Но внутренний голос, тихий и настойчивый, шептал: «Ничего не пройдет. Это только начало».
***
Свадьба была похожа на роскошный спектакль, где я играла роль счастливой невесты. Четыреста гостей половину из которых я видела впервые. Фотографии для глянца, интервью, улыбки на камеру.
Родители выглядели потерянными среди этой роскоши. Но отец, раскрасневшийся от шампанского, гордо похлопывал Романа по плечу:
- Береги мою девочку, - говорил он. - Она у нас особенная.
- Я знаю, - отвечал Роман, улыбаясь своей публичной улыбкой. - Она - самое ценное в моей жизни.
Мать тихо плакала, поправляя мне фату:
- Какая же ты красивая, - шептала она. - Как принцесса.
Я молча кивала, не в силах произнести ни слова. Ком в горле мешал дышать, и я списывала это на волнение. Не на страх, нет. Конечно, не на страх.
За неделю до церемонии я попыталась поговорить с Романом о своих сомнениях. О том, что, может быть, всё происходит слишком быстро. Что мне нужно время.
- Ты не любишь меня? - тихо спросил он.
- Люблю, - ответила я. - Но...
- Значит, никаких «но», - перебил он. - Когда любишь, не сомневаешься.
Теперь, стоя перед алтарем, я смотрела на него - красивого, уверенного, идеального - и пыталась вспомнить, за что полюбила его. За его внимание к деталям? За его уверенность и силу? За то, как он слушал меня в самом начале нашего знакомства?
Или за то, как он смотрел на меня - будто я была редкой драгоценностью, которой он не мог насмотреться?
- Согласны ли вы, Лея Анатольевна Соколова, взять в мужья Романа Викторовича Виноградова?
Пауза. Секунда, растянувшаяся в вечность.
- Да, - произнесла я наконец.
И двери захлопнулись за моей спиной.
***
Беременность наступила почти сразу. Я еще не привыкла быть женой, а уже готовилась стать матерью.
- Это судьба, - говорил Роман, целуя мой живот. - Наш маленький наследник торопится.
- А если будет девочка? - спросила я, улыбаясь.
Его лицо на мгновение застыло:
- Будет мальчик.
И он оказался прав. Врач на УЗИ подтвердил: мы ожидаем сына.
Беременность была непростой. Я плохо переносила первый триместр, а потом начались проблемы с давлением. Врачи советовали постельный режим.
Роман нанял мне целый штат: личный доктор, медсестра, диетолог, массажист. В нашем новом доме я чувствовала себя как в золотой клетке - всё для меня, но без меня самой. Я почти не выходила на улицу, мало с кем общалась.
- Тебе нужен покой, - настаивал Роман. - Думай о ребенке.
И я подчинялась. Ради малыша, который толкался внутри меня. Ради своего будущего сына.
Когда Илья наконец появился на свет - здоровый, крепкий мальчик с тёмными глазами как у отца - я испытала ни с чем не сравнимое счастье. В первые дни после родов я словно парила над землей, купаясь в любви к маленькому существу, так безоговорочно доверившемуся мне.
Роман был рядом. Гордый, растроганный, внимательный. Он осыпал меня подарками, не отходил от нас с сыном ни на шаг.
- Ты сделала меня самым счастливым человеком на земле, - шептал он, наблюдая, как я кормлю Илью. - Теперь у меня есть всё. Моя семья. Мой наследник.
И в этом «мой» было что-то, от чего я вздрогнула. Но тут же отогнала тревогу. Конечно, Илья - наш сын. Общий. Любимый.
Однако в первый же вечер дома Роман произнёс фразу, которая потом не раз будет звучать в моих кошмарах:
- Запомни, Лея. Он мой наследник. Мое будущее. Я никогда, слышишь, никогда не позволю забрать его у меня. Даже тебе.
Я замерла, не понимая, о чем он говорит:
- Зачем мне забирать у тебя сына?
Роман улыбнулся, погладил меня по голове, как ребёнка:
- Ни за чем. Потому что ты умная женщина. И знаешь, что без меня вы никто.
***
Визит матери должен был стать праздником. С рождения Ильи прошло три месяца, и Валентина Сергеевна наконец приехала погостить из родного города.
- Боже, какой он красивый! - восхищалась она, держа внука на руках. - Настоящий Виноградов!
Роман благосклонно кивал, явно довольный таким признанием.
Первые два дня всё шло хорошо. Мать помогала с ребёнком, готовила обеды, которые я так любила в детстве, расспрашивала о новой жизни.
А на третий день заметила синяк на моем запястье.
- Что это? - тихо спросила она, когда мы остались одни на кухне.
Я быстро одёрнула рукав:
- Ничего. Случайно ударилась о дверь.
- О дверь, - мама смотрела на меня долгим, пронзительным взглядом. - Конечно.
Повисла тишина. Я вдруг поняла, что она всё понимает. Видит сквозь мою ложь и притворство.
- Мама, всё хорошо, - я попыталась улыбнуться. - Правда. Роман… он немного вспыльчивый. Но он любит нас.
- Немного вспыльчивый, - эхом отозвалась она.
И вдруг обняла меня так крепко, что я едва не расплакалась.
- Мужчины бывают разными, - тихо произнесла Валентина Сергеевна. - Держись ради ребёнка. Всё должно быть ради него.
