, куда нужно. Мне ли тебе это говорить?
Письмо в руке жгло ядом, и я, посмотрев на него, как на змею, бросила на пол.
У меня было правило никогда не возвращаться в столицу. И вот я здесь.
Я обещала себе больше никогда не встретиться с Алерисом. И вот я должна петь на его коронации.
У меня была клятва — больше никогда не посещать никаких приемов и балов высшего драконьего общество, и вот в моих руках приглашение с требованием явиться.
Ну, уж нет! Этому точно не бывать!
Вейяр посмотрел на меня своими бесцветными глазами и сложил руки на коленях.
— Благословение даруемое жрецом во время коронации наиважнейший момент для всего периода правления. Тем более если мы говорим о смене династии. Нор Цевернеш не хочет никаких сюрпризов на самой церемонии и приглашает тебя познакомиться поближе до нее.