Потеряв кучу времени на скалолазание, мы торопились, чтобы ещё больше не отстать от наших кораблей, входящих в реку. Продравшись через густые заросли какого-то низенького кустарника, вышли к обрыву, где и стали свидетелями «тёплой» встречи на реке наших кораблей и неизвестного судна. Расслабились, расслабились, словно дети, наблюдая за завязкой и быстрой развязкой «морского боя» на речном просторе. И, если бы не самый осторожный и опытный боец моего отряда, то наша пятёрка стала бы жертвами пары самых натуральных «собак Баскервиля».
Эти монстры – иначе их и не назовёшь – сидели в зарослях кустарника вверх по реке, метрах в семидесяти от нашей группы. Сидели, поджидая нас, ждали, когда мы подойдём вплотную, чтобы полакомиться экзотическим блюдом из землян. Поняв, что потенциальные жертвы не собираются шагать дальше, подходить на расстояние одного прыжка, «собаки» вымахнули из засады и понеслись на нас. Мчались со всех ног, молчали, скаля свои страшные белые пасти, с желтеющими в них жуткими клыками. Если бы монстры беспрепятственно преодолели жалкие шестьдесят метров, разделявшие нас, то ни у меня, ни у моих парней не оказалось бы ни одного шанса на спасение.
Как позднее рассказывал нам Нидеррайтер-старший, его словно что-то подтолкнуло повернуться направо. Повернувшись, немец увидел выпрыгнувших из кустарника «собак», мгновенно, не мешкая, вскинул пулемёт, нажимая на спуск и ругаясь во всё горло. Мы отреагировали одну-две секунды спустя, но именно за эти самые две секунды Вольфганг и спас наши жизни. Скорострельность ПКМа, может, и не та, что у МГ-34, и не сравнится с МГ-42, но в данном случае огневой производительности славного детища Михаила Тимофеевича сполна хватило на местных хищников. И, как позднее выяснилось, не только на них.
Нашпигованные десятками пуль, «собаки» не дотянули до нас метров пятнадцать, рухнули, в конвульсиях забились на земле. Одно из чудовищ издало глухой предсмертный хрип, дёргаясь в судорогах, а вой другого монстра прервался, едва начавшись, – несколько пуль разорвали ему глотку. Спустя десяток секунд на пустоши над обрывом воцарилась относительная тишина, тотчас прерванная лязгом металла – немец в темпе менял расстрелянную пулемётную ленту.
– «Берёза», «берёза», это у вас стрельба? – голосом Руденко захрипела рация. – «Берёза», вы под обстрелом? «Берёза», ответь «Барракуде»…
– «Берёза» на связи – у нас всё в порядке. Поприветствовали местную фауну, – от ударной дозы адреналина мои руки ходили ходуном, и я едва не выронил рацию. – Что у вас? Войны не будет?
– Да, «гость» капитулирует, «Дельфин» здорово его напугал, – отозвался Руслан. – «Берёза», а «гость», кажись, наш, русский… По «матюгальнику» чешут без акцента, да и на вид – наши…
– «Барракуда», я всё понимаю, но не рискуйте зазря – стреляйте сразу, если что пойдёт не так, – напутствовал я капитана. – Мы тут сами разберёмся… Отбой…
– Володя, тебя одного ждём, – Александр протянул мне собственный, набитый патронами магазин. – Может, пальнуть ещё?
– Не будем тратить Бэ-Ка, – ответил я, заменяя опустевший магазин автомата. Пустой сунул в разгрузку, вынув оттуда ещё один, полный, передал его заботливому товарищу. – Видно же, что они дохлые…
– Как скажешь, – пожал плечами Барулин, делая первый шаг в сторону трупов. – Вольфганг, держи фланг!
Больше всего я опасался, что вокруг нас собралась целая стая хищников, монстры вот-вот обойдут нас с фланга, а затем огромной толпой прижмут к обрыву. Высоту этого самого обрыва я навскидку оценил метров в тридцать-сорок, и, наверное, при необходимости мы смогли бы спуститься по нему вниз, к урезу воды. С другой стороны, при таком спуске можно было легко переломать руки-ноги, прежде чем мы бы оказались внизу.
– Принято, держу, – отозвался Нидеррайтер-старший, после чего произнёс пару отрывистых фраз по-немецки, адресовав их своему сыну. Гельмут послушно кивнул и слегка притормозил, чтобы не заблокировать отцу линию огня прямо вперёд.
Наверное, со стороны это смотрелось нелепо и смешно: пятеро вооружённых до зубов мужиков медленно, приставным шагом, подкрадываются к паре уже испустивших свой последний вздох монстров. Вот только видели бы вы этих зверушек: росточек в холке в полтора метра, длинные лапы с десятисантиметровыми когтями, крепкие челюсти, набитые клыками и зубами, словно акульи пасти. Но больше всего пугали не эти, вполне типичные для хищников атрибуты, а светлые, почти белые морды, до жути напоминавшие раскрас киношной собаки Баскервиль. Складывалось впечатление, что провидение смеялось над нами, нарочно подсунув встречу с этим созданием, столь сильно похожим на вымышленного земного монстра.
– Говорил же: они дохлые, – поморщившись, Александр с силой пнул ногой труп одной из «собак». – (Цензура), столько патронов сожгли на этих сук.
– Жерар возместит наши расходы из своих запасов, – заметил я, присматриваясь к зарослям, откуда выскочили страшные зверюги. – Парни, как насчёт проверить место их засады?
