Семен, кутаясь в свое зябкое пальтишко, забежал под прикрытие палатки, замедлил шаг, подошел к столику и поставил два исходивших паром одноразовых стаканчика.
— Опять шаурму свою взял, — недовольно сказал Антон, — сто раз тебе говорил, что есть эту гадость — только себя травить.
— А тебе я и не брал, — парировал Семен, — на, держи свои блинчики. По мне, так вовсе не гадость. — Семен с наслаждением впился зубами в шаурму, но вдруг замер с округлившимися глазами.
— Что, — съязвил Антон, — крысиный хвостик в зубах увяз?
Семен, усиленно пережевывая, промычал что-то и ткнул пальцем Антону за спину. Антон обернулся и увидел проходившего мимо полного усатого мужчину в черно-коричневом пальто. Мужчина был Иным — и довольно сильным. Антон посмотрел пристальнее. Лицо совершенно незнакомое. Недоуменно обернулся к Семену:
— Ну Иной, ну уровня так первого-второго. И что? Ты его знаешь, что ли?
Семен, дожевав, непонимающе посмотрел на Антона, а потом скептически поджал губы:
— Дубина ты, Антон. И за что только тебя так шеф любит? Ты глянь, он же неинициированный.
— Да ну, брось, — удивился Антон, снова оборачиваясь, — откуда тут взяться… — но тут же заметил то, на что не обратил поначалу внимания: метка где? Метки не было. И закончил: — Ни хрена себе.
— Сказал я себе, — отозвался Семен, — значит, так, я за ним аккуратненько потопал, а ты звони шефу. Пусть-ка он его сам охмуряет, а то если мы попробуем и облажаемся, то будем тогда ближайшие двести лет Кунсткамеру украшать. В виде баранов — сиамских близнецов. Но ты глянь, какая силища. Не удивлюсь, если он Великим станет после инициации. — Семен быстро допил кофе и, подняв воротник, двинулся следом за неизвестным Иным.
Антон достал телефон, набрал номер. Дождался ответа.
— Пресветлый?.. Добрый день. У нас очень странный случай…
// 01. ИНИЦИАЦИЯ
Сергей зевнул и поморщился. Вчера он закончил последнюю книгу из серии «Патрули», по этому поводу позволил себе немного расслабиться с употреблением горячительных напитков, и голова теперь слегка побаливала. Сергей уже выпил таблетку и теперь ждал, когда она подействует. Утро было совсем не апрельским — тусклым, морозным, с сильным ветром, бесновавшимся за окнами. Сергей зевнул еще раз и поставил на огонь чайник. Порылся в холодильнике в поисках завтрака, — время приближалось к десяти, дома никого не было, не считая зверья, разумеется. Словно услышав, что о нем подумали, Буся вдруг залаял и зацокал коготками в прихожей.
— Буся, фу! — крикнул Сергей, и тут же прозвенел дверной звонок. Сергей удивился, он вроде никого не ждал. Не торопясь, поднялся, подошел к двери, аккуратно отодвинув крутившегося под ногами пса. Посмотрел в глазок. Искаженное линзами, на него смотрело незнакомое мальчишеское лицо. «Тьфу ты, черт, — подумал Сергей, — неужели опять?» Скорее всего, за дверью изнывал очередной поклонник его творчества. Время от времени таковые каким-то образом узнавали его адрес и умудрялись просочиться мимо консьержки. Обычно они и сами не знали, чего хотят, и, соответственно, ничего, кроме разочарования, в результате вожделенной встречи получить не могли. Почему-то это сплошь были пацаны лет двенадцати — шестнадцати. Сергей таких визитеров очень не любил и старался отделаться от них побыстрее. «Не открывать, что ли?» — мелькнула мысль, но в этот момент стоявшая за дверью фигурка протянула руку, и звонок прозвенел снова. Сергей поморщился и потянулся к замку.
— Здравствуйте, Сергей Михайлович, — заявил нежданный гость звонким голосом, едва дверь успела приоткрыться. Сергей пристально рассмотрел визитера: худощавый, темноволосый, но глаза светлые. Паренек стоял, смотря прямо в глаза теплым открытым взглядом, нимало не смутившись мрачным видом хозяина, и Сергей почувствовал к нему некоторую симпатию.
— Здравствуйте, молодой человек, — откликнулся он, впрочем, довольно неприязненным тоном. — Чем обязан?
Подросток улыбнулся — широко и искренне:
— Не беспокойтесь, Сергей Михайлович, я не собираюсь требовать у вас автографов, вызнавать, что случилось с героями после книг, просить сфотографироваться в обнимку, не говоря уж о прочих пошлостях. У меня к вам пара вопросов и одно чисто деловое предложение.
Чесноков вздохнул: «Еще хуже». Это наверняка означало, что перед ним не только поклонник его таланта, но еще и молодое дарование, которое сейчас начнет навязывать свою рукопись, чтобы Сергей посодействовал ее изданию. Рукопись, разумеется, окажется совершенно нечитаемой, сумбурной и изобилующей ошибками всех сортов и видов. При этом не взять текст означало нанести жуткую обиду, а взять — грозило еще большими неудобствами, потому что юные авторы наотрез отказывались верить в несовершенство своих текстов и всячески доставали Сергея, порой месяцами. «Что бы там ни было — не возьму», — решил Сергей и опять вздохнул. Но тут в глазах юноши зажглась хитринка.
— И давать вам на рецензию свою гениальнейшую трилогию… — паренек помедлил, — я вовсе не собираюсь.
