— Не спорь, — отрезала я, не желая тратить время на объяснения. — И я бы тебе посоветовала искать новое место работы. Эли Деларис не оставит тебя работать.
Я видела, что она хочет что-то возразить, но сдерживается и сосредотачивается на своей работе. Меньше чем через полчаса мои сундуки уже были загружены в нанятую Сандром карету на магическом двигателе. Отдельный чемодан я попросила поставить внутрь самой кареты.
Сам же Сандр как покинул особняк сразу после того «срочного сообщения», так и не вернулся. Что ж… Оно и к лучшему.
Выходя, я остановилась лишь на крыльце, давая себе несколько мгновений на осознание того, что моя жизнь безвозвратно изменилась. Я уже скучала по своему дому, уютному, теплому. По тому, который был для меня крепостью, в которой можно было укрыться от всех бед. В которой я дарила все свое тепло, любовь и заботу мужу. Помнила обо всем. Кроме себя.
Пока я шла по дорожке к калитке между клумб с цветами, которые когда-то сама кропотливо подбирала по цвету, времени цветения и размеру бутона, чувствовала на спине сочувствующие взгляды. Но я не позволила себе обернуться, не позволила никому видеть, как на глаза наворачиваются слезы.
Я должна была покинуть этот дом с гордо поднятой головой. Нет, меня не выгнали, как надоевшую собачонку. Я ушла искать себя. Даже если на самом деле это звучало как «собирать себя из осколков».
Как только я закрыла дверь кареты, она тихо зашипела, чуть-чуть скрипнула и не торопясь двинулась по улочкам столицы. Мимо проплывали сначала самые дорогие особняки, потом дома попроще, а дальше и самые простые кварталы остались позади.
Поймала себя на мысли, что за все годы брака ни разу не покидала столицу. Сандр постоянно работал, а без него мне совершенно не хотелось никуда ехать. Теперь ядовитой змеей закрадывалась страшная мысль: а действительно ли он пропадал на работе? И работал ли он там?
Теперь каждая счастливая минута, прожитая с ним, казалась обманом.
Я задремала, кажется, буквально на пять минут, но проснулась, когда карета остановилась у таверны достаточно далеко от города. Надо же… Сандр позаботился и об этом? Чтобы у его списанной бывшей жены ноги не затекли?
Как же это казалось… фальшиво.
Впрочем, как раз эта остановка и была мне на руку. Выходя из кареты, я захватила с собой собранный Милой отдельный чемодан, а потом, оглядевшись по сторонам, нырнула через окно внутрь и дернула за рычаг, запускающий движение.
Карета дернулась, снова зашипела и поехала дальше по северному тракту. Без меня.
Интересно, какое выражение лица будет у Сандра, когда он узнает, что карета приехала пустой?
Для вида я зашла в таверну, но почти сразу вышла — через второй выход. Как раз туда, где стояли обычные почтовые экипажи на лошадях. Оттуда открывался вид на холм, где сверкнула на солнце поверхностью окна моя карета.
Сверкнула?
Эта мысль успела меня удивить чуть раньше, чем то, как транспортное средство, на котором я должна была ехать, взорвалось.
Глава 5
Звук от взрыва эхом прокатился по земле. Время словно замедлилось, и я успела разглядеть, как карета заваливается на бок и загорается. Я смотрела, как из нее валила серая струйка дыма, и думала о том, что внутри могла быть я.
Рука крепче сжала ручку чемодана. Все же мне несказанно повезло, что чуть ли не впервые в жизни я поступила так, как никто не ожидал. Непредсказуемо. Сегодня я могла встретить смерть.
Нет, старая я уже умерла в тот момент, когда услышала жестокие слова Сандра. Все к лучшему. Начну новую жизнь по-настоящему, оборвав все связи с прошлым, не оставив им и шанса. Сандр даже не станет меня искать.
Взяв себя в руки, я подошла к одной из почтовых карет. Насколько я помнила, все они движутся в одну сторону, на юг, и только после Валейна, небольшого городка, разъезжаются по разным направлениям. Поэтому сейчас мне было все равно, какую карету выбрать.
Я подошла к той, рядом с которой находился кучер. Бородатый мужчина в слегка потрепанной почтальонской форме чесал затылок, глядя на холм. Он тоже услышал взрыв.
— Прошу прощения, можно вас на пару слов? — отвлекла его я.
Заплатив несколько монет, я уговорила кучера подвезти меня и не задавать лишних вопросов. Повезло, что его путь лежал через мой родной город, поэтому пересаживаться мне не придется.
— Пока садитесь, эли, — махнул рукой в сторону кареты кучер. — Только загляну в таверну, попрошу помощи. Нам явно придется расчищать дорогу.
Надо же, «эли». Он заметил, что на моей руке нет обручального кольца. Я оставила его лежать рядом с бумагами на последнем сплетенном для мужа кружеве.
Я устраиваюсь между ящиков поглубже в карете, разместив чемодан рядом, пока кучер ищет крепких мужчин в подмогу. Ко мне он никого не подсаживает: помощники взяли лошадей. Карета дернулась, и мы поехали.
Транспорт немного трясло на кочках. Это ничего, главное, что я осталась жива.
