Анна НестРазвод в 40. Жена с дефектом
Глава 1
Я спешу домой. Прижимаю к груди лоток с клубникой и упаковку фисташек. Они нужны для маленького, но особенного вечера. В сумке сливки, пармезан, свежий шпинат и куриное филе. Будет паста. Домашняя, сливочная, с мускатным орехом. Легкий салат с рукколой, запеченные баклажаны и клубника со взбитыми сливками на десерт. Мне хочется романтики. Хочется все это приготовить для нас. Для меня и Виктора.
Давно я не устраивала подобное. Все как-то не до того: то отчеты в вузе, то у сына очередная олимпиада, то Виктор задерживается на совещании, а потом оба сидим без сил и молча ужинаем под звуки новостей. Я преподаю математику и люблю свою работу, но к вечеру мозг становится ватным, и мысли о романтике кажутся чем-то далеким, почти книжным.
Но сегодня все иначе. Сегодня пятница, сын только вчера уехал в Санкт-Петербург на учебу, и это значит, что квартира — только наша. Две недели тишины. Две недели, чтобы вспомнить, какими мы были раньше, до родительский обязательств, до всех бытовых дел.
Я захожу в квартиру, разуваюсь и сразу направляюсь на кухню. Моя крепость. Здесь все, как я люблю: чисто, аккуратно, по полочкам. Я снимаю пиджак, мою руки, закалываю волосы в небрежный пучок и включаю любимый плейлист.
Первым делом — наш любимый напиток в холодильник. Пусть немного охладится. Потом я мою шпинат, аккуратно нарезаю чеснок и ставлю сковородку разогреваться. Приготовление займет не больше сорока минут, поэтому я не тороплюсь. Мне приятно чувствовать, как в доме начинает пахнуть жизнью. Мягкой, домашней.
Я готовлю и вспоминаю, как Виктор когда-то, много лет назад, стоял за моей спиной, обнимал и говорил, что у меня самые умелые руки в мире. Тогда мы еще только начинали жить вместе, и я боялась испортить даже яичницу. Сейчас я могу готовить с закрытыми глазами, а его слова все равно звучат в голове. Они греют сердце.
На столе — свежая скатерть. Я сменила ее утром. На подоконнике — свечи. Простые, белые. В спальне лежит моя новая пижама. Красная. Чтобы почувствовать сегодня себя особенной.
Виктор должен вернуться с работы в семь. У меня есть еще час, чтобы сделать все идеально. Я протираю стол, нарезаю сыр, выставляю бокалы, расставляю тарелки.
Я улыбаюсь сама себе. Глупо, как девчонка перед свиданием. Наверное, это и есть счастье.
Я не жду каких-то подарков или благодарности. Просто хочу, чтобы он посмотрел на меня и понял, что я люблю его. Даже больше, чем раньше. Мне не хочется ругаться, выяснять наши отношения. Я просто хочу быть рядом.
Когда дверь открывается, я оборачиваюсь и, не раздумывая, иду мужу навстречу.
— Привет, — говорю с трепетом, словно не видела Виктора много лет.
Но он не отвечает. Только бросает ключи на тумбу и проходит мимо. Я замираю.
— Ты… С тобой все в порядке?.. — спрашиваю.
Он молчит. Садится на диван, достает телефон. Улыбается. Не мне.
А я стою перед ним с полотенцем в руках и впервые за долгое время не знаю, что сказать.
Глава 2
Виктор листает ленту в телефоне, словно меня нет. Раньше такого не было. Он никогда не вел себя так после работы. Пусть было без фейерверков, но хоть с элементарной теплотой. Он приходил, целовал в щеку. Смеялся: «Опять ты пахнешь едой» А сейчас — полая тишина. И какое-то пренебрежение.
Я вытираю руки о полотенце, набираю воздуха и все же решаюсь сказать о своих чувствах.
— Виктор… — говорю мягко. — Я готовила сегодня. Хотела сделать нам приятный вечер. Добавить романтики. Хотела… ну, хоть немного вспомнить, как это — проводить вечера только вдвоем. А ты даже ничего не заметил.
Он не отрывает взгляд от экрана.
— Я заметил. Спасибо.
— И это все?
— А чего ты ждешь от меня? Аплодисментов?
Я молчу. Не потому, что не знаю, что сказать. А потому что во мне все сжимается от обиды. Мне действительно больно. А я не хочу быть той, кто пилит мужа. Я не привыкла раздувать конфликты. Я просто… не хочу делать вид, что все в порядке, когда меня не ценят.
— Знаешь, — стараюсь говорить спокойно, — я обычно не делаю тебе замечаний. Мы с тобой взрослые люди. Я всегда считала, что никто никого не должен воспитывать. Но… сейчас мне правда обидно. Ты раньше хотя бы… улыбался. А сегодня ведешь себя так, будто я пустое место. Никак на меня не реагируешь.
Виктор наконец отрывает взгляд от телефона. Смотрит на меня. В его взгляде только холод.
— А какая может быть реакция, Мия? Хочешь, чтобы я как-то реагировал после стольких лет брака? Мы же не на первом свидании.
— То есть ты считаешь, что я больше не заслуживаю даже поцелуя?
Он встает, раздраженно кидает телефон на диван.
— Да не в поцелуях дело, Мия. Просто… у меня на тебя уже давно ничего не реагирует.
Его слова оглушают. Я даже не сразу понимаю, что он сказал. Потом осознаю. И будто умираю.