Однако! Сергей, сам не ожидая, улыбнулся. Гость зарабатывал очки лихо, как электросчетчик в квартире с отключенным отоплением — киловатт-часы.
— Скажу, что тебе удалось меня заинтриговать. — Сергей распахнул дверь, приглашая заходить. — Как, кстати, тебя зовут, не обращаться же мне все время «молодой человек?».
— Кирилл, — откликнулся паренек, заходя, — но можно и просто Кир.
Буся обнюхал гостя, виляя хвостом, посмотрел Сергею в глаза и, удивительное дело, молча удалился в зал. Сергей только головой покачал и пошел в кухню.
— Я чай пить собирался. Можешь присоединиться.
— Отчего нет? — Кирилл уже снял обувь и прошел следом. — Понятие кухни как места обсуждения всех важных проблем генетически заложено в каждом россиянине.
— Ого, — Сергей улыбнулся, разливая кипяток по чашкам, — ты меня продолжаешь удивлять. И что, твоя проблема столь важна, что достойна обсуждения на кухне?
— Очень, — отозвался Кирилл серьезно, — для меня очень важна. Для вас — не знаю, но думаю, что тоже.
— Сахар клади, — сказал Сергей, садясь, — молока, извини, нет.
— Ничего, я без молока пью. — Кирилл подул, отхлебнул глоток, поставил чашку на стол. — Сергей Михайлович, что случилось с Чангулом Степным Волком, после чего он перестал ходить с караванами и поселился в Дентереке? И еще. Почему Талан Трехглазый говорит, что родился в водах Тубы? Разве не все уарские маги пришли с севера?
Сергей аж чаем поперхнулся. Кирилл говорил о героях его недавно вышедшего фэнтезийного романа о древне-монгольской цивилизации. Роман был в штыки встречен критикой и прохладно принят читателями, привыкшими к динамичному развитию сюжета и к светлому чесноковскому стилю. Роман «Песчаные реки» некоторые ретивые критики в запале называли принадлежащим вовсе не Чеснокову, а просто выпущенным под его именем с целью наживы на раскрученном авторе. Роман был тягуч, нетороплив, пронизан историческими экскурсами и вдобавок наполнен довольно натуралистическими сценками, совершенно не предназначенными для подрастающего поколения. Впрочем, Сергей и не думал, что этот роман окажется интересен подростковой аудитории. И уж совершенно не ждал подобного вопроса сейчас.
— Могу я поинтересоваться, чем вызван этот вопрос?
Кирилл покачал головой, пристально посмотрел на Чеснокова. В его глазах появилась отнюдь не подростковая серьезность, а в интонациях голоса вместо подчеркнутого «Вы» с прописной буквы явно стало слышаться просто обиходно-небрежное «вы».
— Это может повлиять на ваш ответ, а мне хотелось бы услышать неискаженную версию.
Сергей вздохнул:
— В любом случае я, наверное, не смогу ответить на твой вопрос. Ты, наверное, неправильно представляешь, как пишутся книги. Точнее, как я пишу книги. Возможно, иные… — Сергей поморщился и поправился, — другие писатели продумывают свой мир до последней мелочи, но я этого почти никогда не делаю. Если мне по сюжету нужно, чтобы герой не мотался по пескам, а поселился в городе, я так сразу и пишу. А причины, по которым этот герой так сделал… да кто же его знает, столько лет прошло. — Сергей улыбнулся. Но Кирилл шутки не поддержал и продолжал серьезно смотреть ему в глаза. Сергей опять вздохнул: — Давай так: ты скажи, почему этот вопрос тебе так важен. Возможно, это наведет меня на ответ.
Кирилл задумчиво кивнул:
— В последней главе, «Наследие», Талан прячет все свои книги и принадлежности в подвале дома, недалеко от места, где родился. Если, как я полагаю, Чангул поселился в Дентереке после встречи с туролгоем, а туролгой этот принадлежал Талану, то Дентерек и есть тот город на берегу Тубы. Городище Ден-Терек на территории современной Монголии, знаете? И найти этот дом и этот подвал — дело техники, как говорится.
Сергей улыбнулся:
— Точно Монголии, не Тувы? Впрочем, не так важно. После встречи с туролгоем… вполне возможно, да, скорее всего, так и было. Все сходится. И найти этот дом… Действительно, интересная идея. Не возражаешь, если я воспользуюсь ею во второй книге цикла — «Наследники»? Это очень органично впишется в сюжет, поскольку действие второй книги происходит в наши дни, — Сергей сделал широкий жест, — и я могу упомянуть тебя в предисловии.
Но Кирилл отрицательно покачал головой:
— Я предлагаю воспользоваться этой идеей в жизни. Завтра я вылетаю в Улан-Батор и буду очень рад, если вы ко мне присоединитесь.
Сергей вытаращил глаза на собеседника, Кирилл был абсолютно серьезен и спокоен.
— Ты с ума сошел? Это же фантастика, Кирилл. В смысле фантастический роман. Там все не просто придумано, а совсем придумано! Никакой связи с реальностью он не имеет! Магии не существует! — Сергей поутих. — И вообще, как это, интересно, ты вылетаешь? Один? У тебя уже есть паспорт? Хотя бы обычный, не говоря уже о заграничном?
Сергей настороженно отстранился, Кирилл негромко рассмеялся:
— А еще писатель. Про единое информационное поле слышали? Нет на свете ничего «совсем придуманного».