Вскоре мы остановились, но я осталась сидеть внутри. Мужчины громко обсуждали, что же случилось с перевернувшейся и сгоревшей каретой, радовались, что не начался пожар. Жалели неизвестного им пассажира и сходились на том, что кто-то специально с дальнего расстояния направил магический заряд прямо в карету.
Но среди этих разговоров я все отчетливей слышала чей-то отчетливый плач. Прислушавшись, я различила всхлипывания и причитания.
— Госпожа, как же так… Как же так…
Это был голос Милы? Что она делала здесь?
Я должна была убедиться, не показалось ли мне. Выглянула из почтовой кареты и замерла от увиденной картины. Мила сидела на коленях и громко плакала, прижимая к себе тряпку, выпавшую из раскрывшегося чемодана.
В карете зияла дыра, в которой все было черным-черно, а на дороге и траве валялись выпавшие чемоданы, вещи лежали в грязи, а ткань дорогих платьев трепал ветер. Полный хаос, прямо как то, во что превратилась моя жизнь буквально за день.
Рядом спокойно стояла Морковка, наша старая лошадь, от которой кучер уже давно хотел избавиться, и меланхолично жевала. Хотела бы я сейчас иметь хоть толику от ее равнодушия.
Я осторожно выбралась из кареты. Мужчины и кучер были заняты тем, чтобы освободить дорогу, и в нашу сторону пока не смотрели.
— Мила, я жива. Не плачь, — мягко произнесла я, приблизившись к своей бывшей горничной.
Мила подняла на меня полный потрясения взгляд, а потом слабо, неверяще улыбнулась и принялась размазывать слезы по щекам.
— Госпожа! — она подскочила и расставила руки, чтобы обнять меня, но вовремя остановилась. — Я думала, что никогда вас больше не увижу.
— Я тоже так думала. Надеялась, что ты уволишься и найдешь место получше, — покачала я головой.
— Как я могла оставить вас? Ее неизвестно, что ждало вас в этом поместье Ланжерон! Я лишь надеялась, что вы вновь примете меня, госпожа, хоть служанкой, хоть прачкой…
— Спасибо, Мила, — тихо, искренне говорю я.
Удивительно, что в доме мужа остался кто-то, настолько преданный мне. А я ведь ничего особенного не сделала, лишь раз заметила аккуратность и внимательность Милы и перевела ее из обычных служек на должность личной горничной.
— Как видишь, со мной все в порядке. Я справлюсь, так что ты можешь вернуться в город, — заверила я ее. — Прошу, никому о случившемся не говори.
— Я поеду с вами, — решительно произнесла она.
— Ты уверена? Поначалу будет нелегко.
— Тогда тем более вам нужна будет моя помощь, — шмыгнула носом служанка. — Не прогоняйте меня, госпожа.
— Хорошо.
У Милы доброе сердце. Именно поэтому я не хотела брать ее, или кого-либо еще, с собой: чтобы не портить таким хорошим людям будущую карьеру. Одно дело работать на главного магистра, или даже уйти от него с рекомендацией, а другое — быть слугой разведенной леди без каких-либо накоплений.
Мы подождали, пока мужчины, прибывшие на помощь из ближайшей таверны, расчистили дорогу и уехали. Я дала кучеру еще две монетки за то, чтобы он взял Милу с нами. Морковку привязали позади, разрешив использовать ее в качестве сменной лошади.
— Госпожа, — шепотом сказала Мила, когда мы продолжили путь, усевшись в глубине кареты на ящики. — Может, надо было взять остальные ваши вещи? Отчего же вы едете только с одним чемоданом?
— Лучше будет оставить все как есть, ведь тогда меня не станут искать. Весь салон кареты разворочен, от обивки сидений почти ничего не осталось, как я успела заметить. Пусть же все считают, что и мое тело уничтожено взрывом.
— Это так ужасно, госпожа, — всхлипывает Мила и надолго замолкает.
Мерный шум колес и красивое закатное небо, что я видела, глядя в маленькое окошечко, никак не сочеталось с тем, что творилось внутри меня. Кажется, я сжала все чувства, убрала их в самые дальние части души, чтобы забыть о них, но они то и дело грозили вырваться и устроить взрыв. Такой же взрыв, какой я совсем недавно имела удачу видеть со стороны.
Но я не должна была позволять чувствам брать вверх, не сейчас. В поисках хоть какой-то опоры я достала из-под воротника свой родовой кулон, который никогда не снимала, и сжала его в руке. Может быть, потом, когда доберусь до дома отца, когда обустроюсь, когда никто не будет видеть, я позволю себе слезы. А сейчас не время.
— Госпожа, но все же, может быть, вам лучше поехать в поместье, как и было задумано? — Мила решилась высказать то, что явно беспокоило ее всю дорогу. — На первое время мы справимся, но что потом? Если все будут думать, что вы мертвы, то никакого содержания господин не выделит. На что вы будете жить?
— Я ведь не только госпожа Кранш… Уже бывшая Кранш, — горько улыбнулась я. — У меня есть профессия, которая вполне позволит нормально жить. Пришло время вспомнить, что я значу сама по себе.
Я сказала это не только для того, чтобы успокоить Милу, но и чтобы настроиться самой. Теперь мне не нужно думать и беспокоиться о бывшем муже, пора вспомнить, кем я была до свадьбы с Сандром. Не зря же он полюбил меня тогда.