— Я знаю, — сказал Витя. — Я слышал, как вы говорили это тому типу, который рядом с нами пасьянсы раскладывал.
Глаша страшно взволновалась, но постаралась сдержать ликование.
— Из-за него я сюда и пришла, — с милой улыбкой сообщила она. — Знаете, что он придумал?
— Что? — заинтересовались студенты.
Теперь уже они все приняли вертикальное положение и стояли перед ней, не зная, какую принять позу. Глаша была в летнем костюме, а они почти голышом, это их смущало и даже немножко злило.
— Он сказал, будто бы я представилась ему врачом, предложила сделать бесплатный массаж и выдавила пару позвонков. Теперь он собирается получить инвалидность, а меня засадить в тюрьму.
— Да вы что, серьезно? — спросил Витя Стрельников, расширив глаза. — После того как вы ушли, он два раза купался, а потом играл в волейбол с телками.
— Я тоже видел, — неохотно признался веснушчатый.
— Ой, ребята! — Глаша прижала руки к груди. — Вы меня так выручите, если сможете все это подтвердить! Возможно, конечно, удастся поставить этого гада на место другими способами… Но мне бы хотелось подстраховаться. Я могу как-то с вами связаться? Обещаю, что сделаю это только в крайнем случае.
— Я дам вам свой телефон, — предложил Витя Стрельников, без всякого стеснения улыбаясь Глаше. Улыбка у него была простой и приятной. — А вы мне свой, хорошо?
— Конечно! Вот домашний, а вот рабочий. На работе я обычно до семи.
Глаша так обрадовалась, обнаружив свидетелей, что готова была расцеловать каждого студента в отдельности. Может, заплатить им? Студентам всегда живется плохо. Молодость пожирает не только здравый смысл, но и деньги в невероятных количествах. Впрочем, говорить сейчас о деньгах было уже как-то неудобно. «Вот если придется свидетельствовать против Дукельского, тогда предложу им вознаграждение», — твердо решила Глаша.
— Дукельский может поцеловать меня в зад! — сообщила она Кайгородцеву, ворвавшись к нему в кабинет.
И тут увидела Нежного. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Сидел и располагал к себе. Несмотря на дорогой костюм и умопомрачительно дорогие ботинки. Просто лицо у него было таким — располагающим. Несмотря на тернистый путь к достатку, его глаза не казались убитыми, как у большинства хозяев жизни, — они были живыми, любопытными и улыбались очень празднично.
— Ой! — пискнула Глаша. — Добрый день, я очень извиняюсь… Попозже зайду.
— Ничего-ничего, — всем корпусом обернулся к ней Нежный. — Вижу, у вас важная информация? Не стесняйтесь, давайте ее всю.
— Да?
— Еще раз, Глаша, и с чувством, — усмехнулся Кайгородцев.
— Дукельский может поцеловать меня в зад, — с расстановкой повторила та. — Он у меня в кармане.
— Кто такой Дукельский? — тут же поинтересовался Нежный.
«Интересно, у него глаза такие синие или это контактные линзы? — с любопытством подумала Глаша. — Цвет очень подходит к черным волосам. Хотя, может, у него и волосы пересаженные? Ему лет сорок с гаком. У половины мужчин этого возраста голова похожа на просиженный диван».
— Кто такой Дукельский? Это так… Просто рабочий момент, — не захотел рассказывать Кайгородцев и поглядел на Глашу со значением. Мол, ты не забывай, что я тебя покрываю. И меня не выдай.
«Что у этих мужиков за дурацкая дружба? — раздраженно подумала Глаша. — Один — хозяин, другой — наемный работник. Петя даже боится сказать ему, что Сусанна пропала. Дабы не бросить тень на подножье монаршьего трона».
— Хорошо, Глаша, я все понял, — кивнул Кайгородцев и отпустил ее одним росчерком руки в воздухе.
Она уже хотела было ретироваться, когда Нежный неожиданно ее остановил:
— Глашенька, а Петя вас очень хвалит.
— Да? — с глупой улыбкой спросила она, не зная, как на это реагировать.
— Да, я не обманываю — очень хвалит. Я даже подумал: может, сманить вас на другую работу?
— Какую? — продолжая улыбаться, полюбопытствовала она.
— Пойдете ко мне секретаршей?
— А у вас же Аня Волович!
— Аня больше со мной не работает, — вздохнул Нежный.
Как и все в центре, Глаша слышала сплетни, будто Аня Волович не просто секретарша босса. Или, вернее сказать, не совсем секретарша.
— Ну… Я подумаю, — неопределенно сказала она и дернула на себя дверь. — До свидания!
Выскочив в приемную, Глаша выдохнула:
— Фу-у! Почему вы, Раиса Тимуровна, не сказали мне, что у директора Андрей Васильевич?
Подвойская пожала могучими плечами и, уставив глаза в разбросанные по столу бумажки, ответила:
— Я подумала: а зачем говорить? Лишний раз попасться на глаза начальству никогда не помешает. Особенно девушке, у которой нет мужа или, по крайности, человека.
Глаша закатила глаза. Раиса Тимуровна мечтала найти ей человека с тех самых пор, как та пожаловалась на личное одиночество. Какой такой бес дергал ее тогда за язык? Эх, да что говорить! Отмечала вместе с коллегами Восьмое марта, нализалась и принялась себя жалеть. «Лучше бы я тогда свалилась под стол и затихла до утра», — думала она, глядя на Подвойскую. Впрочем, роптать было бессмысленно. Это только распаляло Раису Тимуровну.
