Впрочем, если он тут преподаёт основы некромантии, надо думать, привык всё это рассказывать. И я конечно слушала краем уха, потому что рассказать не заумно и увлекательно он умел, но куда больше внимания привлекал сам рассказчик. Я рассматривала резкий профиль, опиралась на его твёрдую, надёжную руку и вспоминала, как он нёс меня к школе. И тщетно пыталась отыскать остатки своей паранойи, позорно бежавшей под натиском совсем других эмоций.
И бежали они, очевидно, вместе со здравым смыслом, потому что только его полным отсутствием можно было объяснить моё внезапное предложение.
— Пойдём обратно? — закончив неспешный круг по залу возле алтаря, предложил кромешник, выжидательно глянув на меня.
— Пойдём. А хочешь, я тебя научу?
— Чему? — озадачился Хольт.
Кажется, за разговором он совершенно забыл о той неловкости, с которой началась нынешняя встреча.
— Целоваться, — предложила отчего-то немного севшим голосом, ловя себя на том, что не свожу взгляда с его губ. Не дожидаясь ответа, подалась ближе, провела ладонями по кителю на его груди вверх, попросила тихо: — Нагнись, ты же высокий, я так не дотянусь.
Вот смеху было бы, если бы он отказался! Достойный ответный щелчок по самолюбию, да уж.
Но кромешник оказался не мстительным, неуверенно обнял меня за талию, склонился, кажется, ожидая подвоха.
Наивный. Мне самой было любопытно до ужаса, и хотелось его коснуться, а ещё очень хотелось исправить это досадное недоразумение. Ну как же так, в самом деле? Такой мужчина, а целоваться не умеет! Непорядок.
Учеником он оказался старательным и… наверное, талантливым. Потому что вскоре я совершенно забыла, для чего всё затевалось изначально, и увлеклась.
Нет, не увлеклась. Это слово недостаточно отражало всю глубину и полноту действительности. Я ухнула в этот поцелуй целиком, с размаху, из головы вымело все посторонние мысли, она в прямом смысле закружилась. От осторожности, от нежности, от чуткости мужчины… Даже вполне освоившись, Тео обнимал и целовал так бережно, что я чувствовала себя не обыкновенной женщиной, а каким-то драгоценным сокровищем. Одной рукой он мягко прижимал меня к себе, другой — гладил спину, шею, потом уверенно накрыл затылок…
Далеко не сразу я обратила внимание на некую странность происходящего, тем более странность была приятной. Но в какой-то момент затуманенный поцелуем разум всё-таки очнулся и сумел удивиться, насколько удобно нам целоваться. Разница в росте-то большая, а тут…
Ещё некоторое время эта мысль не давала покоя, и наконец ей удалось меня отвлечь, так что я прервала поцелуй, чтобы заодно перевести дух. На всякий случай продолжая цепляться за кромешника, глянула вниз.
— Ой. Какая у тебя удобная и незаметная магия. И навыки самоконтроля. Я бы вот не смогла одновременно колдовать и целоваться…
Теодор проследил за моим взглядом, посмотрел на стелющиеся по полу щупальца тьмы, которые обвивали наши ноги до бёдер и незаметно приподнимали меня над полом. Там, внизу, волновалось подвижное чёрное море, скрывшее контрастную плитку, и плавающие в воздухе стрекозы этот мрак разогнать были не в состоянии.
Кромешник прижал меня крепче и заметил тихо:
— Наверное, не следует это говорить, но… Это не я.
— А кто? — пробормотала я, уставившись на него с подозрением.
— Кромешная. — На его лице появилась растерянность, которая сменилась почти испугом. — Шмырь! Тиана, прости, я…
Но продолжить он не смог: мы вдруг провалились в клубящуюся под ногами тьму. Я вскрикнула от неожиданности и крепче вцепилась в мужчину, он — ругнулся и прижал меня обеими руками.
Падение оказалось недолгим и закончилось тем, что мы кубарем прокатились по каменному полу. В отличие от меня, Теодор сумел сгруппироваться, да ещё и прикрыл от ударов меня. Финишировали тоже друг на друге, и мне повезло оказаться сверху.
— Мы где? — спросила растерянно, приподнимаясь и озираясь. Вставать не спешила, да и кромешник продолжал меня придерживать.
— Наверное, где-то в катакомбах под храмом. Что ты видишь?
— Каменная комната, мои стрекозы провалились следом, несколько выходов… А ты что, видишь другое?
— Я вообще ничего не вижу, — противоестественно спокойным голосом ответил он, сел, вынуждая подняться и меня.
— Ой! У тебя глаза стали совсем чёрными, целиком. Жутковато выглядит… Что это? Ты ударился? Это пройдёт?! — всерьёз забеспокоилась я, встала на колени и, не дожидаясь ответа, принялась ощупывать его голову. Благо волосы короткие, и любые повреждения должно быть видно.
— Нет, я не ударился, — ответил он, поморщился, но обнял меня одной рукой и не стал вырываться, позволив убедиться в этом самостоятельно. — Наверное, пройдёт. Посмотри внимательно, что здесь есть? Какие-нибудь знаки? Я не думаю, что сидеть на месте — хорошая идея.
— То есть нас не станут искать? Или не найдут? Ты же говорил, в храме нет никаких тайных ходов!
— Мы не в храме, мы… не знаю, — признался он. — Катакомбы простираются под всей территорией школы и за её пределы. Искать… даже если начнут, это бесполезно.
