— Почему сразу же не позвонили, как только Шелестовы заявление подали? Мы же ещё в прошлый раз после покушения на отца, лично просили Сидоренко, если что-то произойдет связанное с Шелестовым или с нашими фигурантами, сразу сообщать, — Ярцев буравил тяжелым взглядом коллегу.
— Да, бардак у них там, — скривился Трофимов. — У милиционеров такое встречается. Сидоренко дал команду заму, а тот — по отделениям. А мужик, который дежурил вчера, не в курсе оказался. Почему, я не знаю. Может, в отпуске или отгуле тогда был, может, до него распоряжение не донесли. В общем, заявление принял и положил под сукно, мол, пусть оно пока полежит, мало времени прошло, чтобы реагировать.
— Дурдом какой-то, — проворчал военный прокурор, — Не милиция, а черт знает что.
— Ладно, поехали, — Ярцев резко встал, с грохотом отодвинув стул, — Чего мы тут лясы точим? Всё на месте выясним. Иван Михайлович, вы с нами?
— Куда же я денусь? — проворчал военный прокурор, поднимая фуражку со стола. — С вами, конечно.
Время проходило, а к нам никто не спускался. Мы уже переговорили на все возможные темы, и потом просто сидели рядом, прижавшись друг к другу. Девушка положила голову на моё плечо и задремала. Я аккуратно устроил Свету на куче тряпок, предусмотрительно сложенных на холодном бетонном полу, и лег рядом, обняв шатенку за плечи.
Сколько времени мы спали неизвестно, по ощущениям несколько часов.
Проснулся я от голода. Желудок злобно урчал, требуя очередную порцию пищи. Очень хотелось пить. Глянул на девушку. Она уже сидела, опершись спиной на стенку. Заметил голодный блеск в глазах Светы и вздохнул.
Поднялся и быстро вбежал по лестнице к деревянному проему люка. Стукнул по нему кулаком. Потом ещё раз и ещё. Гулкий звук ударов разносился по подвалу. Люк содрогался, но стоял, как каменный.
Наконец, что-то лязгнуло, заскрипела, откидываясь, толстая деревянная крышка, и мне в лицо уставилась трубка глушителя, навинченная на стечкин.
— Чего шумишь? Нехороший ты человек, буйный, — ухмыльнулся Шаназар.
— Вы нас похитили, так кормите, — нахально смотрю в глаза бандиту. — Если для меня еды жалко, так девушке что-то передайте. И водички прохладной тоже.
— А ты наглый, — пожилой туркмен хихикнул. — Зачем на вас продукты переводить? Все равно, вам жить осталось совсем мало. Но я сегодня добрый. Так и быть. Исполню твоё желание. Подожди немного.
— А в туалет куда нам ходить? — уточнил я, — мы же не свиньи, чтобы на полу гадить. Или тебя каждый раз звать?
— Зачем меня звать? — удивился туркмен, — Вон там, в углу видишь всякий хлам валяется?
— Вижу.
— Под этим хламом небольшой люк. Отодвинешь его, там и дыра для этих дел. И пачка газет рядом должна валяться. Можешь «Трудом» подтереться, «Пионерской правдой» или «Советской Россией». Символично получится, — смеется бандит.
Это на будущее делалось, — продолжает он, — хозяин этого дома был большой оригинал, да простит Аллах его прегрешения. Он тут настоящий схрон создавал на всякий случай. Даже вход в подвал не найти, если о нём не знать. Хотел ещё и мебель поставить, телевизор притащить, но не успел. Из-за тебя и твоего отца, шакалов проклятых.
— Это что, дом Петренко? — удивляюсь я, пропустив мимо ушей «шакалов». — Он же может быть под наблюдением.
— Эээ, ты молодой и глупый, как ягненок, — развеселился Шаназар, — А Михайлович был матерым волком, битым жизнью. С чего ты взял, что у него один дом? У Петренко несколько таких убежищ было. Он, как мудрый человек, всегда готовился к худшему, да упокоит Аллах его душу. И найти их нереально, все на одиноких бабок оформлены. Хорошо, что Егорович о них знает. Ладно, постой пока здесь, сейчас я вам пожрать принесу.
Люк захлопывается. Мелькнула шальная мысль, попробовать уложить бандита, когда он вернется с едой и водой. Но что-то меня остановило. Когда люк распахнулся, я снова увидел пистолетный ствол. Но уже в руках у Сеита.
— Соскучился? — ухмыльнулся молодой, — Я решил дать вам больше времени. Чтобы ты как следует осознал, что ждет твою девушку. Посиди ещё немного, подумай об этом, мы скоро придем в гости.
Он чуть отошел, позволяя напарнику вручить нам две сухие круглые лепешки, маленький кусок овечьего сыра и миниатюрный кувшин воды. При этом Сеит оставался вне досягаемости и держал меня под прицелом.
— Воду выпить сейчас, кувшин вернуть, — скомандовал пожилой, — лепешки и сыр можете оставить. У вас три минуты. Время пошло.
Я спустился, вручил Свете посудину с водой. Девушка сделала пару глотков и вопросительно посмотрела на меня.
— Светик, пей, мне можешь оставить пару глотков. Этого хватит.
Шатенка шумно вздохнула и опять поднесла кувшин к губам. Напилась, передала посудину мне. Я глотнул свежую прохладную жидкость, ощутив, как в измученное и избитое тело возвращается жизнь.
— Три минуты истекают. Неси кувшин, — раздался глумливый голос бандита.
Передал Свете лепешки и сыр, взбежал по ступенькам и вручил кувшин Шаназару. Сеит по-прежнему бдительно следил за мной, готовый выстрелить в любую секунду.
