– А куда?
– В места не такие уж отдаленные. Тебе понравится, – произнес я, и она заулыбалась, решив, что мы едем на море.
Неужели я променял свою жену, свою любимую на нее? Ради сиюминутного удовольствия чуть не лишил нас обоих долгожданного ребенка.
Анна засияла, неправильно расценив мои слова, и упорхнула собирать чемодан, а я достал из кармана смятый снимок УЗИ и посмотрел на него, едва сдерживая рев.
Фото нашего малыша в утробе, которое мне собиралась показать Соня. Порадовать меня хотела. Сюрприз сделать.
Черт. Черт. Черт.
Пока мы ехали, я молчал, пока Аня всё щебетала довольно, уверенная в том, что мы едем на море. Но она еще не знала, что я ей уготовил. Какое наказание для нее придумал за то, что сделала ее семья и к чему привел ее длинный язык и ее глупые надежды.
– Гордей, мы не взяли одежду пляжную! Да и вообще ничего не взяли! – недовольно протянула она, опомнившись. – А к тебе не будем заезжать? Хотя чего это я, там всё купим. Если мы в Турцию, то я знаю там одно местечко, где..
Она продолжала воодушевленно нести какую-то чушь и едва не подпрыгивала на месте от радости, а я всё больше удивлялся, какая же она глупая. В подметки не годится моей жене. Аня из тех женщин, которых не берут в жены. Единственное, что ее спасет в будущем – ее отец, ради власти которого однажды какой-нибудь идиот позарится и женится на ней.
Я всю дорогу молча вел машину и держать курс до дачи. Когда мы остановились около кованых высоких ворот, Аня, наконец, начала смотреть по сторонам и что-то заподозрила.
– А что мы тут делаем, Гордей? Тебе нужно дела тут с кем-то решить перед аэропортом?
Да, конечно. Если бы столько не болтала, уже давно бы заметила, что мы ехали в противоположную от аэропорта сторону.
Ворота открылись, и мы въехали внутрь двора. Я всё продолжал молчать, не собираясь ей отвечать. А она сочиняла небылицы одна хлеще другой.
– А билеты? Ты купил билеты? Я же твой секретарь, я, наверное, должна была. Или ты теперь нового наймешь? Твоя кошечка ведь не должна работать, – вдруг защебетала она со стоном и потянулась к моей руке.
Я же резко открыл дверь со своей стороны и вышел, не желая, чтобы она ко мне прикасалась.
На моей даче всегда присутствовали два охранника в смене. Поэтому я знал, с кем оставить эту курицу. Кажется, мозг у нее был с перепелиное яйцо.
– Выходи! – процедил я сквозь зубы и после хлопнул дверцей машины.
Она продолжала сидеть внутри салона, словно ждала, что я, как джентльмен, открою ей дверь, а мне от этого стало смешно.
Неужели и правда верит, что после всего случившегося я подам ей руку? Упади она в грязную лужу, я бы просто обошел ее брезгливо и сделал вид, что мы вовсе не знакомы.
В конце концов, устав ждать, Аня вышла сама и скрестила на груди руки. Надула губы и нахмурилась, показывая мне свой характер.
– Объяснишь, в чем дело?
– В доме объясню. Пошли.
Я кивнул ей, и она, немного поколебавшись, поплелась за мной.
Два охранника подтянулись ко входу, закончив осмотр периметра, и протянули мне руки. Мужики меня уже месяца два не видели. Даже были рады моему приезду. Хорошие ребята. Я плохих на работу в принципе не беру.
– Позже инструкции дам, – сказал я им и незаметно кивнул на Аню.
Те были понятливые ребята и лишь согласно моргнули, дав понять, что всё сделают по высшему разряду.
– Присаживайся.
Я указал рукой Ане на диван, стоящий посередине гостиной. Пыльный, но добротный. Давно мы тут семьей не появлялись, так что и уборка была тут последний раз несколько месяцев назад. Ну ничего, если захочет жить в чистоте, то с ведром и шваброй управится.
– Ты хочешь мне что-то сказать? Неужели что-то важное? Лучше бы, конечно, в ресторане, но если ты меня порадуешь колечком…
Она брезгливо осмотрела комнату и садиться не стала, просто встала напротив меня и начала снова сочинять, после попытавшись выпросить у меня подарок.
Непроходимая идиотка. Неудивительно, что отцу приходится просить других пристроить ее к себе. И чего я пошел ему навстречу? Знал же, что другие отказались, как только навели о ней справки.
– Да, хочу, Аня. Но вряд ли тебе это понравится. Впрочем, выбора у тебя нет. Располагайся, это твой дом на ближайшую неделю. Ты останешься здесь, пока твои родители не вернутся из отпуска.
– Что?!
– Ну а чтобы они не вздумали безнаказанно уехать из страны, – я продолжил мысль, – мы с тобой сейчас запишем видео, в котором ты жалобно попросишь их вернуться. Скажешь, как тебе плохо и как ты умоляешь их тебя вытащить отсюда. Усекла? Можешь даже сказать, что тебя бьют. А если заартачишься, кто знает, может, это станет реальностью.
– Да ты в своем уме, Гордей? Что ты себе позволяешь? Я что, пленница здесь? Я тебе не игрушка! Да ты хоть знаешь, кто мой отец!
Она продолжала истерить и топать ногами, а я наблюдал за этим молча. В моей душе ни единой струнки не завибрировало. Ее страдания меня не трогали.