— Почему? — всерьёз встревожилась я.
— Давай поговорим об этом на ходу, — предложил Теодор, поднялся и протянул мне руку, медленно крутя головой. Оглядываться он не мог, наверное, прислушивался. — Сколько выходов? Они чем-нибудь отличаются?
— Сейчас, постой тут, я посмотрю поближе. Темно же. А ты пока расскажи, почему нас не смогут найти, — попросила я, внимательно разглядывая ближайшую арку. — Храм же прямо над нами… Или нет?
Квадратная комната с совершенно целым гладким потолком, выходы — на четыре стороны. Простой коричневый камень, сухой и ровный, и воздух совсем не как обычно в подземельях — никакой спёртости и сырости, словно поверхность где-то совсем рядом. Поскольку никакого движения воздуха не чувствовалось, оставалось списать это на магию, пусть я её и не видела.
— Не обязательно, — негромко отозвался некромант. — Нас куда-то перенесло. Кажется, Кромешная назначила нам испытание.
— Нам? — растерянно оглянулась я на него. — А при чём тут я?
Выглядел кромешник впечатляюще и зловеще. По лицу и рукам его опять змеились узоры живой татуировки, по полу стелились тонкие щупальца тьмы, стекающей с его пальцев — кажется, Хольт пытался «осмотреться» доступным способом. Непроглядно чёрные глаза на бледном лице довершали картину.
Никогда я не понимала такой вот тёмной эстетики, но теперь, кажется, момент настал. Потому что был он, конечно, грозен, но одновременно с этим — нечеловечески красив.
— Прости. Я не подумал...
— О чём не подумал? Тео? — окликнула я, потому что продолжать он не спешил.
— Когда рыцарь ордена находит свою избранницу, они вдвоём приходят в храм, чтобы предстать перед богиней.
— А, то есть ты намекаешь, что нас приняли за такую вот пару? — предположила я, потому что Тео опять умолк. — Из-за поцелуя?
— Я не знаю, — признался он. — Не знаю, что и как происходит. Нет единого ритуала или традиции. И те, кто прошёл это посвящение, ничего о нём не рассказывают. Запрещено.
— Так. Прекрасно. Какой процент выживших?
— Что? — опешил кромешник. — Нет, что ты, ничего настолько ужасного! Я не знаю ни одного случая, чтобы кто-то погиб во время этого посвящения. Избранной не станет случайная женщина, и если она согласится прийти в храм — значит, и её выбор сделан.
— Ещё лучше, — тяжело вздохнула я. — То есть у нас есть все шансы стать первыми жертвами, потому что и ты меня не выбирал, и я согласия не давала…
— Тьма не назначила бы непосильного испытания. Если мы здесь, значит, можем выйти.
— Ладно, давай попробуем, — я снова вздохнула. — Ты прав, стоя на месте, мы точно никуда не придём. Ходов четыре, на разные стороны света, я проверила. Восточный вверх, западный вниз, другие два вроде бы прямо, больше никакой разницы. Вверх?
— Вверх. И, Тиана… Боюсь, там, в переходе, от меня будет мало пользы. Я не могу нащупать никаких проёмов. Возможно, там моя сила просто не будет действовать. Такого обычно не бывает, но здесь…
— Ясно, божественное испытание, — оборвала я. Тео выглядел растерянным и, кажется, чувствовал себя виноватым, но мне даже со всей паранойей не пришло бы в голову обвинять в произошедшем его: некромант явно понимал во всём этом не намного больше меня. — Ничего, как-нибудь выкрутимся. Пойдём, — я взяла его за руку и потянула к проёму. — Осторожно, тут небольшая ступенька вверх, вот сейчас… Ага.
Узкий коридор не позволял идти рядом, поэтому пришлось вытянуться цепочкой.
— Давай я пойду вперёд, — хмуро предложил он. — Если вдруг…
— Если вдруг, то я тут останусь одна, — возразила я. — Нет уж, давай лучше так. С магией или без, а реакция у тебя точно лучше, и силы больше. Если я куда-нибудь провалюсь или на что-нибудь наступлю, гораздо больше шансов, что ты меня выдернешь, чем наоборот.
— Ты права, — нехотя признал он. — Постой.
С этими словами он перехватил меня за ремень вместо руки, и возражать я, конечно, не стала: это было не так приятно, но зато надёжнее. А приятности… Не до них сейчас, увы. Хотя, конечно, хотелось. И прикосновений, и объятий, и целоваться он очень быстро наловчился.
Учитывая мои недавние размышления о зловещих ритуалах, гораздо логичнее было не отдаваться так охотно собственным эмоциям, а заподозрить давление на разум и держаться от кромешника подальше. Но увы, Теодор нравился мне всё больше. И совсем даже не по причине отсутствия этого самого разума, просто… Хольт ведь действительно очень привлекательный. И милый. Такой серьёзный и уверенный в том, что касалось его магии и службы, и такой растерянно-неловкий в личном. И вот это противоречие его образа цепляло и подзуживало… подразнить? Научить плохому? С поцелуями-то неплохо получилось, и с остальным наверное выйдет...
От этих мыслей и воспоминаний о поцелуе в груди стало тепло и колко, сердце затрепетало с перебоями, и мягкая волна возбуждения прокатилась по телу, дрожью скатившись по позвоночнику. Очень захотелось обернуться, притянуть Тео к себе за китель, и пропади она пропадом, эта Тьма вместе с её испытаниями!