- Правда? - деланно удивился Роман. - Я думал, ты ходила туда на прошлой неделе, когда я был в командировке.
Проверка, - мелькнуло в голове. Очередная проверка. Я действительно хотела пойти, но побоялась - вдруг он проверит мое местоположение через GPS, заметит, что я была не там, где сказала.
- Нет, не получилось, - я покачала головой, избегая его взгляда. - Илья приболел, и мы остались дома.
Наш сын поднял голову, удивленно глядя на меня. Он прекрасно знал, что не болел. Но, к счастью, промолчал.
- Жаль, - Роман внимательно смотрел на меня. - Надо будет сходить всем вместе.
Разговор перешел на другую тему, и я почувствовала, как напряжение немного отпускает. Но в воздухе осталось что-то невысказанное: обещание разговора позже, наедине.
Когда мы садились в машину, Роман был молчаливо-вежлив. Открыл мне дверь, помог Илье с ремнем безопасности. Улыбался. Но я знала, что это затишье перед бурей.
Дома он сразу отправил Илью спать, хотя было еще рано. Я поднялась с сыном наверх, помогла ему умыться и переодеться в пижаму.
- Мама, - прошептал Илья, когда я наклонилась поцеловать его, - я же не болел. Почему ты так сказала?
Я замерла, не зная, что ответить. Не могла же я объяснить ребенку, что солгала, чтобы избежать гнева его отца.
- Это была… маленькая неправда, - наконец произнесла я. - Иногда взрослые говорят такое, чтобы… чтобы не огорчать других.
Илья смотрел на меня серьезно, не по-детски понимающе.
- Ты боялась, что папа будет злиться?
Я вздрогнула от его проницательности.
- Спи, малыш, - я погладила его по голове, уходя от ответа. - Завтра у тебя важный день.
Когда я спустилась в гостиную, Роман уже ждал меня, сидя в кресле с бокалом виски. Его поза казалась расслабленной, но я знала этот обманчивый покой.
- Итак, - начал он мягким тоном, - Илья болел?
- Нет, - я решила не продолжать ложь. Все равно бесполезно.
- Тогда почему ты солгала?
- Я… - я замялась. - Мне было неловко признаться, что я просто не нашла времени сходить на выставку.
Роман покачал головой, делая глоток виски:
- Знаешь, что меня беспокоит, Лея? Не то, что ты не пошла на эту чертову выставку. А то, что ты лгала. Публично. Подставляя меня.
- Подставляя тебя? - я непонимающе посмотрела на него.
- Конечно, - он поставил бокал на столик. - Я выгляжу идиотом, когда моя жена врёт за столом. Как будто я не знаю, чем занимается моя собственная семья.
Я молчала, понимая, что любой ответ только усугубит ситуацию.
- Ты становишься проблемой, Лея, - его голос звучал почти огорченно. - Я даю тебе всё, а ты… что ты делаешь в ответ? Лжешь. Скрытничаешь. Избегаешь меня.
- Я не…
- Не перебивай! - он резко повысил голос, и я вздрогнула. - Я говорю. Ты слушаешь. Так устроена нормальная семья. Муж говорит - жена слушает.
Я опустила глаза, чувствуя, как горло сжимается от подступающих слез.
- Посмотри на себя, - продолжал он с отвращением. - При малейшем замечании сразу в слезы. Как ребенок. А еще мать моего сына.
Он резко встал и подошел ко мне. Я невольно отступила, но он схватил меня за руку:
- Прекрати! Прекрати шарахаться от меня, как от прокаженного! Я твой муж! Я имею право прикасаться к тебе!
- Ты делаешь мне больно, - тихо сказала я, пытаясь высвободиться.
Роман усилил хватку, его пальцы впились в мое запястье:
- Больно? Это не больно. Вот что такое больно…
Он дернул меня на себя с такой силой, что я потеряла равновесие и упала на колени. В тот же момент на лестнице послышался шорох. Мы оба обернулись.
Илья стоял на ступеньках в своей пижаме с динозаврами, сжимая в руках плюшевого медведя. Его глаза были широко раскрыты, наполнены ужасом и непониманием.
- Илья, - Роман мгновенно отпустил меня и сделал шаг к лестнице. - Почему ты не в постели?
- Я… я хотел воды, - прошептал сын, не отрывая взгляда от меня, всё еще стоящей на коленях.
- Мама не очень хорошо себя чувствует, - Роман подошел к нему и положил руку на плечо. - Она споткнулась. Я помогал ей подняться.
Илья перевел взгляд с меня на отца и обратно. В его глазах было недоверие, но и страх тоже.
- Иди спать, чемпион, - Роман потрепал его по голове. - Я принесу тебе воды.
Илья помедлил, но потом кивнул и медленно пошел наверх. На середине лестницы он обернулся и посмотрел на меня. Я заставила себя улыбнуться и кивнуть: «Всё в порядке».
Когда Роман вернулся в гостиную, его ярость исчезла, сменившись холодным спокойствием:
- Видишь, до чего ты довела? Ребенок теперь будет волноваться.
Я молча поднялась на ноги, чувствуя, как пульсирует боль в запястье.
- Иди к себе, - он махнул рукой. - Я не хочу тебя видеть сегодня.
Я поднялась в спальню, дрожа от сдерживаемых рыданий. Когда закрыла за собой дверь, слезы наконец прорвались. Я плакала беззвучно, закусив кулак, чтобы не разбудить Илью в соседней комнате.
