— Вера…
— Лен, я думала, что просто приеду и всё оформлю. Сделаю проект и уеду. Ну или останусь. Но что наша вероятная встреча будет короткой. А теперь — может, придётся работать вместе.
— И ты готова?
— Нет. Но придётся. Мне важно довести это до конца.
— Значит, так и делай, — твёрдо сказала Лена. — Я позвоню тебе в пятницу, когда вырвусь с работы.
Я положила телефон и несколько секунд просто смотрела в потолок. На сегодня у пеня оставалось ещё одно важное дело. Позвонить Глебу. Моему адвокату. Тому самому, которого Михаил в своё время послал к чёрту, отказавшись подписывать документы о разводе. Тогда я не стала бороться — не хватило сил, ни моральных, ни физических. Я просто сбежала. Теперь же оттягивать больше было нельзя. Я взяла телефон, поискала в памяти номер — он так и остался записан под коротким «Глеб Адвокат».
Пальцы дрожали. Я сделала глубокий вдох и нажала вызов. Гудки.
— Вера? — голос на том конце прозвучал чуть удивлённо, но тепло. — Привет. Ты в Москве?
— Привет, Глеб, да. Вернулась недавно, — сказала я, стараясь говорить спокойно.
— Звучит отлично. Как ты?
— Хорошо, — усмехнулась я, но он, кажется, и сам понял, что всё непросто.
— По делу звонишь? — мягко уточнил он.
— Да. Надо заново подать на развод. И на этот раз — довести дело до конца.
На том конце провода послышался лёгкий вздох.
— Михаил… всё ещё сопротивляется?
— Понятия не имею, — честно призналась я. — Мы не общались с того момента.
— Тогда действовать будем через суд, без его согласия, — спокойно ответил Глеб. — С учётом сроков раздельного проживания это реальный вариант. Но тебе нужно будет подтвердить, что вы давно не ведёте совместного хозяйства.
— Легко, — горько усмехнулась я. — Мы даже в разных странах жили.
— Отлично, — сухо отозвался он. — Тогда подготовим заявление. Подашь в районный суд по месту его регистрации.
Если он не явится — разведут без проблем. Это в России нормально: одну-две явки пропустит — суд всё равно вынесет решение.
— Сколько времени это займёт? — спросила я.
— От подачи до решения — месяца три-четыре. Может, быстрее, если повезёт с судьёй. Но через месяц где-то уже будет первое заседание.
— Значит, в середине февраля?
— Примерно так, — подтвердил Глеб.
— Спасибо.
— Не за что. Я всегда на твоей стороне, Вера. Держись. И помни: теперь ты действуешь. Он — реагирует.
Я сжала телефон крепче.
— Спасибо, Глеб. Я перезвоню тебе на днях по документам.
— Жду.
Мы попрощались.
Я положила телефон на стол и медленно выдохнула.
Глава 7
— Вера!
Я вздрогнула и подняла голову от ноутбука и записей. В дверях стояла Юля, сияя от возбуждения.
— Картины Хольца уже разобрали. Идём смотреть.
Я кивнула, поднимаясь. Работа ждала — а значит, можно было хотя бы на время выбросить Михаила из головы.
— Так, эту точно на центральную стену, — Юля нахмурилась, разглядывая работы Хольца.
— Думаешь? — Павел склонил голову набок. — По-моему, сюда больше подойдёт вот эта, — он указал на другую картину, более агрессивную, насыщенную яркими цветами.
Я посмотрела на обе работы, затем медленно кивнула:
— А давайте попробуем повесить их рядом. Дадим зрителю столкновение эмоций.
Павел одобрительно свистнул.
— Нравится ход твоих мыслей.
— Держись, Павел, теперь мы работаем с профессионалом, — усмехнулась Юля.
Я улыбнулась. Всё-таки работа по-настоящему захватывала меня.
— Значит, здесь мы оставляем пространство, чтобы зритель мог воспринимать две картины в диалоге друг с другом, — Юля уже с воодушевлением продолжала развитие идеи.
Я кивала, соглашаясь, но мысленно была совсем в другом месте.
Михаил…
Я старалась не думать о нём долгие годы. Убеждала себя, что всё это давно в прошлом. И эти откровенные картины вокруг. Я перевела взгляд на полотно перед собой.
Огромная картина, почти в человеческий рост. Девушка с запрокинутой головой, тени мягко обтекают изгибы тела, тёплый свет скользит по ключицам, животу, бёдрам… Картина пробуждала что-то древнее, инстинктивное. Желание прикоснуться, почувствовать тепло чужой кожи под пальцами. Внутри что-то откликнулось. Я сделала полшага назад, раздумывая.
Раньше я бы сказала, что это — его стиль. Михаила. Те же размытые грани света, та же чувственность, на грани приличия. Я даже помню, как он любил именно такие полутона. Как мог стоять перед холстом часами.
Я стояла среди картин, одна, окружённая полутемными образами, запахом масла, холста и лака, и понимала, что внутри меня Всё это — краски, свет, обнажённость образов — вызывало странное возбуждение.
Я словно внезапно осознала: четыре года. Четыре года без близости. Без прикосновений. Без желания. Я загнала это вглубь, отворачивалась, делала вид, что оно мне не нужно. Работала, выживала. Но сейчас…
Сейчас я чувствовала себя женщиной, красивой и интересной. И живой. Снова.
— Вера?