Когда Глаша уже собиралась уходить, в приемной зазвонил телефон.
— Алло! — грудным голосом ответила Подвойская. Потом сделала большие глаза и, прикрыв трубку ладонью, сообщила:
— Глаша, это тебя. Какой-то молодой человек!
— Ну да! — не поверила Глаша. — Может, брат?
— Фи, — пробормотала Раиса Тимуровна. — Голос твоего брата я знаю, как голос своего брата. Держи скорее.
Глаша взяла трубку и сильно прижала к уху, надеясь, что так Раиса Тимуровна ничего не услышит.
— Глаша? Здравствуйте, это Виктор Стрельников. Мы сегодня разговаривали на пляже…
— Да, Витя, я помню, конечно, — зачастила Глаша, проглатывая окончания. — Вы хотите мне что-то сказать?
— Да. Я рассказал о нашем разговоре отцу, он отрицательно отнесся к тому, чтобы я давал показания в суде.
— В каком суде, Витя? — воскликнула Глаша. — Нет еще никакого суда. Просто этот тип, его фамилия Дукельский, угрожает нашему директору. Я всего лишь хочу сказать ему, что у меня есть свидетели. И он тогда отвяжется. Я вам заплачу!
— Это же будет подкуп! — обиделся честный Витя.
— Подкуп — это когда вы свидетельствуете о том, чего не было на самом деле. А в нашем случае деньги будут всего лишь благодарностью за потраченное вами время. Так поступают все цивилизованные люди.
— Знаете что? — почти сдался цивилизованный Стрельников. — Давайте все обсудим. Назначайте встречу.
— Назначайте вы.
— Нет, ну вы же женщина!
— В каком районе вы живете, Витя?
— В смысле метро? На «Петровско-Разумовской».
— Значит, мы с вами соседи, — обрадовалась Глаша. — Знаете кафе-мороженое «Крем-брюле»?
— Конечно. Когда я был маленький, отец водил меня туда.
«Когда я был маленький… — про себя усмехнулась Глаша. — Года три назад?»
— Завтра в восемь вечера вас устроит?
— Заметано.
Глаша положила трубку и утерла пот со лба.
— Как же трудно с молодежью! — пожаловалась она Раисе Тимуровне. — Они какие-то не такие. Какие-то другие.
— Глашечка, тебе рано отделять себя от молодежи! — всплеснула руками та.
— Ага, ага. То-то я смотрю, вы меня сватаете только тем, кто пришел выводить старческие пигментные пятна.
— Не правда! Я пускаю в работу весь материал, который попадает мне в руки! Просто о здоровье обычно заботятся те, кто его уже потерял.
После работы Глаша должна была ехать к подруге Лиде. Два месяца назад Лида познакомилась с неким таинственным Жорой, о котором постоянно рассказывала ей по телефону. Она ахала, причмокивала губками, но кто он, этот Жора, не сообщала и не хотела его показывать. «Сглазить боюсь, — шепотом говорила она. — Вот пройдет немного времени, тогда…»
Вероятно, час «Икс» настал. Лида потребовала, чтобы Глаша пришла на ужин.
— Но почему в будний день? — заныла та.
— А что тебе делать после работы? — удивилась Лида.
— Может быть, я собираюсь искать свое личное счастье! — заявила Глаша.
— Где?
— Откуда я знаю, где? Где-нибудь.
— Искать ничего не нужно, — возразила Лида. — Личное счастье следует ковать! Приезжай, я обучу тебя секретам мастерства.
Когда Глаша позвонила в дверь, ей открыла незнакомая девушка. Вернее, Глаше так показалось, что незнакомая и что — девушка. Лишь спустя несколько секунд она сообразила, что это ее подруга. Да и то лишь потому, что та подала голос.
— Глаха, наконец-то! Мы с Жорой уж и заждались!
Это была жутко странная Лида, постриженная под солдата. От настоящего солдата ее отличала лишь стоящая дыбом челка, часть которой была выкрашена в оранжевый цвет. Довершали новый облик тесное мини-платье и татуировка на плече в виде змеи.
— Что ты с собой… — начала Глаша, но тут в коридоре появился Жора.
Он был здоровый, как лесоруб, мордастый, зубастый и.., молодой. Глаша дала бы ему от силы года двадцать два. Одет был Жора в скрипучие кожаные штаны и футболку с надписью «I am аll аttention!» — «Я весь внимание!».
— Салют! — басом сказал он, сложив ручки на животе. — Ты Лидусина подружка? А я ее новый друг.
— Очень рада знакомству! — пробормотала потрясенная Глаша.
— Ну вот! А Лидуся говорила, ты не хотела приходить. А я парень компанейский. И обещаю, что будет весело.
— Мне уже.., весело, — мертвым голосом ответила Глаша.
— Жора, иди включай музыку, зажигай свечи, а мы с Глахой через пять минут принесем еду.
Сияющий Жора удалился, а Лида ткнула подругу в бок:
— Ну? Что? Тащишься?
— Да, — сказала Глаша. — Тащусь. Надеюсь, ты не попросила Жору привести с собой друга?
— Нет, ну что ты? В твоем нынешнем виде друга тебе не потянуть. Кстати, Жора тебе понравился?
— Можно сказать и так, — кивнула Глаша. — По крайней мере, теперь я точно знаю, как выглядит кризис среднего возраста.