Внезапно я услышала тихий стук в дверь. Я быстро вытерла слезы, думая, что это Роман. Но когда приоткрыла дверь, увидела Илью.
- Мама, с тобой всё в порядке? - прошептал он.
- Да, милый, - я попыталась улыбнуться. - Просто устала. Почему ты не спишь?
Вместо ответа он протянул мне что-то. Чашка чая, наполовину наполненная, немного расплескавшаяся на блюдце.
- Я сделал тебе чай, - сказал он серьезно. - Когда мне грустно, ты всегда приносишь чай.
У меня перехватило дыхание. Мой маленький мальчик, мой сын, пытался утешить меня так, как я утешала его.
- Спасибо, - я взяла чашку, чувствуя, как новые слезы подступают к глазам. - Ты самый лучший сын на свете.
Илья смотрел на меня, склонив голову набок:
- Он не помогал тебе подняться, правда? Он толкнул тебя.
Я застыла, не зная, что сказать. Ложь застревала в горле. В эту минуту я поняла, что не могу больше лгать сыну. Не могу продолжать эту игру в идеальную семью, когда он видит правду своими глазами.
- Папа иногда сердится, - осторожно сказала я. - Он не хотел причинить мне боль. Он просто не всегда контролирует свою силу.
Илья кивнул, будто это объяснение имело для него смысл.
- Я на твоей стороне, - вдруг сказал он. - Если тебе будет страшно, ты можешь прийти в мою комнату. Я тебя защищу.
Я обняла его, чувствуя, как сердце разрывается от любви и горя. Мой ребенок предлагал мне защиту - защиту, которую я должна была обеспечивать ему.
- Я люблю тебя, Илья, - прошептала я. - Больше всего на свете.
- Я тоже тебя люблю, мама, - он обнял меня в ответ. - И я не хочу, чтобы тебе было больно.
Позже, когда Илья наконец заснул в своей комнате, я сидела на краю кровати, сжимая в руках остывший чай. Что-то во мне сломалось окончательно. Или, может быть, наоборот - срослось. Ясность, которой не было раньше, вдруг нахлынула на меня.
Мой сын видел. Он всё видел. И я не могла больше притворяться, что всё в порядке. Не могла вести эту двойную жизнь - улыбающейся жены Романа Виноградова на публике и запуганной, сломленной женщины дома.
Ради Ильи. Ради того, чтобы он вырос, не считая насилие нормой. Ради того, чтобы он не превратился в своего отца - или, что еще хуже, не остался с убеждением, что любовь выглядит так.
Я должна была что-то делать.
- Страховая компания Виноградов, слушаю вас, - голос секретарши звучал безлико-вежливо.
- Здравствуйте, - я сглотнула, чувствуя, как колотится сердце. - Я хотела бы записаться на консультацию к психологу. По корпоративной страховке.
- Ваше имя?
Я замялась на секунду.
- Лея Виноградова.
Пауза на линии показалась мне вечностью. Я знала, что моя фамилия открывала многие двери, но сейчас боялась, что она же их и закроет. Что секретарша узнает меня, сообщит Роману или его помощнику.
- Вас записать в нашу клинику или предпочитаете внешнего специалиста? - спросила она наконец.
- Внешнего, - быстро ответила я. Меньше шансов, что информация просочится.
- Хорошо, у нас есть несколько партнерских центров. Я могу предложить вам клинику "Гармония", доктора Ковалёва или медицинский центр "Импульс".
Я выбрала наугад "Импульс" - название показалось символичным. Мой импульс, мой первый шаг к чему-то новому.
- Завтра в 11 утра вам удобно? - спросила секретарша.
- Да, - ответила я, прикидывая, как объяснить Роману свое отсутствие. - Спасибо.
Повесив трубку, ощутила странную смесь страха и воодушевления. Я сделала что-то против правил. Что-то для себя. И пусть это был маленький шаг, но он казался огромным после стольких лет подчинения.
Роману я сказала, что записалась на шопинг с консультантом по стилю, чтобы обновить гардероб к весеннему благотворительному балу. Он не возражал: ему нравилось, когда я хорошо выглядела на публичных мероприятиях.
Клиника "Импульс" располагалась в современном зданиии из стекла и бетона в тихом районе на окраине города. Я выбрала такси вместо личного водителя, еще одно маленькое нарушение правил.
На ресепшене миловидная девушка сверилась с записью и проводила меня в кабинет психолога. На двери была небольшая табличка: "Марина Сергеевна Антонова, клинический психолог".
Я ожидала увидеть пожилую женщину в строгом костюме, с очками и блокнотом, но Марина Сергеевна оказалась молодой, может быть, лет тридцати пяти, с короткой стрижкой и в джинсах. Она предложила мне сесть в удобное кресло и спросила, чем может помочь.
И я вдруг растерялась. Что сказать? "Мой муж контролирует каждый мой шаг и иногда применяет физическое давление"? "Я боюсь его, но еще больше боюсь потерять сына"? "Помогите мне, я не знаю, что делать"?
- Я… у меня проблемы с тревожностью, - наконец выдавила я. - Мне сложно расслабиться, постоянно беспокоюсь о разных вещах.
Марина Сергеевна кивнула, не выказывая ни удивления, ни осуждения:
- Расскажите подробнее о своей тревоге. Когда она возникает? Что вы чувствуете физически?
- Чаще всего дома, - призналась я. - Особенно когда муж возвращается с работы. Я начинаю нервничать, сердце бьется быстрее, ладони потеют.