И я поняла: мать не скажет мне уходить. Не посоветует сопротивляться. Потому что в её мире, в мире женщин её поколения, это было нормально: терпеть ради детей.
- Конечно, мама, - прошептала я. - Ради Ильи. Всё ради него.
И в этот момент мне показалось, что выхода нет и не будет никогда. Что я обречена жить в этой красивой тюрьме до конца своих дней.
Ради сына. Ради благополучия. Ради сохранения лица. Ради всего, кроме себя самой.
Глава 3. Отец года
- Роман Викторович, можно вас на минутку? - голос Анны Павловны, классной руководительницы Ильи, звучал восторженно. - Я хотела лично поблагодарить вас за вклад в нашу школьную библиотеку! Это просто невероятная щедрость.
Я стояла чуть в стороне, наблюдая, как Роман включает свою публичную улыбку ту, что никогда не достигает глаз, но выглядит безупречно на фотографиях.
- Это мелочи, Анна Павловна, - его голос звучал мягко, с ноткой скромности. - Образование - самое важное вложение в будущее. Особенно для таких способных детей, как в вашем классе.
Мы находились на родительском собрании в первом классе Ильи. Первое полугодие подходило к концу, и Анна Павловна собрала всех родителей, чтобы обсудить успехи детей и планы на следующий семестр.
Роман, как всегда, был в центре внимания. Неделю назад он сделал крупное пожертвование в школьную библиотеку: целую коллекцию дорогих книг и интерактивный стол для чтения. Сегодня он принёс персональные подарки для каждого ученика в классе: развивающие наборы, подобранные с учетом интересов каждого ребенка.
Я смотрела, как другие матери бросают на него восхищенные взгляды, а отцы - уважительные, с ноткой зависти. Роман Виноградов - идеальный отец. Щедрый, заботливый, вникающий в каждую мелочь, касающуюся образования сына.
- Лея, - окликнула меня Анна Павловна. - Вам так повезло с мужем! Не каждый отец так вовлечен в учебный процесс. Вы с Ильей в надежных руках.
Я улыбнулась и кивнула. Привычная реакция. Никто здесь не знал, что эти «надежные руки» всего два дня назад сжимали мое горло так, что я едва могла дышать. Из-за того, что я забыла заказать костюм для выступления Ильи на школьном концерте.
«Ты хочешь, чтобы наш сын выглядел хуже других? Чтобы над ним смеялись? - шипел Роман, прижимая меня к стене. - Ты хоть понимаешь, что для ребенка значит быть унижением перед классом?»
Я хотела сказать, что обычный костюм вряд ли стал бы причиной насмешек, но промолчала. Это только усилило бы его гнев.
- О чем задумалась, дорогая? - голос Романа вернул меня в реальность. Его рука легла мне на плечо - заботливый жест для всех вокруг, предупреждение для меня.
- О том, как нам повезло с такой хорошей школой, - ответила я, повернувшись к Анне Павловне. - Илья с радостью ходит на занятия каждый день.
- Он очень способный мальчик, - кивнула учительница. - Особенно в математике. Весь в папу, наверное?
- В папу, - улыбнулась я.
На самом деле Илья совсем не был похож на Романа характером: он рос тихим, вдумчивым, с мягким сердцем. Любил рисовать, читать истории о животных, собирать гербарии. От меня, наверное. Но Роман упорно пытался сделать из него «настоящего мужчину» - водил на карате, настаивал на занятиях плаванием и шахматами, запрещал «сопливые книжки».
Втайне я продолжала покупать Илье книги, которые ему нравились, прятала их под подушкой в детской. Маленький акт сопротивления в нашей золотой клетке.
***
- Что это? - я смотрела на экран своего телефона, где появилось новое приложение с иконкой в виде карты.
Я только что вернулась домой после короткого шоппинга. Роман встретил меня в прихожей, словно ждал.
- Небольшая мера безопасности, - он пожал плечами с обманчиво непринужденным видом. - Теперь я всегда буду знать, где ты находишься.
- Ты… хочешь начать следить за мной? - я не могла поверить своим ушам, хотя удивляться, наверное, было нечему.
- Не драматизируй, - Роман поморщился. - Это для твоей же безопасности. Если что-то случится, я сразу буду знать, где тебя искать.
- А если я не хочу, чтобы меня отслеживали? - слова вырвались прежде, чем я успела подумать.
Роман замер. Сделал шаг ко мне. Я инстинктивно отступила назад, затем ещё и щё немного, пока не почувствовала спиной стену.
- А почему ты не хочешь? - его голос звучал мягко, что всегда было опаснее, чем крик. - Тебе есть что скрывать, Лея? Куда-то ходишь, о чем я не знаю?
- Нет, конечно, нет, - я быстро покачала головой. - Просто... это странно. Как будто ты мне не доверяешь.
- Я доверяю тебе, - Роман взял меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. - Я не доверяю миру вокруг. Ты слишком наивна, Лея. Слишком доверчива. Кто-то должен о тебе заботиться.
Этот аргумент: «я делаю это для твоего блага» - был его любимым. И самым эффективным, потому что часть меня всё еще хотела верить, что в глубине души он действительно заботится обо мне. Что все эти ограничения, правила и наказания, лишь извращенное проявлени