— Что?.. Что ты сейчас сказал?..
Он смотрит прямо в лицо. В его взгляде ни капли вины.
— То, что ты услышала.
— Ты серьезно? После всего? После стольких лет вместе ты позволяешь себе так говорить?
— А я должен врать? Притворяться? Я говорю правду, потому что уважаю тебя.
— Уважаешь? Ты говоришь, что я тебя больше не возбуждаю. Что на меня у тебя ничего не реагирует. Как можно такое говорить своей женщине?
— Как? — спрашивает Виктор и разводит руками. — Говорю так, как есть. Разве не об этом ты мечтала? О честности? Вот она.
Отхожу на шаг. Ноги не слушаются, сердце гремит. Не могу поверить, что он такое говорит. Мой Виктор. Мой муж. Мой любимый.
— Это подло… — шепчу. — И жестоко.
— Это честно, Мия. Просто честно. И, может, пора уже признать, что ты не такая, какая была раньше. Ты — обычная, Мия. Скучная. И, да, отчасти… дефективная.
Глава 3
Я стою, как вкопанная. Слово «дефективная» не просто застревает в голове — оно будто разрывает барабанные перепонки. Все во мне горит. Сердце стучит так, что гудит в висках.
Я не думаю. Я просто… двигаюсь.
Я резко подхожу к нему. Он снова сидит на диване, снова уткнулся в телефон, будто наш разговор его не интересует. Будто я — пустое место. И моя рука сама поднимается. Я слышу звонкий шлепок. Мне кажется, что он раздался не в квартире, а внутри меня.
Его голова откидывается в сторону.
Я ударила. Я действительно… ударила его.
Рука дрожит. Горит. Я прижимаю к лицу полотенце — не знаю зачем, может, чтобы не видеть лица Виктора, может, чтобы спрятаться. Глаза расширяются, дыхание сбивается. Я не верю, что это сделала.
Я? Я — которая всегда говорила, что агрессия — признак слабости? Что насилие — путь вниз?
Я вдруг вспоминаю, как в детском саду ударила лопаткой мальчика, который дергал меня за косу. Мама потом смеялась и говорила, что он в меня влюбился и потом носил мне цветочки с клумбы. Я тогда тоже испугалась, но тогда все было совсем не так. Это уже не детский сад. Я взрослая женщина. И я только что ударила мужа.
Он поднимается медленно. Глядит на меня так, как никогда раньше не видела. Ненависть. Я вижу это в его взгляде.
— Всегда считал, — говорит Виктор холодно, — что если женщина ударила мужчину, то она уже не женщина. А так… спарринг-партнер.
Я отхожу. Вжимаюсь в стену. А муж идет на меня. Он поднимает руку, и я зажмуриваюсь... Но ничего не происходит. Я открываю глаза и вижу, как он опускает ладонь и смотрит на меня с пренебрежением. Словно просто не хочет испачкаться.
— Мне не хочется марать о тебя руки, — говорит Виктор.
Я хочу сказать, что очень жалею. Что я не хотела. Что все это — досадная ошибка. Но губы шевелятся, а звук не выходит. Слова будто застряли в горле.
— Забирай шмотки и проваливай! — резко бросает муж. — Сегодня же. Сейчас. Немедленно.
— Подожди… — шепчу. — Ты… правда выгоняешь меня?
Он смеется. Смех без радости, колючий.
— А что, ты думала, что можно сначала меня бить, а потом лечь в постель как ни в чем не бывало? Думаешь, я собираюсь садиться с тобой за один стол после того, как ты сорвалась, как базарная баба?
Я вспоминаю об ужине. Паста остывает. Салат, наверное, уже вялый. А напиток теплый. Все мои старания обесценены. Это больно.
— Ладно, — добавляет муж с усмешкой. — Я сегодня добрый. Сожри сначала то, что готовила. А потом — вон. Потому что я притронусь ни к чему. Ни к твоей еде, ни к тебе самой. Никогда больше. Поняла.
Я хватаюсь за стену. Не для опоры — просто, чтобы руки куда-то деть. Я не плачу. Пока нет. Но чувствую, как все во мне начинает медленно ломаться. Как будто хрупкая конструкция, которую я строила всю жизнь, рушится за один вечер. За один взгляд. Одно неосторожное слово. Один удар.
— Я… я не понимаю, — шепчу. — Как это все могло произойти с нами?
Но Виктор не отвечает. Он разворачивается, уходит в спальню и захлопывает за собой дверь.
Книга участвует в литмобе — "Развод в 40. Кусай локти!"
Только для читателей старше 18 лет.
Глава 4
Я не знаю, что мне делать. Я иду на кухню и долго сижу на табурете… Я не моргаю и не двигаюсь. Передо мной стоит тарелка с пастой, которая уже слиплась. Свечи догорели до основания, последняя только что погасла и оставила после себя резкий запах.
Я не понимаю, что случилось. Не понимаю, что могло случиться с моим мужем... Он же всегда был уравновешенным. Спокойным. Даже когда у него были тяжелые времена, он никогда не позволял себе срываться. А теперь… это как будто не он вовсе. Как будто его подменили. Или я просто плохо знала собственного мужа?..
Может, что-то случилось на работе? Что-то очень серьезное, о чем он пока не говорит?.. Может, его уволили?.. Может, случилось что-то, что ударило по самолюбию? Да, это бы объяснило его раздражение, его резкость. Он мужчина, и для него карьера много значит. Потеря работы могла бы выбить его из колеи.