– Запасы у бельгийца не резиновые, – произнёс Барулин, заглядывая мне в лицо. – Володя, ты, что, с дуба рухнул??? Нахрена нам лезть в те кусты???
– Не знаю, интуиция, – пожал плечами я. – Честно, Сань, чуйка какая-то.
– Ладно, доверимся твоей чуйке. Один магазин, на счёт «три», – прищурился капитан, доставая из своей кобуры табельный ПМ. – Парни, держите «зелёнку» под прицелом, а если оттуда кто-нибудь выскочит – валите его на хрен, (цензура)!
Расстреляв по зарослям по одному пистолетному магазину, подождали ещё с минуту, в полной готовности встретить ливнем свинца хоть самого дьявола. Увы, никто так и не выскочил на нас, не выбежал, и даже не выполз. Тем не менее меня не покидало ощущение, что в кустарнике кто-то есть. Кто-то или что-то…
– Вольфганг, держи тыл, – скомандовал я, вскидывая свой верный «калашников». – Вперёд!
– Дорогая передача, я (цензура), не иначе, – минут пять спустя прошептал Александр, глядя на меня совершенно дикими глазами. – Это то, о чём я думаю, да?
– Ага, Саня, они самые – аборигены этого дивного мира, – произнёс я, вытаскивая из кармана разгрузки фляжку. Нервы, чёрт возьми, напряжены до предела. – Будешь? Передай дальше.
От предложенного коньяка никто не отказался. Более того, парни выдули всю фляжку, словно воду, возвратив мне опустевшую ёмкость. Вытащив свою флягу, бывший офицер «штази» вопросительно взглянул на меня, но я отрицательно покачал головой: спиртное следовало экономить, тем более что наше путешествие ещё не закончено. Немец понял меня без слов, кивнув, спрятал коньяк обратно и вновь приник к пулемёту, беря под контроль свой сектор обстрела.
Войдя в «зелёнку», мы почти сразу же наткнулись на два человеческих тела, которые стопроцентно не принадлежали ни одной земной расе. Дело в том, что аборигены имели странный, отдающий серым цвет кожи, необычную форму черепа с широко посаженными глазами и заострённые назад приплюснутые к голове уши. Наверное, сочинители земных фэнтезийных романов сразу же определили бы, чьи трупы лежали перед ними – эльфов, гоблинов, орков или гномов. Нам же было глубоко до лампочки, кого именно из этой братии мы замочили, так как, судя по следам на земле, аборигены сидели в засаде ВМЕСТЕ с «собаками Баскервиля»!
Один из аборигенов носил головной убор из разноцветных перьев, на манер американских индейцев, причёска второго представляла собой сложное переплетение из массы тонких косичек. Оба туземца при жизни активно пользовались какими-то природными красителями, но носили на своих телах абсолютно разный «камуфляж». Тело «индейца» было разрисовано более яркими красками, зелёным, жёлтым, чёрным, и красным цветами.
Второй абориген был размалёван чёрно-зелёным с небольшим дополнением жёлтого цвета. Такая раскраска тела позволяла туземцу сливаться с окружающей местностью не хуже хитро оттюнингованного маскхалата разведчика. Кроме того, подстреленные нами типы явно использовали какой-то нестандартный парфюм, полагаю, чтобы отбить человеческие запахи, на которые облизывалась здешняя фауна.
Возле трупов аборигенов валялось их оружие: два полутораметровых копья с наконечниками в виде широкого листа и массивный меч длиной сантиметров восемьдесят. Наконечники копий и меч были изготовлены из какого-то… тёмного металла, казалось, что они выкованы много-много лет назад. Кроме того, в ножнах на поясах туземцы носили ножи, сделанные из вулканического стекла, которые резко контрастировали с остальным металлическим оружием.
Но больше всего нас поразили кожаные шорты аборигенов, в которых обнаружились… карманы. А вот содержимое этих карманов разочаровало: кремни, какие-то корешки, листья растений, разноцветные комки не понять чего, как позднее оказалось, являвшиеся краской для тела. Никаких паспортов, водительских прав или каких-нибудь других документов, подтверждающих личности погибших. Шучу. На шее «индейца» болталась целая куча амулетов природного происхождения, среди которых выделялся кожаный мешочек с крупными рубинами внутри. На шее второго нашлось лишь три костяных амулета, как полагаю, типичных для представителей слаборазвитой цивилизации.
– Здесь было побольше двух человек, – глянув на отпечатки кожаных мокасин, определил Барулин. – Пять-шесть-семь, а то и целый десяток.
– А отсюда отлично видно реку, – отойдя чуть в сторону, заметил Константин. – Кстати, наш сторожевик подходит к борту Эс-Тэ-Ка.
– К борту чего? – не понял я. – Что ещё за «Эс-Тэ-Ка»?
– Это такой тип судов класса «река-море», которые строились в бывшей ГДР, – пояснил Григорьев. Лейтенант когда-то увлекался моделизмом и немного разбирался в данной теме. – Достаточно удачный проект, плавают и у нас, на Северо-Западе, и…
– Спасибо, Костя, – кивнув внезапно замолчавшему лейтенанту, я обернулся к остальным бойцам. – Так, парни, фоткаем этих двух, забираем копья и меч и по-быстрому валим отсюда.
– Растяжку поставим? – деловито поинтересовался Александр, хлопнув по карману с гранатой. – «Эфка», из запасов того еврея.