– Я в курсе, кто такой Дмитрий Ржевский, Аня. И не разбрасывайся такими словами, как “игрушка”. Не бери на себя много. Уже наигралась в игры, хватит.
Я говорил максимально холодно, и Аня замолчала, увидев в моих глазах что-то, что ее напугало настолько, что она даже сделала пару шагов назад, будто опасаясь, что я могу ее ненароком ударить или вовсе убить.
– Я ничего записывать не буду! Ни за что! – уверенно заявила она и обхватила себя руками. – Отец меня найдет, а потом тебе не поздоровится, Гордей. Ты даже не представляешь себе, как он расправляется с врагами. Так что тебе лучше меня отпустить по-хорошему, если не хочешь себе проблем.
Голос Ани перестал дрожать, и напротив меня стояла уже не дурочка Аня, а знающая цену отцу дочь, уверенная, что папа горы свернет, чтобы ее спасти. И каких инфантилов только не растет сейчас.
– Какая же ты наивная девочка, Аня. Твой отец сейчас далеко и тебе не поможет, если ты его не попросишь. Уговаривать тебя у меня нет времени, так что посиди тут на хлебе и воде пару дней и подумай, стоит ли твоя гордость этого.
Ее лицо скривилось от злости, и я, наконец, увидел ее истинное я, которое она так тщательно скрывала за маской наивной глупенькой девчонки.
Она вдруг кинулась на меня, но я оттолкнул ее с такой силой, что она ничком упала на диван, а после я пошел к выходу, не собираясь терпеть ее истерики. Она мне не жена, чтобы устраивать тут мне скандалы.
– Мужики, – я подозвал к себе охрану, – с этой девушкой никаких разговоров. Раз в день ей корку хлеба и воду будете приносить. Никаких вопросов не задавать. Когда она скажет, что готова пойти на мои условия, тогда мне позвоните. Задача ясна? Справитесь?
– Безусловно, Гордей Владимирович, – ответил старший. Валера. Умный малый. Его брат лишь кивнул, но и в нем я не сомневался. Ваня хоть и был молчаливым, но работу свою знал и выполнял ее хорошо, без нареканий.
– Вот и хорошо, – сказал я и похлопал обоих по плечам. – Я поехал. Если какое ЧП, сначала мне звонить. И не ведитесь на ее жалобы. Она та еще хитрая дрянь.
Парни снова кивнули, и я уехал, уверенный в том, что всё будет сделано в лучшем виде.
Нужно проведать жену. Пусть она на меня сильно злится, это пройдет. Задарю ее подарками, пообещаю, что это в первый и последний раз, и она простит. Ради ребенка не может не простить. Нашему сыну нужна полноценная семья, и Соня это понимает.
Не удивился, когда Соня не приняла мой вызов, но когда ее мать тоже была не абонент, напрягся. Неужели что-то случилось, пока я ездил по делам?
На перекрестке, пока горел красный, нашел в интернете номер больницы, набрал его и попал в приемный покой.
– Здравствуйте, подскажите, пожалуйста, как там София Орлова? Должна быть в родильном отделении. Я ее муж, Гордей Орлов.
– Добрый день, Гордей Владимирович, сейчас посмотрю, – сразу же узнала меня по голосу. Навел я там сегодня шороху. Пауза в несколько секунд, – Так ее выписали сегодня еще в обед. Она выписку взяла, подписала отказ от претензий и уехала.
Понятно. Моя жена не захотела оставаться в этой клоаке ни минуты после того, что сегодня случилось. Ничего, найду ей частную клинику без сюрпризов, так что больше ей переживать такой стресс не придется.
Воодушевленный, что не придется наворачивать круги по больнице, я поехал домой. Наверняка Соня уже там. Может, спит или отдыхает.
Вот только когда я радостно вошел в квартиру, вместо жены обнаружил на кухне своих родителей, одиноко сидящих за пустым столом.
– А вы что тут делаете? – удивился я их появлению. Обычно они предупреждали о своем визите.
– Добрый вечер, сынок. Вот, наслаждаемся яствами, которые нам твоя жена приготовила, – съязвила мама в своем репертуаре, и я перевел взгляд на отца.
– Где Соня?
– Здрасьте, приехали, – хмыкнула снова мама. – Ушла твоя Сонька. Грубиянка. Вы только посмотрите на нее. Ни рожи, ни кожи. Безотцовщина, а туда же.
– Что вы ей наговорили такого, что она ушла? – процедил я сквозь зубы.
Мои родители никогда не любили Соню. Считали ее недостойной меня партией.
Я никогда не вмешивался в их взаимоотношения, считая, что со временем они примут мою жену, особенно когда она родит, а сейчас начал понимать, что это было большой гребаной ошибкой.
– Неважно, сынок, о чем мы тут общались, пока твоя Сонька обчищала карманы. Ты бы проверил потом столовое серебро. Такая голодранка могла и утащить. Ну ничего, я пригласила к нам дочку Севастьяновых, такая хорошая девочка. А какая умница, МГУ с отличием закончила. Переодевайся давай, она через час будет. Ужин скоро из ресторана привезут, так что не переживай, стыдно не будет.
Мать продолжала нести какой-то бред, а я не мог поверить, что всё это реальность.
Снова набрал номер Сони, затем ее матери, но их телефоны были отключены.
Был уверен, что в квартире матери Сони нет.
И где мне теперь ее искать?!
Глава 7
– Я и забыла, что они живут довольно аскетично, – прошептала я на ухо маме, пока дедушка искал в погребе банку соленых огурцов, а бабушка пошла открывать дверь.