Я вздрогнула и резко обернулась. Артём стоял в полуметре от меня, чуть склонив голову. Смотрел не на картину, а прямо на меня.
Не как начальник. Не как куратор. Как мужчина. И я поняла, что он что-то почувствовал. Что-то увидел. Я не знала, что именно отразилось у меня на лице — Смущение? Желание? — но он это уловил.
И от этого взгляда внутри всё будто поплыло.
Меня внутренне трясло — не от страха. От нахлынувшего желания жизни. От слишком долгой, болезненной паузы, после которой тело начинает просыпаться.
Я хотела сделать шаг назад. Сказать что-то остроумное, отвести глаза, заговорить о работе, о картинах, о чём угодно…
Но не смогла. Он молчал. И я молчала. Между нами повисло то самое напряжение, от которого по коже бежит дрожь.
Я вдруг поняла, что больше не хочу быть холодной. Не хочу притворяться. Не хочу держать дистанцию ради чьего-то удобства или своего страха.
Я отвела взгляд, будто испугалась собственной мысли.
А потом снова посмотрела на него и почувствовала, как жар медленно и предательски поднимается вверх по шее.
— Мы… э… обсуждаем компоновку, — я постаралась улыбнуться.
— Вижу, — сказал Артём.
Я ощущала его взгляд. Пристальный, оценивающий.
— Что скажешь? — спросила я, цепляясь за профессиональную тему, молясь, чтобы он сосредоточился на картинах, а не на… на том, что только что мелькнуло у меня на лице.
Артём скользнул взглядом по залу и снова посмотрел на меня.
— Интересная расстановка, — сказал он наконец. — Очень смело.
— Ты говоришь так, как будто собираешься добавить «слишком смело», — усмехнулась я.
Он тоже чуть усмехнулся.
— Если бы так думал, уже сказал бы. Но… — Он на мгновение замолчал, словно выбирая слова. — Это действительно провокация. Некоторым зрителям может быть некомфортно.
— Разве не этого мы добиваемся? — вмешалась Юля, явно довольная собой.
— Именно, — кивнул Артём. — Вопрос только в том, выдержит ли выставка этот накал или превратится в скандал ради скандала.
— О, для этого нам нужен Сухов, — вставил Павел, ухмыляясь. — Он бы идеально дополнил эту вакханалию.
Я сжала пальцы на планшете.
— Я ему написала, — бросила я, будто между делом.
Юля резко обернулась ко мне.
— Лично?
— С почты галереи, — уточнила я.
Она скептически вскинула бровь.
— А не проще было бы просто найти его номер?
— Это рабочий вопрос, — ответила я ровно. — Посмотрим, ответит ли он.
Артём молчал, но я знала — он внимательно слушал.
— С почты галереи мы ему уже писали, — наконец сказала Юля. — Но вдруг случится чудо. — Она фыркнула. — И он ответит именно на это послание.
— Или снова проигнорирует, как все предыдущие, — добавил Павел, пожав плечами.
Я промолчала.
— Хорошо, — подвёл итог Артём. — Продолжайте. Потом хочу увидеть финальную схему.
Я кивнула, но внезапно ощутила, что больше не могу здесь находиться.
— Я на минуту, — пробормотала я и быстро направилась к выходу.
Слышала за спиной, как Юля и Павел вновь начали обсуждать что-то, но не оборачивалась.
Я шла быстро, почти убегая. Почему вообще я рассказала им, что написала Михаилу? Почему мне стало так неуютно под взглядом Артёма?
Я тяжело выдохнула, заходя в свой кабинет.
Закрыла за собой дверь. Прислонилась к ней спиной и на мгновение закрыла глаза.
Картины. Голые тела, их плавные линии, напряжение в движении, контрасты света и тени… Всё напоминало мне о нём.
О Михаиле.
Я выпрямилась, подошла к столу и открыла ноутбук.
Пожалуйста, пусть он просто проигнорирует это письмо.
Глава 8
Конец недели пролетел быстро. В конце рабочего дня в пятницу, когда мысли уже путались от усталости, я закрыла ноутбук и потянулась. Ответа от Михаила так и не было. И, странное дело, я чувствовала облегчение. Значит, всё идёт так, как я и хотела.
Я взяла сумку, собралась выходить, когда в кармане завибрировал телефон. Глянув на экран, я улыбнулась.
— Лена?
— Вера! — в голосе подруги прозвучала тёплая радость. — Ты где?
— В галерее, заканчиваю.
— Отлично. Я вырвалась с работы.. Давай поужинаем!
Я взглянула на часы.
— Ты где?
— В центре.
— Идеи, куда пойдём?
— Мне только не галерейную богему, пожалуйста, — рассмеялась Лена. — Хочу обычную еду и разговор без нудных концепций.
— Тогда выбирай место ты, а я приеду.
— Договорились!
Выйдя на улицу, я вдохнула морозный вечерний воздух. Город медленно погружался в сумерки, огни витрин зажигались, шум машин смешивался с приглушёнными голосами прохожих. Я поймала такси и отправилась к месту встречи, оставив рабочий день за спиной. Водитель мягко затормозил у входа в модный клуб-ресторан. Я вышла из машины, огляделась, но Лены пока не было видно. Внутри клуба, сквозь стеклянные панели, мелькали силуэты людей — кто-то сидел за столиками, кто-то общался у стойки бара. Атмосфера гудела, наполняя воздух приглушёнными голосами, звоном бокалов, музыкой.