Затем люк захлопнулся, и мы снова остались одни.
— Свет, на сыр особенно не налегай. Его мало, но продукт соленый, снова пить захочется. Они нам его специально дали, чтобы жажду вызвать. А потом послушать, когда мы опять будем у них воду просить. Эти бандиты любят, когда перед ними унижаются.
Девушка кивнула. Белый солоноватый сыр мы разделили по маленькому кусочку. Я свой доедать даже не стал. Светка — тоже.
Лепешки были черствыми и сухими, но нам они казались волшебной едой. С едой мы расправились за пару минут.
Остатки сыра завернули в платок, оказавшийся у шатенки.
И опять неспешно и томительно потекло время. Мы уже не знали о чем говорить, и просто молчали, прижавшись друг к другу. Тишина давила безмолвием, вызывая щемящее чувство тревоги. Но маленькая хрупкая ладошка, лежавшая в моей руке, отгоняла дурные мысли, даря теплое чувство нежности и успокоения.
Наше сидение прервалось скрипом открываемого люка. Я моментально напрягся, сбрасывая с себя остатки дремоты.
— Светик, ты готова?
Девушка напряглась, но согласно кивнула.
— Действуем, как договорились.
15 ноября 1978 годаСреда (Окончание)
Во дворе отделения райотдела милиции наблюдалась нездоровая суета. Бегали милиционеры, что-то орал оперуполномоченный, недалеко от входа стояла темно-зеленая «буханка».
— Интересно, — пробормотал майор Трофимов, бросив взгляд на номерные знаки микроавтобуса, — МЖ 12–19. Военные из московского округа. Причем, не наши. Я их не знаю и машину тоже. Что они здесь забыли?
— Сейчас узнаем, — пообещал майор Ярцев, выбираясь из заляпанного грязью «УАЗика», и поворачиваясь к военному прокурору, вылезавшему из волги, — Иван Михайлович, подождёте здесь?
— Нет, с вами пойду, Сергей Викторович, — ответил статный широкоплечий мужчина в форменном кителе, — самому интересно, кто это такие, и что здесь делают.
Ярцев с Трофимовым быстрым шагом подходят к «буханке», прокурор останавливается чуть сзади.
В «буханке» сидят несколько человек в полевой армейской форме. Они спокойно разглядывают особистов, не делая никаких движений.
Майор требовательно стучит пальцем по стеклу. Окно приоткрывается.
— Сергей Ярцев, КГБ, особый отдел Московского военного округа, — представляется особист, показывая удостоверение, — Со мной капитан особого отдела Трофимов и советник юстиции 2 класса, военный прокурор Петровска — Иван Михайлович Баковец. Хочу поговорить с вашим главным.
Дверь буханки распахивается. На улицу выпрыгивает квадратный короткостриженый крепыш с небольшим шрамом на подбородке.
— Валерий Скворцов, капитан, ГРУ, 43 отдельный батальон специального назначения ЗакВо, — перед носом особиста появляется удостоверение.
— И что тут нужно военной разведке, тем более из Закавказского округа? — вмешивается военный прокурор.
— Прибыл с группой младших офицеров на подмосковную базу для плановой переподготовки, — рапортует капитан, — По срочному приказу командования отправлен с пятью своими офицерами в город Петровск для помощи в обезвреживании и задержании опасных преступников. Дана команда, взаимодействовать с генерал-лейтенантом Константином Николаевичем Шелестовым и органами правопорядка.
— Вы здесь причем? — удивляется военный прокурор, — Этим вообще другие структуры должны заниматься.
— Я не уполномочен давать объяснения, — с каменным лицом отвечает капитан.
— Товарищи, отойдем на минутку, — предлагает майор Ярцев.
Трофимов и Баковец послушно отходят с ним на десяток метров. Капитан спецназа остается возле «буханки».
— Помните, мы разговаривали о Хаджаре и торговле оружием? — тихо говорит майор, — Видимо, где-то он с Петренко и Ермиловым пересеклись с военной разведкой. Давайте в это дерьмо лезть не будем. Нам своего хватает. Пусть сами разбираются. Помогут взять бандитов — скажем спасибо и всё. Меньше знаем, спокойней спим.
Хорошо, — после недолгого раздумья соглашается прокурор. Трофимов согласно кивает.
Майор, убедившись в единодушной поддержке коллег, быстро подходит к капитану спецназу.
— Валерий, вопросов больше к вам нет. Желаю удачи, — особист отдает честь и разворачивается к входу в отделение.
Через пару минут они уже подходят к кабинету Сидоренко.
— Быстро готовьте группу захвата, — орет в трубку главный милиционер так, что его бас гремит в коридоре, наводя ужас на секретаршу, — Да мне плевать, что там у вас. Она мне нужна немедленно. Даю пять минут, мать вашу. И только попробуйте опоздать!
— Здравствуйте, Владимир Андреевич, — Ярцев окидывает взглядом переполненный людьми кабинет, — Что произошло? Мы же только недавно с вами разговаривали. Буквально, перед выездом.
— Да тут ко мне делегация зашла, — Сидоренко показывает взглядом на генерал-лейтенанта в мундире с орденами, крепкого полковника, Зорина, парочку молодых ребят, сидящих на стуле и смущенного казаха в форме старлея. — Новые сведения принесли по похищению Алексея Шелестова с девушкой. Я сразу же команду дал распространить по отделениям. А мой зам, как раз планерку с участковыми района проводил. И один из них видел синюю «Ниву» и смуглого гражданина. Впрочем, сейчас он сам расскажет. Серикбаев, доложи товарищам военным, что мне говорил, можешь общими словами без официоза.